Ирина и Михаил Комаровы 
Повелитель блох 

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ОБМЕННЫЙ КУРС ДУШИ 

Большой бурый таракан выполз из щели в стене и остановился. Теперь у него было пять секунд на то, чтобы спрятаться обратно, но глупое насекомое не воспользовалось шансом. Вместо этого, пошевелив усами, таракан направился в сторону большого жирного пятна, выделявшегося своей свежестью на замызганных обоях. В воздухе сверкнула голубая вспышка, и маленький обледенелый трупик упал на пол, разбившись на куски.
Первые два дня своего вынужденного пребывания в этом городишке Арра уничтожала крыс и тараканов с помощью молний, но постоянное присутствие за плечом хозяина, с чайником наготове и непрерывным нытьем по поводу сгоревших предметов обстановки, раздражало. Пришлось перейти на замораживающие заклинания.
Хозяин оставил ее в покое, но настроение девушки не улучшилось. Ей совершенно нечего было делать, ведь борьбу с тараканами и крысами в одной, отдельно взятой гостинице крохотного городишки нельзя было назвать занятием достойным выпускницы школы воинов-магов.
Причем не просто выпускницы, а окончившей курс обучения одной из лучших, третьей по списку! И это было записано золотыми буквами в очень красивом дипломе, который сейчас покоился в потайном кармашке пояса Арры вместе с деньгами и рекомендательными письмами. Она машинально провела рукой по поясу, проверяя, все ли на месте.
Мужчина, в одиночестве потягивающий свое пиво за самым дальним от Арры столиком, слегка приподнял брови и поправил на голове шляпу с обвисшими полями. Он наблюдал за девушкой больше часа, и за это время она уже четыре раза коснулась своего пояса. С тем же успехом можно было нарисовать там мишень или повесить табличку: «Воровать отсюда». Или просто отдать все деньги первому встречному жулику — обоим хлопот меньше.
Арра начала отсчет времени для очередного таракана, решившего нахально прогуляться по ее столу. Этот оказался умнее и убрался в свою щель уже на третьей секунде. Показалось ей или он действительно был какого-то странного цвета? Таракан снова выбежал на середину стола, слишком быстро для настоящего насекомого, покрутился немного, поднимая то одну, то другую лапку, словно предлагая рассмотреть себя хорошенько. А посмотреть было на что. Она таращилась на наглую тварь, забыв про сложенные для замораживающего заклинания пальцы. На столе вертелась крохотная радуга — разноцветные ножки и тельце, переливаясь, меняли цвет во время движения. Мало того, форма насекомого тоже менялась! Ножки и усики укорачивались, пока не исчезли совсем, таракан становился все круглее, вот он уже превратился в маленькую сверкающую каплю, которая покатилась по столу, не оставляя следов, спрыгнула на пол и, весело вильнув напоследок, нырнула в темную щель у стены. Арра вспомнила, что надо закрыть рот.
И неплохо бы по сторонам оглядеться. Она резко встряхнула кистями рук, расслабляясь. Конечно, если бы не дурацкая охота на тараканов, Арра давно уже почувствовала бы это характерное покалывание в кончиках пальцев. Да, для третьей по списку выпускницы школы воинов-магов она вела себя непростительно беспечно! Некто, обладающий силой, находится рядом, а она, не подозревая об этом, с козявками забавляется! А если бы это в нее сейчас полетело замораживающее заклинание?
Девушка сидела спиной к стене, так, что могла держать под наблюдением весь зал — умение правильно выбирать место в школе доводят до автоматизма. Посетителей мало. Все правильно, народ соберется здесь только вечером, тогда-то все столики будут заняты. А пока… Она осторожно покосилась направо. Трактирщик старательно надраивает большую кружку. Рядом, за небольшим «персональным» столом, спит местный пьянчужка. Еще двое устроились у окна, тихо разговаривают. С этими она душевно пообщалась вдень своего приезда, обыкновенные бездельники, магией здесь и не пахнет. А вот мужчина за дальним столом… Арра встретилась с ним взглядом и покалывание в пальцах усилилось.
Мужчина вежливо коснулся края шляпы — по крайней мере это несуразное сооружение с обвисшими полями у него на голове выполняло обязанности шляпы, и Арра, секунду подумав, сдержанно кивнула в ответ. В конце концов, если бы он замышлял против нее что-либо дурное, то времени для начала враждебных действий было достаточно. Сколько он здесь сидит, час, два? Очень плохо, выпускница Арра Даман, низший балл! Для воина-мага расслабляться и терять бдительность, даже в таком захолустье, как городишко Имола, просто недопустимо. Неосторожные и беспечные долго не живут.
Мужчина тем временем подошел к ее столу:
— Вы позволите, коллега?
И без того плохое настроение девушки за последние пару минут упало ниже нулевой отметки, так что любой другой человек нарвался бы сейчас на откровенную грубость. Но этот маг обратился к ней как к коллеге, и затевать с ним после этого драку было бы, пожалуй, неприлично.
— Прошу. — Приглашение было довольно сухим, но на соседний стул Арра все-таки указала.
Разделенные теперь только липкой, неравномерно покрытой кляксами засохшего пива столешницей, они внимательно разглядывали друг друга. Первым, явно удовлетворенный, откинулся на спинку стула незнакомый маг. Арра снисходительно усмехнулась.
Она прекрасно знала, какое впечатление производит — удобные, ладно пригнанные куртка и брюки не скрывали ее хорошо развитой мускулистой фигуры; слегка вьющиеся густые светлые волосы заплетены в тугую косу; лицо… ну, назвать его красивым — это, конечно, будет перебор, но все равно симпатичное личико. Так что удовольствие, которое выразила пухлая физиономия незнакомца, было вполне естественным. Естественным для мага, разумеется. Нет, простые обыватели от Арры тоже не шарахаются, но вот вид меча в мягких кожаных ножнах у нее за спиной их… как бы это лучше сказать, несколько смущает. Наверное, они просто не привыкли видеть девушек среди мастеров боевой магии. Ну и ладно, это их проблемы, а она этот меч заработала в честной борьбе с остальными выпускниками школы.
Впрочем, сейчас речь не об этом. Девушка снова осмотрела незнакомца. На второй взгляд он не показался лучше — никакого эстетического наслаждения. Лет на десять, а то и поболее, старше нее, невысокий, с пухлой, как уже было сказано, физиономией, покрытой нелепой клочковатой бородой («полубородый» — фыркнула про себя Арра), излишне полный и неряшливо одетый. И, разумеется, никаких признаков оружия. Впрочем, не стоит забывать, что он маг!
— Чем могу служить?
— О, я просто хотел представиться. Я живу здесь, в этом городишке, уже два года и впервые в наших местах оказывается человек, владеющий… простите, надеюсь, вы не сочтете мой вопрос бестактным, вы из Эсмерры?
— Эсмеррская школа воинов-магов, выпуск этого года, — бесстрастно ответила она. — Могу ли я задать столь же бестактный вопрос?
— Ох, виноват! Разумеется! — Он вскочил, сдернул с головы нелепый колпак и небрежно уронил его на стол. — Позвольте представиться, Джузеппе Трио, ученый, магистр истинной магии.
Проживаю в Имоле ради поправки здоровья, нервы, знаете ли… а здесь тихо, спокойно и воды прямо-таки целебные. Рад познакомиться.
— Арра Даман. — Особенно поощрять этого магистра она не собиралась.
— Эсмеррские мечи, — он кивнул на рукоять, торчащую над плечом Арры, — одни из лучших. А вы наверняка тоже были в числе лучших выпускников.
— Третья в списке, — немедленно задрала подбородок Арра. — Так что вы угадали.
— А что тут гадать? При том отношении к девушкам, которое до сих пор существует в школах боевой магии, всякая выпускница вынуждена быть одной из лучших. Иначе она эту школу просто не окончит. Вы же не станете спорить со мной?
«А этот Джузеппе Трио не такой уж неприятный тип, — подумала Арра. — Полубородый, конечно, но симпатичный. И глаза у него голубые».
Вслух же она равнодушно ответила:
— Не стану. По крайней мере у нас, в Эсмерре, порядки именно такие.
Магистр понимающе кивнул, переложил шляпу со стола на колени и продолжил светскую беседу:
— А вы, насколько мне известно, оказались здесь довольно случайно?
— Известно? — снова насторожилась Арра.
— Конечно! Ведь Имола крохотный городишко. Здесь всем известно про всех абсолютно все. Честно говоря, сначала это меня немного раздражало, но потом я привык. Знаете, в этом даже есть некоторое удобство.
— И что конкретно вам известно?
— Никаких страшных тайн! Только то, что в гостинице остановилась девушка, путешествующая одна, воин-маг. Что она была очень недовольна поздним сходом в этом году лавин на перевале, из-за чего вынуждена застрять в Имоле как минимум на неделю, а то и на две. — Джузеппе Трио деликатно улыбнулся, и Арра, вспомнив, какими словами она выражала свое недовольство, а также какую характеристику дала погоде, лавинам, перевалу и конкретно Имоле, поперхнулась пивом и закашлялась. Магистр подождал, пока она не успокоится, потом продолжил: — Естественно, меня это заинтересовало и я захотел с вами познакомиться.
— Да, пожалуй, естественно, — вынуждена была согласиться Арра. — Вы беспокоитесь, как бы я не заняла… ваши охотничьи угодья?
— Но я вовсе не это имел в виду! — всплеснул руками Джу-зеппе. — Я же сказал, что нахожусь здесь вовсе не как практикующий маг! Честно говоря, в данный момент я занят решением одного… м-м-м… довольно сложного теоретического вопроса и мне очень не хотелось бы отвлекаться. На самом деле меня интересовали ваши планы, то есть не рассматриваете ли вы Имолу как подходящие, по вашему выражению, охотничьи угодья? И, следовательно, не собираетесь ли заняться их завоеванием? Хотел лично заверить вас, что в этом нет никакой необходимости, абсолютно! А то помните, как в старых балладах: один чародей вызывает другого на магический бой, гром, молнии, еще целый ворох разных эффектных трюков. Наблюдающие за всем этим мирные обыватели, они же восхищенные зрители, делают ставки по маленькой — вовсе не для того чтобы разбогатеть, так, для большего интереса. В результате победа одного мага. Другой, потерпевший поражение, с позором уходит… Все очень красиво и романтично, но, честно говоря, здорово мешает научной работе.
— Воевать, на потеху местным зевакам и бездельникам, за право остаться жить в Имоле? — Арра с отвращением передернула плечами. — Благодарю покорно! Нет, у меня другие планы. Как только можно будет пробиться через перевал, я отправлюсь дальше в столицу. Охотничьи угодья себе я буду завоевывать там.
— Что ж, — серьезно покивал Джузеппе, — для выпускницы Эсмеррской школы воинов-магов в столице работа всегда найдется.
— Для третьей по списку выпускницы, — напомнила Арра.
— Тем более для третьей по списку. Благодарю вас, госпожа Даман, за беседу. — Он встал из-за стола и нахлобучил свою кошмарную шляпу. — Спасибо, что столь любезно рассеяли мои сомнения и извините за беспокойство. Не смею больше надоедать. И еще… если вам вдруг понадобится помощь, мало ли что в жизни бывает, или так, поговорить захочется, всегда буду рад. Мой дом на другом конце города, минут десять ходьбы отсюда. Любого спросите, вас проводят.
— Любого? Вы такая знаменитая в городе личность?
— Дело не во мне, — мягко улыбнулся Джузеппе, — просто Имола ну очень маленький городок.
Зарик усердно долбил твердую как камень землю. Жизнь бродяги имеет, конечно, свои преимущества, но и недостатков у нее хватает. Когда у него еще были дом и жена, его никогда не интересовало, откуда возьмется ужин. Он просто приходил после работы домой, и жена тут же накрывала на стол. Правда, тогда у него была еще и работа.
Сейчас все это в прошлом — и работа, и жена, и дом. Он всего лишь бродяга, который ради еды нанялся выкопать колодец. Хорошо еще, что здесь кормят. А до этого, пока не набрел на ферму дядюшки Корадо, три дня пришлось плестись по степи голодным. То, что он попал сюда, это настоящая удача! Причем удача для всех. Зарику нужна была еда, а дядюшке Корадо нужен был работник. Прекрасно, он станет копать колодец, зато вечером его будет ждать полная миска каши! И две медные монеты хозяин пообещал. Что еще нужно бродяге?
Он собрал в ведерко разрыхленную землю, подергал за веревку.
— Поднимай!
Сверху послышалось невнятное бормотание дядюшки Корадо, и ведро, раскачиваясь и роняя комья земли, поползло вверх. Зарик проводил его взглядом, проверил заодно солнце: не слишком ли низко опустилось, не пора ли кончать работу? Но солнце равнодушно сияло в бледно-голубом, выцветшем от палящей жары небе.
— Хоть бы тучка какая набежала, — пожаловался Зарик в пространство. Вместо ответа сверху с жестяным стуком упало ведро. Он сплюнул, потерся щекой о плечо, размазывая пот, и снова взялся за кирку.
Кажется, только минутку и передохнул, а работа пошла легче. Еще несколько ударов, и можно будет снова наполнить ведро. Только колодец, пожалуй, узковат выходит, надо со стен еще немного снять. Замахнулся, стукнул, вроде и не слишком сильно, но острый конец кирки глубоко вошел в землю и застрял. Зарик подергал, попытался раскачать… никакого впечатления. Он с чувством выругался, поплевал на ладони, ухватился покрепче за рукоятку кирки и потянул изо всех сил.
— Ну что ты там, заснул что ли? — раздался сверху недовольный голос дядюшки Корадо.
— С-сей-час-с! — сдавленно просипел Зарик, чувствуя, что большой пласт земли, в котором застряла кирка, поддается. — Я ее… у-о-пс!
Слежавшаяся земляная глыба размером с хороший сундук рухнула ему на ноги, но рассыпалась песком и пылью, не причинив никакого вреда. Рядом с глухим стуком упала кирка. Но Зарик не смотрел на нее. Убедившись, что ноги целы, он сосредоточил все свое внимание на нише, открывшейся в стенке колодца. На дне ее, слегка припорошенная землей, лежала… что бы это такое могло быть? Пусть будет, например, шкатулка. Хотя если это шкатулка, то очень уж странной формы — неправильный овал размером чуть больше ладони и пальца три высотой. Клад? Клад, не иначе! Зарик осторожно выдохнул. Все правильно, должно же человеку когда-нибудь повезти!

Нет, работать было положительно невозможно. С утра все просто валилось из рук. Джузеппе с отвращением посмотрел на безобразное обугленное пятно на рабочем столе и передвинул на него фаянсовое блюдечко, на котором лежало десяток сморщенных горошин и три крупные красные фасолины. К сожалению, блюдечко было недостаточно большим и пятно не закрывало.
Он подошел к окну, посмотрел на улицу. Какая гадость. Прямо под окном, в траве, копошатся куры. По пыльной, с редкими островками невытоптанной травы дороге промчался, мотая слишком большими ушами, рыжий щенок. Он удирал от лохматого черного щенка. Черный заливисто лаял и старался цапнуть рыжего за хвост. Первое время, после того как Джузеппе перебрался из столицы в это захолустье, объясняя всем, что ему необходимы тишина и уединение для сосредоточенных занятий, подобные сентиментальные картинки даже доставляли некоторое удовольствие. Идиллия! Незатейливая, почти сельская жизнь! Да уж, за два прошедших года он нахлебался этой незатейливости полной ложкой… Из-за сараев, которыми кончалась улица, снова выскочили щенки. Теперь рыжир гнал черного.
Дивное развлечение. Джузеппе Трио, магистр истинной магии, знаменитый ученый… пусть знаменитый в узком кругу, но зато это круг, в который входят важнейшие фигуры, самые сильные и влиятельные маги Лагосинтера, тот самый магистр Трио развлекается тем, что наблюдает за курами и играющими щенками!
Сказал бы ему кто-нибудь об этом два года назад, он бы даже не рассердился на подобную нелепость. Пожал бы плечами и продолжил свои занятия. Кстати, о занятиях. Джузеппе взял лежащую на подоконнике раскрытую книгу и сел в большое удобное кресло. Книгу на колени, ноги на специально стоящую у кресла скамеечку; раз практическая магия сегодня не идет, займемся теорией.
Но с теорией тоже было плохо. Старинный трактат «Некоторые пояснения к сущности важнейших постулатов магии», казалось, решил поиздеваться над своим хозяином. Сначала он попытался соскользнуть на пол, но Джузеппе успел поймать его. Правда, при этом книга захлопнулась, а когда он стал отыскивать нужную страницу, большие листы никак не желали переворачиваться. Потом они словно склеились все вместе, а стоило Джузеппе немного ослабить хватку, трактат все-таки вывернулся из его рук и не просто упал на пол, а умудрился при этом залететь глубоко под кресло, что противоречило всем законам поведения физических тел. А в том, что при всем своем важном магическом содержании эта книга являлась физическим телом, сомневаться у Джузеппе Трио не было оснований.
Магистр истинной магии откинулся на мягкую спинку кресла и закрыл глаза. Неудачи. Два года неудач. Можно было бы уже привыкнуть. Наверное, он зря уехал тогда из столицы. В конце концов никто его не гнал, даже место в Университете оставалось за ним… Все проклятая гордость! Как гордо говорит эта смешная девчонка из Эсмерры: «третья в списке выпускников!». А он был в своей области не третьим, не вторым и даже не первым! Он был единственным! Нет, разумеется, оставаться было невозможно, тут нечего и думать. Но как хочется пройтись по широкой мощеной улице, зайти в большой опрятный магазин, в котором продают только продукты, а потом в тот, где продают одежду, и в третий, где продают обувь… В единственном магазинчике Имолы с одним длинным, во весь зал, прилавком, кроме продуктов, одежды и обуви, продавались еще и самые разнообразные инструменты, простенькие игрушки и посуда, табуретки, веники, лошадиная упряжь, чернила, иголки, мыло, в общем все, что могло понадобиться не слишком привередливому горожанину.
Но магазины и мощеные улицы это так, ерунда. Главное в том, что Нюрбург — его родной город. Да, бывает и так, человек родился в столице, не всем же рождаться в захолустье вроде Имолы. И никогда не уезжал оттуда раньше, просто не было причины. Учился в Университете, занимался научной работой…
Скамеечка дрогнула и отъехала в сторону, пятки магистра гулко-стукнулись об пол. Джузеппе резко выпрямился. Это уже не могло быть случайностью. Внешнее воздействие?
Он расслабился, положил руки на колени, снова прикрыл глаза, прочитал короткое заклинание, замер прислушиваясь… ничего. Странно, очень странно… Если это не внешнее воздействие, а отражение. его реакций… на что? Какова должна быть та магическая сила, которая в состоянии пробить эту скорлупу и добраться до него?
Кресло под ним слабо шевельнулось, магистр вскочил и нервно зашагал по комнате. Девчонка? Да нет, невозможно. И потом, она здесь уже несколько дней, а ЭТО началось только сегодня… утром? Даже не с самого утра, а ближе к обеду. Он вытянул перед собой руки, растопырив пальцы, внимательно посмотрел на них. Пальцы дрожали.
Джузеппе начал понимать, что происходит. Магия. Чужая, враждебная, она была совсем рядом. Защемило сердце, это было уж вовсе ни к чему. Он наклонился, пошарил рукой под креслом, и старинный фолиант сам прыгнул ему в руку, раскрылся на нужной странице. Магистр положил раскрытую книгу на стол, небрежно отодвинув в сторону блюдце с горохом, склонился над ней. Ведя пальцем по строке, медленно и тщательно прочитал заклинание.
Яркая вспышка отбросила его к стене, слабый запах серы быстро рассеялся в воздухе. Джузеппе поднялся с пола, потер ушибленный локоть, сказал несколько слов, которым его научил во время душевной беседы за кружкой пива местный сапожник, и, схватив с полки шляпу, торопливо вышел из дома.
Щенки, набегавшись, жадно лакали воду из лужи — магистр4 не глядя прошел мимо них. Куры испуганно шарахнулись в разные стороны, но он не обратил на них внимания, даже не дал пинка той, которая сама кинулась ему под ноги.
Теперь он знал, что случилось и что надо делать.

Зарик осторожно протянул палец и слегка коснулся темно-серой поверхности. Ничего не произошло, только пара комьев земли, задетых рукавом, упала на дно колодца. Тогда он так же осторожно подсунул левую ладонь под дно шкатулки и потянул на себя. Снова ничего. Придерживая правой рукой, Зарик поднес ее к лицу, разглядывая, чуть ли не обнюхивая. Да, точно шкатулка. Вдруг крышка замерцала, и он, испуганно вскрикнув, отшвырнул ее от себя подальше. Шкатулка глухо стукнулась о стенку колодца и по осыпающейся земле съехала к ногам Зарика. Он боязливо отступил, насколько сумел, назад, словно опасаясь, что она сейчас кинется на него, но странная вещица лежала смирно: ни движения, ни подозрительного звяканья, ни пугающих огоньков. Может, ему показалось? Просто солнечный луч заглянул в колодец и, отразившись от крышки, брызнул в глаза? Зарик присел на корточки, поводил над шкатулкой одной рукой, потом двумя. Тусклая жемчужно-серая поверхность, никаких бликов. Он снова рискнул взять ее в руки. А что это там, наверху, за шум?
— Зарик! Я тебя спрашиваю, собачий сын! Сдох ты там что ли, червям на радость?!
Ах ты! Это же дядюшка Корадо! Наверное, давно уже. его зовет, раз так ругается! Что же делать? Сказать ему про находку или нет? Сказать — значит делиться… а вдруг там золото? С другой стороны, если не сказать, то как объяснишь потом, где взял золото. В степи нашел? Никто не поверит. «Посмотрите, какой у нас Зарик счастливчик, под лопухом золотишко находит, что-то больше никому так не везет!» Мало того что все отберут, так еще и в тюрьму посадить могут, это запросто. А Дядюшка Корадо — он человек приличный. Он поделится, отблагодарит за находку, хоть бы горсть золота отсыплет, а то и Две. Потом, колодец-то на его земле, значит, и шкатулка по закону будет его. Не признаться, так он же первый скажет:
«Зарик у меня украл!» Нет, как ни крути, а дядюшке Корадо сказать придется. Да что ж он так разорался-то! Жаль, прямо здесь шкатулочку открыть не получится, а то сначала можно было бы поделить, а потом уж и рассказывать. Взял бы он свои две горсти золота, ну, может, три, а остальное дядюшке Корадо отдал бы, все-таки он здесь хозяин, его и право.
— Да не надрывайся ты так, дядюшка Корадо, сейчас я.
— Ах ты ведьмин корень, ты что, шутки задумал со мной шутить?! Ты, сопляк эдакий, думаешь, у меня сил не хватит тебя уму-разуму научить? Только высунь свою дурную башку, я тебе покажу!
— Не надо, господин Корадо, я ведь к вам всегда со всем уважением! Просто тут кое-что появилось.
— Вода пошла? — сразу перестав ругаться и отбросив в сторону приготовленную уже палку, обрадовался тот.
— Нет, до воды еще далеко. А вот не слыхали вы такого, может, ваши благородные предки здесь клад зарыли?
— Клад? — Почти на минуту наверху наступила тишина. — А ну-ка вылезай.
Зарик еще раз оглядел шкатулку, обтер ее полой рубахи. Что-то маловата она, есть ли там четыре горсти золота? Сунул за пазуху и полез из колодца.

Арра лежала в своей комнате на кровати, полностью одетая и в сапогах. Спать она не хотела, есть тоже, местное пиво ей опротивело, местные жители… нет, про них лучше даже не вспоминать. Полубородый маг, который подсел к ней за столик пару дней назад, больше не появлялся. Не то чтобы очень жаль, но все-таки хоть какая-то была бы компания.
Магистр истинной магии, столичная штучка. Пообтрепался, конечно, в здешней глуши, шляпа такая, словно он ее у пугала одолжил, но порода все равно видна. Да, с ним хоть поговорить было бы можно. Глаза у него настоящие, живые, умные. Не то что оловянные пуговицы, которыми таращатся здешние придурки.
Даже интересно, каким ветром его сюда из Нюрбурга занесло. Что-то он говорил о своей научной работе, не иначе в Университете там служил. Было у них в школе несколько преподавателей с нюрбургскими университетскими дипломами, так у них такие же повадки. Попросить, что ли, у него тоже рекомендательное письмо? Так, на всякий случай, вдруг пригодится. Ха, а может, этот магистр сидит в Имоле, потому что завел себе могучего врага из тамошних, столичных магов? Тем более что он как-то невнятно говорил, и на отдыхе он здесь, и научной работой занимается… Возьмешь у такого рекомендацию, потом неприятностей не оберешься. И вообще неизвестно, какая у него там; в Университете, репутация. Нет уж, хватит ей тех писем, что уже лежат в потайном кармашке.
Арра потянулась, хотела было сесть, потом передумала и просто повернулась на бок, продолжая размышлять о Джузеппе Трио. Или все-таки прогуляться, сходить к нему в гости? Не то чтобы он очень настойчиво приглашал, но сказал ведь, что можно заглянуть побеседовать. Снег на перевале еще неделю как минимум лежать будет, она же за это время вовсе разговаривать разучится!
В дверь постучали. Не хозяин, этот всегда стучал деликатно, словно извиняясь за то, что тревожит благородную госпожу. Значит, опять кто-то из аборигенов, насосавшихся внизу хмельного пива, вспомнил, что здесь остановилась одинокая девушка, и решил скрасить ее досуг своим обществом. А не пошел бы он? Снова громкий, требовательный стук. Арра, не пошевелившись, ответила короткой емкой фразой. Не заклинание, конечно, но обычно на подобных нахалов эффективно действует. В ответ по двери шарахнули кулаком:
— Арра, открывай! У нас неприятности!
Она мигом слетела с кровати, автоматически прихватив лежащий в изголовье меч в кожаных ножнах, распахнула дверь.
Пришлось сразу же отпрыгнуть в сторону, иначе ворвавшийся в комнату Джузеппе налетел бы на нее.
— У тебя лошадь есть?
— Что? — Арра, моргая, смотрела на него.
— Лошадь! Соображай быстрее, девочка!
— Господин Трио. — Она задрала подборок и посмотрела на него сверху вниз. При их разнице в росте это было совсем нетрудно. — Я вас вижу второй раз в жизни и не понимаю, почему вы позволяете себе врываться в мою комнату, называть меня девочкой и…
— Арра, — перебил ее магистр, — когда мы выпутаемся из этой передряги, я буду называть тебя госпожой Даман хоть до конца жизни, но сейчас мне, честное слово, не до этого! Я чувствую враждебную магию, проявился амулет страшной силы. И на всю округу, кроме нас с тобой, ни одного мага, который в состоянии был бы с этим разобраться. Так что нам надо быстренько двигать в ту сторону, где этот амулет.
Арра ахнула, привычно закинула ножны за спину, метнувшись к стене, сорвала с большого крюка свой рюкзачок и уже в дверях замерла: /
— А почему я ничего не чувствую?
— Опыт, девочка, опыт. — Джузеппе, не дожидаясь ее, спускался вниз по лестнице. — Так есть у тебя лошадь?
— Да, конечно. — Арра без труда догнала его. — А у вас?
— Я договорился с хозяином, он сейчас седлает мне одну из своих. — Никогда в жизни не уделявший слишком много времени физической подготовке, Джузеппе запыхался. — Слушай, я не могу на ходу разговаривать, сядем на лошадей и я тебе все расскажу.
Хозяин гостиницы уже заканчивал седлать неторопливого, флегматичного пегого мерина.
— Его звать Гладиолус, — оглянувшись, сообщил хозяин. И добавил жалобно: — Вы уж с ним поаккуратнее, господин Трио. Хоть он и староват, а все равно славная коняга.
Пока магистр, присев на какой-то ларь, пытался одновременно и отдышаться, и как можно убедительнее заверить хозяина, что будет заботиться о Гладиолусе как о родном, Арра, окинув презрительным взглядом мерина, легким шагом подошла к своей рыжей красавице кобылке по имени Искорка и занялась ею.
Вскоре Джузеппе с девушкой выехали со двора и направились к восточным воротам.
— Ф-фу, — выдохнул магистр, — вот и хорошо. Теперь, госпожа Даман, когда мы уже в пути, я готов ответить на ваши вопросы.
— Что за амулет? — не заставила себя уговаривать Арра.
— Понятия не имею. Честно говоря, я ни с чем подобным еще не сталкивался. Черная магия, разрушительная по сути. Точнее я ничего пока сказать не могу.
— Но откуда тогда вы знаете про разрушительную силу и все такое?
— Просто чувствую. Подожди, ведь в Эсмеррской школе тоже проходят курс по обнаружению враждебной магии, неужели ты совсем ничего не ощущаешь?
— Ничего, — почти с удовольствием подтвердила Арра. — А я ведь не просто выпускница, я…
— Да-да, я помню, третья по списку, — довольно небрежно отмахнулся Джузеппе. — Значит, опыт в этом деле имеет даже "большее значение, чем я считал.
— Только и слышу: опыт, опыт, — надула губки Арра. — Не думаю, что вы, господин Трио, так уж намного старше меня.
— Ровно на пятнадцать лет. — Легкая улыбка скользнула по тонким губам Джузеппе. — Вам ведь двадцать три этой весной минуло, не так ли, госпожа Даман?
— А как… ах, ну да, конечно. Ну и что? Пятнадцать лет не такой большой срок, чтобы об этом долго разговаривать. По крайней мере в дедушки вы мне не годитесь.
— Просто пятнадцать лет, это совсем немного, — спокойно согласился Джузеппе. — Но пятнадцать лет активных занятий теоретической и прикладной магией, да еще имея в распоряжении такую базу, как Нюрбургский Университет, это огромный срок, поверьте мне, госпожа Даман.
— Да ладно вам с этой госпожой, — проворчала Арра. — Не привыкла я к такому обращению, зовите меня, как все, по имени. Только девочкой больше не называйте.
— С удовольствием! А ты меня тогда просто Джузеппе, хорошо? Тем более что если придется разбираться с этим амулетом, нам не до вежливости будет. Странно, ты по-прежнему ничего не чувствуешь?
— Нет. А на практических занятиях у меня всегда хорошо получалось. — Она на секунду замялась. — Вы… ты уверен, что не ошибся?
— Абсолютно. Знаешь, я думаю, амулет просто слишком далеко, поэтому ты его и не воспринимаешь. Он еще не активировался…
— А ты точно знаешь, что он не активировался?
— Да, — немного раздраженно ответил Джузеппе. — И не спрашивай, пожалуйста, откуда.
— Ты не сможешь этого объяснить?
— Объяснить я смогу, но ты не сможешь понять моих объяснений. Эсмеррская школа не дает для этого достаточной подготовки.
— Ах-ах-ах! Какие мы умные, какие мы крутые! Только вот непонятно, зачем мы тащим с собой эту идиотку Арру? А она, дура такая, рот раскрыла на всякие россказни про враждебные амулеты и поперлась неведомо куда, неведомо с кем! — Арра натянула вожжи, останавливая Искорку. — Извини, дружок, мои планы изменились. Я не нахожу привлекательным общество мужчин, которые даже бороду нормальную отрастить себе не могут.
— Арра, подожди! — В голосе магистра слышалось явное волнение. — Не бросай меня!
— Я тебе чем-нибудь обязана, полубородый? — подняла брови Арра.
— Нет, конечно, нет, но… я не справлюсь без тебя, Арра!
— Это после Нюрбургского-то Университета и пятнадцати лет активных занятий магией? Тебе необходима помощь девчонки, всего лишь выпускницы школы воинов-магов? Не верю.
— Не простой выпускницы, а третьей по списку, — подхалимским голосом напомнил Джузеппе.
— Третьей по списку, — с достоинством кивнула Арра. — Все равно не верю.
— Но это так. Поехали дальше и я тебе все объясню.
— Да? И моего убогого ума хватит на то, чтобы понять твои объяснения? — Арра снова двинулась вперед.
Джузеппе облегченно вздохнул и направил своего мерина следом.
— Хватит. — Он помолчал немного, потом неуверенно сказал: — Не то чтобы я делал из этой истории великую тайну, но мне было бы неприятно, стань она известна широкой, так сказать, публике… и я прекрасно понимаю, что наложить на тебя соответствующее заклятие невозможно, а запрещать бессмысленно.
— Ну так не говори ничего, — старательно-равнодушно пожала плечами Арра.
— Увы, похоже, что рассказать необходимо, иначе мы не сможем работать вместе. Мне остается рассчитывать исключительно на твое благородство и благоразумие.
А вот это был верный ход. Плечи девушки развернулись, подбородок привычно взлетел вверх. Одарив Джузеппе взглядом, полным именно благородства и благоразумия, она сказала:
— Я тебя слушаю. И чтобы ты там обо мне не думал, вовсе не собираюсь трепать языком на всех перекрестках.
— Спасибо, — наклонил голову Джузеппе. — История моя грустная и не слишком длинная. Несомненно, ты уже успела задать себе вопрос, что я делаю в такой глуши, как Имола. Естественно, как девушка разумная, ты не могла принять всерьез мои объяснения насчет расшатавшихся нервов и целебных вод. — Он вопросительно посмотрел на Арру.
Она, не тратя слов, только усмехнулась и кивнула.
— Кстати, даже интересно, какое объяснение придумала ты? Поскольку ни разу не задала мне этот вопрос, значит, нашла ответ, который тебя удовлетворяет. Так почему я здесь, по-твоему?
— Если честно, — Арра немного смутилась, — я подумала, что ты нажил себе серьезных врагов в столице, с магами это случается…
— И ты решила, что я прячусь в Имоле от могущественных, враждебно настроенных магов? — с восхищением спросил Джузеппе.
— Примерно так.
— И при этом, не раздумывая, согласилась ехать со мной, зная, что можешь оказаться случайной мишенью для моих врагов? — Он сорвал шляпу и прижал ее к сердцу. — Арра, девочка моя, я в долгу перед тобой! Все, что ты только потребуешь…
— Для начала можешь перестать называть меня девочкой, — сварливо сказала она. — Я уже сказала, что такое обращение мне неприятно, тогда уж лучше «госпожа Даман». А что касается того, что я могу стать случайной мишенью… ты не хуже меня знаешь принципы Эсмеррской школы воинов-магов. А ты пришел ко мне за помощью. Джузеппе, может хватит об этом? Мне показалось, что ты хотел мне рассказать что-то важное.
— Арра. — Голос Джузеппе дрогнул. Он торопливо откашлялся, нахлобучил шляпу на голову и заговорил: — Ты ошиблась. Врагов в Нюрбурге у меня нет. По крайней мере в том смысле слова, который ты имеешь в виду. Наверняка есть люди, которые меня не любят, которых я чем-то обидел, в конце концов я прожил в этом городе тридцать восемь лет и нормальные житейские распри случались, естественно. Но никаких могучих злобных магистров, жаждущих моей крови, или чего-нибудь подобного я за спиной не оставил.
Джузеппе осторожно покосился на девушку и остался доволен. Она ехала молча, не пытаясь перебивать и задавать дурацкие вопросы. Только внимательно слушала и все. Если бы не сама крайне неприятная для Джузеппе тема разговора, то рассказывать ей было бы просто удовольствие.
— Я уехал из столицы потому, что в результате одного довольно сложного эксперимента по повышению магической энергии… в общем, произошло переполнение, и мои магические способности практически обнулялись. — Он сказал это, старательно глядя вперед, на расстилающуюся до горизонта степь, так чтобы не видеть лица Арры, но услышал, как она охнула.
— Значит, это был ты? Тот самый маг? У нас в школе ходили слухи, но очень невнятные, так что я даже не поняла толком, что, собственно… Говорили про одного в университете, который поставил эксперимент на себе… неудачный. Что все кончилось трагически.
— Слухи были не совсем точны. — Улыбка у Джузеппе получилась почти как настоящая. — Эксперимент оказался фантастически удачным, прямо-таки революционный прорыв в теории магии.
— А в чем был смысл? Если тебе не тяжело, конечно.
— Не самая приятная для меня тема, но и не самая ужасная. В конце концов, наука всегда требовала… в общем, тебе ведь известна основная концепция практической магии?
— Умение накапливать магическую энергию с тем, чтобы высвободить ее в должный момент, должным образом для достижения должного результата, — отрапортовала Арра.
— Немного упрощенно, но по сути верно, — кивнул Джузеппе. — Так вот, естественным образом возникает вопрос: какое количество силы можно накопить на практике? Обычно это количество ограничивается возможностями конкретного мага, теория никаких ограничений не предусматривала. Я заинтересовался этой проблемой, довольно долго изучал ее и решил поставить эксперимент, найти верхнюю границу накопления. Еще раз говорю, сам эксперимент был удачен, стали намного яснее магические процессы и объяснимее их результаты, но для меня лично все сложилось несколько хуже. Я сказал, что произошло переполнение. Хотя термин не совсем точный, другого, увы, пока никто не придумал. И в момент этого переполнения вся накопленная мною энергия исчезла. Как если бы сосуд с тонкими стенками лопнул под давлением находящейся в нем жидкости. Не остается ни жидкости, ни сосуда. Мне еще повезло, — он развел руками, — сосуд остался цел. Но жидкость… Исчезла не только энергия, которая целенаправленно копилась в ходе эксперимента, исчезло все! В энергетическом смысле я был словно неродившийся младенец. На некоторое время была парализована даже сама моя способность ее накапливать.
— Ужас какой! Если бы со мной такое случилось, я бы… даже представить не могу, что бы я делала!
— Должен признаться, для меня этот период тоже был довольно сложным, — ровным голосом сказал Джузеппе. — Я заставил себя заняться теорией вопроса и, как оказалось, поступил совершенно правильно. Результаты всех проведенных в этой области исследований говорили о возможности восстановления утраченной способности к накоплению энергии. При должном упорстве и сосредоточенности, разумеется. Так что отчаиваться было рано. Я уехал подальше от столицы и начал все сначала. Тоже своего рода великий эксперимент.
— И как? Что-нибудь получается? — с надеждой спросила Арра.
— Успехи, хотя и не слишком впечатляющие, есть, — пожал плечами магистр. — За два года жизни здесь я сумел восстановить кое-какие навыки, но по сравнению с тем, что мог раньше… одним словом, как практикующий маг я, можно сказать, не существую. Поэтому мне необходима ты. — Он требовательно взглянул на девушку: — Понятно?
Она кивнула. Хорошо хоть жалости не было в ее округлившихся глазах. Сочувствие — это ничего, это пусть. Вот выдержать ее жалость было бы гораздо труднее.
Несколько минут они ехали молча, потом Арра неожиданно робко окликнула его:
— Джузеппе?
— Да? — обернулся он.
— Э-э… извини меня.
— Все нормально, Арра. И давай не будем об этом. Ты по-прежнему ничего не чувствуешь?
— Нет. А ты уверен, что мы правильно едем?
— Абсолютно не уверен. В данный момент мы всего лишь удаляемся от города. — Он посмотрел на моментально насупившиеся светлые брови и торопливо пояснил: — Я вовсе не занимаюсь дурацкими розыгрышами! Просто даже в таком захудалом городишке, как Имола, слишком много людей, и у каждого своя аура. Они переплетаются, образуя что-то вроде купола над городом и окрестностями, ты же понимаешь!
— Ну? Любая деревушка фонит, это всем известно. Что дальше?
— Проблема в том, что хотя магический амулет посылает достаточно сильный сигнал, он, попадая в подобный купол, начинает отражаться, менять направление и обнаружить истинное положение источника невозможно.
— И долго нам еще ехать, пока мы выберемся из-под этого купола?
— Я думаю… — Джузеппе неуверенно огляделся, — мы, в общем-то, довольно далеко уже. Вон тот пригорок, наверное, подойдет.
Девушка пожала плечами и направила Искорку в сторону выбранного магистром пригорка. Гладиолус послушно потрусил за ней. На вершине, поросшей невзрачными кустиками с мелкими листьями, Джузеппе и Арра спешились. Магистр похлопал себя по карманам, вытащил из одного небольшую плоскую коробочку, больше всего похожую на цельный кусок тщательно обработанного и отполированного камня, а из другого — сушеную ящеричью лапку. С недоумением посмотрев на нее, он сунул лапку обратно в карман, а вместо нее достал белоснежную кружевную салфеточку. Встряхнул ее и расстелил на земле. Подмигнул Арре почти весело:
— Магическая сила у меня, может, и отсутствует, но опыт и знания никуда не делись. А также имеются некоторые приспособления. — Джузеппе, покряхтывая, сел рядом с салфеткой, прямо на выгоревшую от солнца жесткую траву, повозился, пытаясь устроить ноги поудобнее. В конце концов остановился на позе совершенно неакадемической — левая нога поджата под себя, а правая вытянута вдоль края салфетки. Не поднимая головы, скомандовал:
— Садись напротив.
Арра, которая внимательно наблюдала за его манипуляциями, прижавшись к Искорке и обняв ее одной рукой за шею, отошла от лошади и молча с невозмутимой элегантностью опустилась на траву в позе лотоса — колени плотно прижаты кземле, ступни легко подняты на бедра. Неторопливо положила ладони на колени и замерла, ожидая дальнейших указаний. Джузеппе, не обративший никакого внимания на эту демонстрацию, осторожно опустил на салфетку коробочку и начал водить пальцем по крышке, старательно вырисовывая замысловатый узор.
— Ты что, замок найти не можешь? — не выдержала Арра.
— Она вся замок, — напряженно ответил магистр, — не отвлекай меня, а то ошибусь и все сначала придется…
Арра немедленно замолчала. До сих пор ей никогда не приходилось видеть шкатулку-тайник, да и слышала она о таком, честно говоря, не часто. Уж очень редкая была вещица. Каждая такая шкатулочка выпиливалась мастером почти десять лет, из особого камня, под непрерывное, в особом же порядке, чтение заклинаний. В результате две половинки шкатулки в запертом состоянии смыкались, не оставляя даже малейшего следа. Открыть же ее было можно, только выведя пальцем на крышке то самое заклинание, которое мастер, шкатулку делавший, прочел последним. И выводить его надо было не как попало, а в строгом соответствии с направлением бледных прожилок, покрывавших крышку, причем чтобы усилить защиту, некоторые слова надо было вести вдоль этих прожилок, некоторые перпендикулярно, а некоторые вообще под определенным углом. Вскрыть такую шкатулку кому-либо, кроме хозяина, будь он простой горожанин или высокоученый магистр, было абсолютно невозможно!
Затаив дыхание, девушка следила за медленным движением пухлого Пальца, не вслушиваясь в бормотание Джузеппе — как правило, хозяин шкатулки-тайника, даже открывая ее в одиночестве, вслух произносил разную ерунду вроде детских считалок. Кроме того, что это исключало возможность подслушать нужное заклинание, почему-то считалось, что такой порядок нравится самим шкатулкам. Нравится слушать детские стишки и считалки. А шкатулке-тайнику лучше угождать, а то она и обидеться может. Что именно вытворяли со своими хозяевами обиженные на них шкатулочки, Арра вспомнить не смогла, но и без того ясно, что ничего хорошего.
Джузеппе наконец справился. Бормотание его затихло, палец неподвижно завис в миллиметре от гладкой поверхности. Неровный узор прожилок на секунду ослепительно вспыхнул, раздался негромкий, но отчетливый щелчок, и крышка откинулась. Арра слегка наклонилась вперед, разглядывая содержимое шкатулки. Руки ее по-прежнему лежали на коленях: не лапать чужие магические предметы — это первое, что вдалбливается всем поступающим в Эсмеррскую школу воинов-магов.
Магистр вытер вспотевший лоб, посмотрел на девушку с довольной улыбкой:
— А знаешь, рядом с тобой у меня гораздо лучше все выходит!
— Естественно. — Она с интересом смотрела, как магистр берет в руки крохотный золотистый флакончик и аккуратно вынимает пробку.
— Сможешь удержать кольцо на оси север-юг? — Он кивнул на оставшееся лежать в шкатулке простое медное колечко.
Арра не ответила, даже не пошевелилась, но безделушка в ту же секунду взмыла в воздух и остановилась, покачиваясь, на уровне глаз Джузеппе.
— Так?
— Чуть пониже. — Кольцо немного опустилось и теперь замерло примерно в полуметре над землей. — Ага, хорошо. Теперь разверни его параллельно земле и подвинь чуть правее, мне под руки.
Подождав секунду, пока кольцо займет требуемое положение, Джузеппе наклонил флакон и слегка сжал тонкие стенки, пояснив Арре:
— Он работает как капельница. — Словно подтверждая его слова, от горлышка флакона оторвались одна за другой три разноцветные капельки — алая, ярко-зеленая и золотисто-желтая. Они плавно опустились на кольцо, растеклись по ободку. — Сейчас начнется реакция, — предупредил магистр.
Собственно, Арре не нужны были его предупреждения, она и так не сводила глаз с кольца, которое, слегка вздрогнув, вдруг начало вращаться. Сначала медленно, потом быстрее, еще быстрее… Радужная оболочка снова стала собираться в одну увесистую каплю, непонятным образом концентрирующуюся в центре кольца. Капля постепенно вытягивалась, превращаясь сначала в переливающееся веретено, потом в стержень… Девушка затаила дыхание.
— Держи ось! — грубо рявкнул Джузеппе.
Она ойкнула, и кольцо, слегка сдвинувшееся вправо, вернулось на место. Тонкий стерженек закачался, потом, блеснув золотой вспышкой, повернулся, одновременно опрокинув кольцо так, что его ободок встал перпендикулярно земле.
— Я Держу, а оно… — испуганно пискнула Арра.
— Все правильно, продолжай, — перебил ее магистр. — Это направление. О, смотри, уже разметка пошла!
Кольцо снова замерло, и по стерженьку побежали красные и белые полоски. Стремительное движение все замедлялось и наконец остановилось.
— Угу. — Джузеппе разглядывал неподвижный стерженек и тонкие красно-белые полоски на нем. — Ну что ж, не так плохо. Сигнал идет с востока. И нам очень повезло, что амулет еще не активизировали. Хотя, пока мы доберемся до места… я думаю, нужно быть готовым ко всему.
— А далеко нам еще до этого самого места? — деловито спросила Арра.
— Довольно далеко. Если все будет хорошо, то завтра к вечеру…
— Ч-что? — От возмущения она даже заикаться стала. Кольцо дернулось в воздухе, и стерженек нервно закачался. — П-почти два дня пути? Ты влетел ко мне, кричал про опасность и топал ногами…
— Ничего подобного, ногами я не топал, — попытался перебить ее Джузеппе, но Арра только повысила голос:
— Ты не дал мне толком собраться, а теперь говоришь, что нам ехать два дня! Мы вполне могли спуститься в трактир, ты бы все подробно рассказал мне, потом я уладила бы свои дела, и при этом мы выехали бы всего на час позже! Это что, у тебя такие шутки дурацкие?! Ты, магистр полубородый, можешь мне объяснить?
— Но, Арра, это была вовсе не шутка. Ты сама прекрасно знаешь, что, когда собрался в дорогу, задерживаться не следует. А всякие разговоры и объяснения могут оказаться очень долгими. — Арра снова открыла рот, но Джузеппе не дал ей сказать: — Тем более что я действительно представления не имел, откуда идет сигнал! Согласись, что с тем же успехом амулет мог оказаться и за ближайшим бугром! Тогда наша спешка была бы вполне оправданной. И потом, я просто знал, что действовать надо именно так. Теперь, когда мы уже в пути и стало ясно, в какую сторону нам двигаться, мы даже можем остановиться на постоялом дворе переночевать, не слишком там задерживаясь, разумеется. Но когда я требовал от тебя поторопиться, я был прав. Я еще раз говорю тебе, что я это знаю и знаю абсолютно точно.
— Подумать только, самое простое объяснение, какое я слышала в жизни: «знаю, и точка!» — съязвила Арра. — А я даже за гостиницу не успела заплатить.
— Но ведь собраться ты тоже не успела, — успокоил ее Джузеппе. — Раз часть твоих вещей осталась в комнате, значит, она будет числиться за тобой, пока ты не вернешься. А тогда и заплатишь.
— Прекрасно! Пока я буду носиться по здешним степям в поисках враждебного амулета, которого я даже не чувствую, гостиничные тараканы будут устраивать танцы в моей комнате за мои деньги! Нет, Джузеппе Трио, — палец ее почти уткнулся в грудь магистра, — когда мы вернемся, заплатишь ты!
— Хорошо, — покорно согласился Джузеппе, — за танцы тараканов заплачу я.

— Нет, парень, я даже в руки это брать не хочу. — Дядюшка Корадо отрицательно покачал головой. — Не могли мои предки ничего такого закопать. Вон она и цвет меняет все время. Когда ты ее вытащил, была голубая, а теперь, глянь-ка, розовая.
— Вовсе не розовая, — не согласился Зарик. — Это просто ее закатом красит. Солнце-то, видите, как низко опустилось. А так она голубая.
Он честно старался выбросить из головы мысль, что, когда обнаружил шкатулку, она была темно-серая, а потом жемчужная. И про странное мерцание он тоже постарался забыть.
— Так я ее себе заберу, дядюшка Корадо? А вы уж в случае чего подтвердите, что это моя находка?
— Да что ж не подтвердить, когда оно так и было. Только, по-моему, по-стариковски, нехорошая это вещица. Закинул бы ты ее куда подальше с глаз долой.
— Ага, взять и обратно в землю закопать! Скажете тоже! — Зарик даже прижал шкатулку к груди. — Может, здесь все мое счастье спрятано!
— Я одно знаю, сынок, от такого счастья, что по шкатулкам прячется, потом беды не оберешься. Ладно, я свое сказал, а ты как хочешь. Пошли работать, пока не стемнело.
— Как это, работать? — удивился Зарик. Он же клад нашел, какая тут может быть работа? Вот уж не ожидал он от хозяина фермы такой жестокости.
— Как, как, — передразнил его дядюшка Корадо, — руками! Колодец надо выкопать или нет?
— Так ведь солнце… — Зарик указал на багровый диск, приготовившийся нырнуть за линию горизонта. — Вечер уже!
— Ничего, часа два светлого времени у нас еще есть, — ответил дядюшка Корадо. — Может, сегодня до воды доберемся.
Он тяжело поднялся и вышел во двор, не оглядываясь, уверенный, что Зарик немедленно пойдет следом. Тот действительно встал и побрел к колодцу.
Даже удивительно, до чего люди бывают тупыми, размышлял он. Тут богатство само в руки падает, а он только и думает, что о своем колодце. Может, плюнуть сейчас на все и уйти? Хотя если так сделать, то дядюшка Корадо обидится. А если он обидится, то может передумать насчет шкатулки и забрать ее себе. Нет, сердить его не стоит. Может, открыть шкатулку сейчас? Увидит хозяин, сколько там золота, и сразу про свой дурацкий колодец забудет! Ага, если он золото увидит, то первым делом забудет, что от шкатулки отказался. Все-таки если плотно уложить монеты, то горстей пять там уместить можно.
Зарик на ходу потряс шкатулку, прислушался. Звона не было, только тихое шуршание. А может, это вовсе не золото? Может, это камни драгоценные? Бриллианты всякие, изумруды, рубины… что там еще бывает? Их всегда укладывают в специальные мягкие мешочки, именно такие мешочки могут вот так шуршать. А хорошо бы это были бриллианты. За один камень размером с ноготь на мизинце можно получить… интересно, пять горстей золота или шесть? А может, десять? В общем, много! Нет, шкатулку при дядюшке Корадо открывать нельзя. Лучше потерпеть, выкопать ему этот проклятый колодец и плату за работу получить, а как же! Если он клад нашел, это не значит, что он нанимался бесплатно колодцы копать. Мало ли что у него теперь полная шкатулка золота и бриллиантов, две честно заработанные медные монеты тоже пригодятся.
Он еще раз полюбовался на свою находку и решительно сунул ее за пазуху. Не стоит такое сокровище из рук выпускать. Если будет шкатулка у Корадо на глазах болтаться, кто знает, какие глупости ему в голову придут.
— Ну, чего встал? — Хозяин сердито смотрел на него из-под кустистых седых бровей. — Прыгай вниз. Да осторожнее, ведро там осталось, не помни его. Работать надо, и так сколько времени потеряли.
— Работать, так работать, — легко согласился Зарик и даже улыбнулся старику.
Впрочем, прыгать он все равно не стал. Колодец получался глубокий, и ведра, лежавшего где-то на дне, в темноте не было видно. Так что Зарик спускался медленно, упираясь руками и ногами в стенки. Продолжая улыбаться, поднял и отодвинул в сторону ведро, взял в руки кирку. Ничего, сегодня не успеем, так завтра утром до воды доберемся, а тогда… В степь, подальше, чтобы спокойно, без свидетелей, открыть шкатулочку и решать, на что тратить богатство в первую очередь. Зарик долбил землю, шкатулка под рубахой приятно грела впалый живот, и мысли у него были самые веселые.

— А где этот постоялый двор, на котором, ты говорил, мы сможем остановиться на ночь? — как бы невзначай поинтересовалась Арра, глядя на повисшее над горизонтом солнце.
— Устала? — с надеждой спросил Джузеппе.
Она только глянула на него презрительно, пожала плечами. И девушка, и ее рыжая кобылка выглядели свежими, как маргаритки. Пегий Гладиолус тоже держался вполне прилично, а магистр, если говорить откровенно, совсем скис. И ехали они всего часов шесть, не больше, но он давно уже потерял всякий интерес к разговорам и только вертелся на широкой спине мерина, пытаясь найти положение поудобнее.
— Если далеко, — снизошла все-таки до объяснения Арра, — то надо начинать здесь ночлег присматривать и устраиваться. В этих краях сумерки недолгие, как солнце сядет, сразу темно, не замечал разве? А в темноте какая дорога, только лошадей мучить. И тучки натягивает, как бы дождь ночью не пошел.
— До полной темноты, я думаю, успеем. — Джузеппе внимательно вглядывался вперед. — Вон там, чуть правее, видишь, темнеет что-то. По-моему, это и есть постоялый двор.
— По-моему, это большой сарай, — вздохнула девушка, обладавшая острым зрением. — Ладно, пусть будет так. Все не посреди степи, волкам на радость.
— Арра, о чем ты, какие волки? Здесь их лет сто уже не видали, а то и двести!
— Какая разница, — отмахнулась она. — Мало, что ли, всякой другой дряни по ночам в степи шляется.
— Да уж, с этим не поспоришь, — вынужден был согласиться магистр, невольно представив, какое впечатление произвели бы они с Аррой, например, на какого-нибудь несчастного бродягу.
Постоялый двор оказался ближе, чем им показалось в начале, — не прошло и часа, как они въезжали в дубовые, гостеприимно раскрытые ворота. У ворот, на большом ворохе сена удобно развалился худой долговязый человек, трудноопределимого возраста. Старше тридцати и, пожалуй, моложе сорока пяти, точнее сказать было невозможно.
— Привет вам, благородные путники! Работники постоялого двора «Затерянный в степи» рады помочь вам в решении всех ваших проблем! — Голос его звучал очень радушно, хотя и чуть сипловато, но сам он продолжал лежать, даже не пошевелившись. Других работников поблизости не наблюдалось, поэтому Арра, легко соскочив со своей кобылы, обратила суровый взгляд на него:
— Если вы действительно так рады, то будьте любезны, помогите моему спутнику. Последнее время ему не приходилось подолгу ездить на лошади и он немного… устал.
— Разумеется, госпожа, именно помощь усталым путникам и является моей главной обязанностью, можно сказать, жизненным предназначением. — Долговязый поднялся какими-то странными угловатыми движениями, словно собирая себя по частям, и, сделав два больших шага, встал рядом с мерином Джузеппе. При этом оказалось, что он не только говорит сипло, но и посвистывает при дыхании. — Вам будет легче спуститься, если вы обопретесь на мое могучее плечо.
Магистр с недоверием посмотрел на него: как издалека, так и вблизи незнакомец не производил впечатления богатыря. Конечно, несмотря на свою худобу, он выглядел довольно жилистым, — но назвать его могучим — это уже был перебор. Однако из седла в любом случае надо было как-то выбираться.
Тяжело вздохнув, Джузеппе положил руку на столь любезно предложенную опору, даже не попытавшись привстать, неуклюже перетащил правую ногу через холку Гладиолуса, поерзал в седле, готовясь спрыгнуть на землю, дрыгнул левой ногой, которая запуталась в стремени… Теперь уже навсегда останется неизвестным, то ли пожилому мерину надоела эта возня наверху, то ли он просто заинтересовался той охапкой сена, на которой совсем недавно лежал долговязый, одним словом, он резко дернулся, даже подпрыгнул слегка, стряхивая с себя Джузеппе, и, освободившись, невозмутимо отошел в сторону ворот.
Джузеппе, не ожидавший такого коварства, с совершенно не соответствующим его массивному телосложению тонким визгом упал вниз, прямо в подставленные руки работника. Арра зажмурилась. Сейчас магистр истинной магии грохнется о землю, наверняка себе что-нибудь сломает, и что тогда, спрашивается, им делать дальше?
Но незнакомец, ухнув от неожиданности гулким густым басом, что так же не шло его тощей фигуре, как Джузеппе — недавний визг, сумел подхватить рухнувшее на него тело. Подержав его пару секунд на вытянутых руках, он осторожно поставил магистра на землю. Посмотрел с интересом, как тот стоит, судорожно хватая ртом воздух, и, вынув из кармана несвежий платочек, старательно обмахнул им ворот и плечи Джузеппе.
— Вот и с прибытием вас, господин! Прошу, пройдите в помещение, там вы с дамой можете отдохнуть, пивка попить. А я пока ваших лошадок устрою, не возражаете?
— Позвольте поблагодарить вас за помощь. Я, видите ли, никак не ожидал, что эта скотина, — последнее слово Джузеппе произнес с большим чувством и покосился на мерина, который как ни в чем не бывало обнюхивал и пробовал на зуб сено, — способна на такую подлость. Благодарю вас от всего сердца, и позвольте представиться. Мое имя — Джузеппе Трио, а спутница моя, — он обернулся к ней и помахал рукой, — Арра, подойди же наконец сюда! Вот, прошу, госпожа Арра Даман.
Арра, не слишком охотно оставившая кобылу, кивнула. Незнакомец же, сорвав с головы воображаемую шляпу, неожиданно ловко изобразил наигалантнейший поклон и разразился потоком изысканных восторгов по поводу знакомства со стояь приятными господами. Потом резко, на полуслове остановился и сказал буднично:
— А я буду Ганц.
Слегка ошарашенный Джузеппе моргнул и спросил:
— Просто Ганц? Без фамилии?
— Почему без фамилии, — слегка обиделся Ганц и мечтательно закатил глаза, — фамилия у меня будет… Оббермотт!
— Обормот! — прыснула Арра.
— Не нравится? — Он нисколько не огорчился. — Ладно, сейчас другую придумаю.
— Не надо! — твердо сказал Джузеппе. — Пусть будет так. Я — Джузеппе, она — Арра, а ты — Ганц. Зачем нам фамилии?
— Да в общем, незачем, — согласился Ганц.
Арра дернула плечом и направилась обратно к Искорке, бросив на ходу:
— Некогда мне.
— Да не извольте беспокоиться, госпожа, — попробовал вернуть ее Ганц, — идите отдыхать после дороги, пивка попейте, пиво хорошее, вам понравится. А о лошадках не беспокойтесь, я позабочусь, в лучшем виде.
— Вот еще! — Арра даже не обернулась. — О своей лошади я всегда забочусь сама.
— Характерная госпожа. — Ганц с удовольствием смотрел на удаляющуюся девушку. — А вы как, доверите мне своего скакуна?
— Доверю, — снова тяжело вздохнул Джузеппе. — Все равно у меня с лошадьми не очень…
— Бывает, — сочувственно покивал Ганц. — Вы идите пока в дом, отдыхайте. Там сейчас хорошо, прохладно, кресло-качалка есть, для отдыха самое лучшее. И жбан с пивом на столе.
— Спасибо. — Джузеппе повернулся и, неуверенно переставляя ноги, направился к открытым настежь дверям. А Ганц, проводив его взглядом, подошел к мерину, провел ласково рукой по пегому боку:
— Что, приятель, похоже, нагулялся ты сегодня не по возрасту? Ну пойдем, пойдем, я тебя почищу, попоной укрою, вода у нас здесь хорошая, чистая, сено вкусное…
Когда он завел вычищенного Гладиолуса в конюшню, Арра уже заканчивала накладывать сено в кормушку Искорки. Одним опытным взглядом он оценил работу девушки и одобрительно кивнул. Она немедленно задрала подбородок вверх. Еще не хватало, чтобы этот деревенский недотепа… впрочем, все равно было приятно.
Ганц наполнил кормушку мерина, подмигнул ему:
— Кушать подано!
Гладиолус не заставил себя уговаривать, наклонил голову, ухватил мягкими губами большой клок сена и начал жевать. С минуту Ганц с удовольствием наблюдал за ним, потом прошел в глубь конюшни, к самому дальнему стойлу. Навстречу ему, словно приветствуя, высунулась крупная лошадиная голова.
— Ну как ты тут, Булка? — Он потрепал ее почему-то за уши. — Вот видишь, соседи у тебя появились, ты рада? Надоело, наверное, одной?
Лошадь переступила с ноги на ногу, сделала небольшой шажок вперед, так что Арра смогла увидеть ее шею, тихонько, словно для одного хозяина, заржала. Гладиолус, не обращая на нее внимания, продолжал флегматично жевать, а Искорка встрепенулась и потянулась в сторону Булки так, что девушке пришлось придержать ее.
Пока Ганц возился со своей кобылой, Арра, делая вид, что все еще занята возле Искорки, незаметно косилась в его сторону. Непонятный он какой-то. На вид хлипкий, а Джузеппе удержать сумел, когда тот падал. С лошадью управляется уверенно. И вооружен: пара метательных ножей в чехлах пристегнуты специальными ремешками на бедрах. Удобно, стоит только опустить руку, и ладонь сама ложится на рукоять.
Странно это, метательные ножи… Не самое обычное оружие для простого работника на захолустном постоялом дворе. В таких местах народ обычно незатейливый — в случае необходимости хватаются за ближайшую оглоблю.
— А почему твою кобылу так странно зовут, Булка? — с удивлением услышала она собственный голос.
Ганц тут же обернулся, расцвел улыбкой и объяснил охотно:
— Так она булки любит, просто страсть! Особенно с изюмом.
— Ясно. — Арра безразлично кивнула и отвернулась.
А что на него смотреть? Мужчина, как мужчина, ничего особенного. Сам худой и лицо узкое, длинное и тоже худое.
Высокие скулы прямо-таки обтянуты загорелой кожей. Да, красавцем его не назовешь, все у него как-то слишком. Девушка снова осторожно покосилась на занятого своей кобылой Ганца. Узкий подбородок слишком сильно выдается вперед, хотя, надо признать, ямочка на нем очень симпатичная. Слишком длинный нос, слишком густые черные брови. Они почти срослись на переносице, но почему-то не придали ему того выражения суровости, какое обычно появляется на лице в таких случаях.
Ганц заметил обращенный на него взгляд, и на губах, слишком тонких, но вполне уместных на таком худом лице, снова заиграла улыбка. Арра поморщилась.
— Где здесь можно умыться? — высокомерно спросила она. А что, с такими нахалами надо сразу держать дистанцию. Раз ты здесь работник, так и работай, знай свое место.
— У колодца! — Арриной холодности явно не хватало для того, чтобы смутить и заморозить эти два метра веселого обаяния.
— А чего-нибудь более… цивилизованного нет?
Он состроил уморительно-серьезную физиономию, наморщил лоб, глубоко задумался…
— Есть!
Арра даже подпрыгнула от его радостного вопля.
— Есть! Умывальник за домом! Сейчас, госпожа, я туда воды натаскаю. — Он подмигнул и добавил шепотом: — Из колодца.
А Джузеппе, с трудом протащившись тридцать метров, отделявших его от дома, и с трудом вскарабкавшись на низкое крылечко, вошел наконец в комнату и огляделся в поисках обещанного кресла-качалки. Долго искать, впрочем, не пришлось, поскольку особого богатства мебели не наблюдалось.
Большой, сколоченный из не слишком тщательно подогнанных досок стол, на котором действительно стоял жбан размером с хорошее ведро; грубо сделанная длинная лавка, пара массивных табуретов и то самое кресло, довольно облезлое, но очень мягкое и уютное на вид — вот, собственно, и все. Да к стенке напротив окна приколочены десять крючков, на которых висят разного калибра кружки. То ли они служат украшением комнаты, то ли крючки просто заменяют отсутствующий буфет.
Постанывая, Джузеппе добрался до кресла и осторожно опустился на вытертую подушку. Кресло мягко качнулось, принимая его вес, и усталый магистр со вздохом блаженного облегчения закрыл глаза.
Открыл он их, когда услышал шаги и голоса на крыльце. Первой вошла Арра, уже умытая, с разрумянившимися щеками и, похоже, чем-то довольная. Следом за ней шел Ганц, вытирая мокрые волосы все тем же платочком и громко объясняя, почему, собственно, он считает, что обливаться водой у колодца гораздо гигиеничнее, чем возиться с умывальником.
Джузеппе пошевелился и едва не застонал от боли. Похоже, из этого кресла ему сегодня лучше не вставать. А Арра весело плюхнулась на лавку и, ударив обеими ладонями по столу, громко объявила:
— Есть хочу!
— Вот пиво. — Ганц радушно придвинул к ней жбан.
— Пиво — это хорошо, — одобрила она. — А что на ужин?
— Не знаю, — жизнерадостно ответил Ганц. — А что у вас есть?
— У нас? — Арра бросила уничтожающий взгляд на своего спутника. — Ничего. Мы, видишь ли, немного торопились, когда уезжали из города, так что не успели прихватить с собой ничего съестного.
— Жаль. — В голосе Ганца прозвучала искренняя печаль. Он подошел к висящей на стене полке, снял самую большую кружку и вернулся к столу. — Кушать, и верно, хочется.
Аккуратно, не пролив ни капли, наполнил кружку и сделал несколько больших глотков. Зажмурился, тряхнул головой и шумно выдохнул.
— Я рассчитывал на вас.
— При чем здесь мы? — Джузеппе начал понимать положение вещей, и оно ему крайне не понравилось. — Это же постоялый двор, значит, здесь должны кормить! Позови хозяина, я с ним поговорю.
— Хозяина… — Ганц оглядел комнату так задумчиво, что магистру показалось, будто он рассчитывает обнаружить хозяина где-нибудь под лавкой. Потом он уставился на Арру и вдруг просиял радостной улыбкой: — А! Хозяином я буду!
— Вроде ты недавно служил здесь работником, — напомнил Джузеппе.
— И работником. — Ганц был сама покладистость. — Целую неделю трудился здесь работником, потом стал хозяином. Я эту развалюху в карты выиграл… — он слегка загрустил, — кажется.
ч — Ничего не понимаю, — нервно дернулась Арра. — Как это «кажется»?
— Мы пиво пили, пока играли, много пива, так что я плохо помню, как это все случилось. Но на постоялый двор играли, это точно. Выиграл, выходит. — Ганц развел руками и снова огляделся, теперь уже с любопытством. — Просыпаюсь я два дня назад, и вот… я здесь хозяин.
— Хорошо, ты хозяин, а еда где? — вернулась Арра к главному вопросу.
— Так я же говорю: нету, — удивился ее непонятливости Ганц.
— Ерунда! — Джузеппе сердито стукнул по ручке кресла, и оно тут же закачалось. — Ел же ты что-то эти два дня?
— Ел? — Ганц уставился на него круглыми глазами. — Я пиво пил. Пиво есть, много еще. В подвале три бочонка стоят.
Арра встала, с грохотом отодвинув лавку. Громко топая ногами, вышла в сени, повозилась там, потом ее каблуки простучали по крыльцу. В маленькое окошко было видно, как она зашла в пристроенный к дому сарай. Мужчины молча ждали ее возвращения.
— Мешок муки в сенях стоит, а в сараюшке есть корзина лука, связка горького перца и немного фасоли, — доложила Арра результаты своих изысканий. — Из этого много не наготовишь.
— Еще соль есть, — встрепенулся Ганц и потащил из-под лавки большой рогожный куль.
— Арра! — Джузеппе с надеждой смотрел на нее. — Хоть пресную лепешечку!
— Слушай, господин магистр истинной магии. — Хотя Арра обращалась к Джузеппе, смотрела она на Ганца. И ее холодный взгляд не сулил ему ничего хорошего. — А что, если превратить нашего любезного хозяина-работника в курицу? Тогда У нас будут яйца.
— Э-э… — Ганц бросил куль с солью и попятился. — Мы так не договаривались! Я же не нарочно, я сам уже сколько времени на одном пиве…
— Не выйдет, — старательно демонстрируя сожаление, вздохнул Джузеппе. — Изменить физическую оболочку можно, но биологическая суть… Против природы не попрешь, курицы из него не получится, только петух.
— Жаль. Петух нам ни к чему. Не варить же его в самом деле.
— Не надо! — горячо поддержал ее Ганц. — И вообще, если вы, господин, такой могучий чародей, почему бы вам не оставить меня в покое и не сотворить приличный ужин каким-нибудь вашим, магическим способом?
— А? — Арра вопросительно посмотрела на Джузеппе. — Сумеешь?
Он поморщился:
— Увы. Боюсь, что ты здесь единственная, кто может совершить подобное чудо.
— Ясно. Вставай.
— Зачем?
— Воды принесешь, — распорядилась девушка и начала закатывать рукава. — Или ты собрался отдыхать, пока я стану тут…
— Все, все, понял, уже встал!
— Ганц, дай ему ведро. А сам займись дровами, растопи печь.
— Слушаюсь, госпожа! Только я не знаю, где тут ведро и где дрова.
— Найди! — рявкнула она.
— Слушаюсь! — Ганц пробкой вылетел на улицу. Следом за ним, кряхтя, заковылял Джузеппе.
Оставшись в одиночестве, Арра топнула ногой, выругалась и, сняв с крючка на стене еще одну кружку, отправилась в сени за мукой.
После того как мужчины обеспечили девушку всем необходимым, она приказала им убраться куда-нибудь подальше.
— А то на нервы действуете! Сидите тут как два кролика, смотрите голодными глазами…
Ганц послушно увел Джузеппе в соседнюю комнатушку, меблировка которой была еще более проста, чем в гостиной — просторная кровать да деревянная лавка вдоль стены, — и занялся измученным магистром. Он притащил откуда-то большую брезентовую сумку и, покопавшись в ее многочисленных карманах, достал дюжину разноцветных скляночек. Расставил их в рядок на лавке, сел рядом на пол и тщательно осмотрел каждую. Потом убрал в сумку половину, принес из сарая тазик, сполоснув его по дороге, и, тщательно отмеряя порции, начал смешивать содержимое склянок, оставшихся стоять на лавке. Какой-то бурый порошок из одной, несколько капель маслянистой зеленой жидкости из другой, щепотка остро пахнущих измельченных листочков красного цвета из третьей. Содержимое четвертого пузырька больше всего было похоже на дорожную пыль, а из пятого Ганц вытряхнул десяток ярко-фиолетовых лепестков. Непонятным образом они выглядели совершенно свежими, словно их только что сорвали с цветка.
— Не великовата посуда? — спросил Джузеппе, глядя, как все это размазывается по дну тазика.
— Нет, как раз будет. — Ганц, осторожно работая странно изогнутой стеклянной палочкой, аккуратно перемешал свое снадобье. Вздохнул: — Жидковато получилось. Давно не приходилось…
Не договорив, он взял с лавки шестую склянку, которую до сих пор не открывал. Взвесил ее задумчиво в ладони, потом долго что-то высчитывал, беззвучно шевеля губами. Наконец вынул пробку и вытряхнул на ладонь три бесцветных кристалла. Внимательно их осмотрел, по каким-то, ведомым только ему, признакам — все три выглядели абсолютно одинаково — выбрал один. Забракованные вернул в пузырек, а оставшийся кристалл бросил в тазик. Жижица на дне моментально вскипела, покрылась белесой пленкой. Ганц снова перемешал ее, потом, действуя своей стеклянной палочкой, как лопаткой, собрал в центре примерно столовую ложку неаппетитно выглядевшей кашицы.
— Вот теперь хорошо, — удовлетворенно кивнул он и, достав из очередного кармана сумки специальный венчик, начал взбивать кашицу. Это простое действие дало удивительный результат — смесь на глазах разбухала, превращаясь в ароматную, с приятным пряным запахом желтовато-зеленую массу.
Джузеппе, распластавшийся на жесткой кровати и с интересом наблюдавший за действиями долговязого хозяина постоялого двора, снова подал голос:
— Ты что же, из лекарей будешь?
— Почему из лекарей? — удивился Ганц.
— Как же. — Магистр со стоном приподнялся и дотянулся до тазика. Зачерпнул пальцем чуть-чуть смеси из тазика, понюхал ее, осторожно дотронулся языком. — Я не специалист, конечно, но основы врачевания входят в общий курс, а ничего подобного… — Он втер маленький комочек в кожу чуть повыше запястья. Мазь моментально впиталась, не оставив следа. — Нет, даже не слыхал ни разу, — твердо закончил Джузеппе.
— Университетский общий курс, — усмехнулся Ганц, — это все теория, это для столиц. Здесь, в глуши, все проще, мы медицину не по учебникам изучаем. Мы по старинным фамильным рецептам, которые еще прадеды наши… — Он медленно поднял венчик из загустевшей смеси. — Пожалуй, хорошо будет. Ну-ка, господин магистр, подготовьте для меня поле деятельности! Сейчас натру вас этой мазью, сразу облегчение почувствуете, а к утру и вовсе забудете, где что болело.

Хотя времени у нее ушло немало — на дворе совсем стемнело, — Арра все-таки умудрилась соорудить вполне приличный ужин, сварила похлебку из фасоли с луком и испекла целую гору маленьких пресных оладий вместо хлеба. Кроме того, хмуро поглядывая на Джузеппе (которому стало настолько легче после натирания Ганца, что он этих мрачных взглядов и не заметил вовсе) и ворча, она достала из своего рюкзачка три тонких жгутика вяленого мяса. И пива, естественно, было вдоволь.
— Арра, птичка моя! — Даже в тусклом свете масляной лампы было видно, как нахальные синие глаза Ганца затуманились нежностью. — Зачем тебе куда-то ехать? Оставайся лучше здесь, со мной. Место тихое, климат здоровый, работы мало… Ты не думай, я тебя ничего по хозяйству делать не заставлю, только готовить будешь, и все! Если только иногда, простирнуть там мелочь какую или прибраться…
Девушка молча встала из-за стола и одним точным ударом ноги выбила из-под него табурет. Она ожидала услышать испуганный вопль, но Ганц только ухнул, словно филин, непонятным образом успел сгруппироваться, слегка спружинил, упав, и повалился на бок. В общем, приземлился довольно удачно и теперь лежал, вольготно раскинувшись на полу, и с интересом глядел на нее снизу вверх.
От этого Арра еще больше разозлилась:
— Размечтался! Вот именно для того я оканчивала лучшую школу воинов-магов в стране, чтобы тебе здесь похлебку варить? И не смей называть меня птичкой!
— Хорошо, птичка, — рассеянно кивнул с пола Ганц и обратился к Джузеппе: — А что это она про воинов-магов тут говорит? Ты понимаешь?
— Разумеется, — с неожиданным для себя удовольствием, сообщил тот. — Я, видишь ли, тоже считаю, что третья по списку выпускница этого года Эсмеррской школы может рассчитывать на более заманчивые предложения, чем место кухарки на постоялом дворе.
— Эсмерра? Вы шутите?
Подбородок Арры немедленно принял привычное положение.
— Ага. И это тоже шутка. — Она шевельнула плечом, и рукоять меча за ее спиной выразительно качнулась. — Забавная игрушка, правда? Или ты ее до сих пор не заметил?
— Заметил, конечно, но мне и в голову… — Ганц легко поднялся и зашел Арре за спину, не пытаясь, впрочем, дотронуться до меча. Посвистывание в его дыхании стало заметнее, особенно когда он вздохнул. — Хорошо, снимаю свое предложение. А ты что, действительно третья по списку?
Девушка развернулась, медленно и плавно, снова оказалась с ним лицом к лицу:
— Показать диплом?
— Не надо. — Он качнул головой, сделал шаг в сторону.
Джузеппе, после ужина снова уютно устроившийся в кресле-качалке, успел заметить, как сверкнули его глаза, и в ту же секунду Арра предплечьем блокировала резкий удар руки, направленный прямо ей в горло, легко крутанулась на месте и почти достала Ганца сильным ударом носком сапога в голень.
Он успел отпрыгнуть, но Арра уже сложила пальцы и шарахнула акустическим ударом. Простенькое такое заклинание, а вырубает человека не хуже дубины. Джузеппе зааплодировал, не вставая с кресла, а Ганц рухнул и покатился по полу. Впрочем, он тут же сел, потряс головой и поднял руки:
— Сдаюсь!
— Я что, промахнулась? — изумилась она. — Тебе положено минут двадцать без сознания валяться!
— Не люблю терять сознание, — ухмыльнулся Ганц, — становишься таким беспомощным! Но знаешь, птичка, пожалуй, я не хотел бы встретиться с тобой на узкой тропинке! Я уж не говорю о тех, кто идет по списку первым и вторым.
— А чего ты на полу сидишь, штаны протираешь? — почти ласково ответила она. — Вставай.
— Как прикажешь. — Ганц кивнул, легко вскочил на ноги, и в ту же секунду звонкая оплеуха отбросила его к стене.
— Не смей называть меня птичкой, — прошипела Арра.
— Знаешь, парень, — очень серьезно сказал Джузеппе, — я искренне не советую тебе встречаться на узкой дорожке с теми, кто шел по списку первым и вторым!
— Ого! — Ганц отлепился от стенки, потер щеку, подвигал для проверки челюстью. — А этот удар тебе тоже в Эсмерре ставили?
— Нет. Это моя личная разработка для придурков вроде тебя. И не единственная, кстати. Хочешь, продемонстрирую еще парочку?
— Спасибо большое, не стоит, — вежливо отказался он. Все еще потирая щеку, подошел к столу и налил себе пива. — Вопросов у меня тоже больше нет.
— А у меня есть, — снова подал голос магистр. — Как тебе удалось увернуться от акустического заклинания?
— Просто хорошая реакция, — пожал плечами Ганц. — Я упал чуть раньше, и заклинание прошло верхом. Но локоть все-таки ушиб. — Он осторожно согнул левую руку, ощупал пострадавший сустав и сообщил озабоченно: — Больно!
— Это хорошо, — спокойно ответила девушка. — В следующий раз подумаешь, прежде чем кидаться на беззащитных постояльцев.
— Действительно, — поддержал ее Джузеппе. — Для хозяина постоялого двора ты ведешь себя довольно странно. А если бы на месте Арры была мирная поселянка?
— Это с эсмеррским-то мечом за спиной? — укоризненно качнул головой Ганц. — И вообще, посмотри на нее внимательно и скажи, похожа она хоть немного на мирную поселянку?
— А чего тогда полез? — Арра была заметно польщена последними словами, но говорила строго. — Или думаешь, что тебе первому пришла в голову идея проверить, не таскаю ли я меч в качестве украшения?
— С моей стороны, это была глупость, — спокойно согласился он. — Судя по твоей реакции, я даже не сто первый.
— Тысяча сто первый! — сердитой кошкой фыркнула Арра.
— Тысяча сто одно извинение, — умиротворяюще улыбнулся Ганц, — за меня и за всех предыдущих болванов. Еще пива?
Она посмотрела на него с подозрением — такое количество4 извинений ее немного удивило, но кружку свою наполнить позволила.
— И все-таки. — Когда Джузеппе что-нибудь беспокоило, он становился настоящим занудой. А в долговязом хозяине постоялого двора было что-то глубоко неправильное и потому беспокоящее. — Все-таки, что за манера на девушек нападать? А если бы Арра не сумела удар отбить? Ты же в горло целил, я видел! Что тогда, убил бы?
— Вот еще! — возмутился Ганц. — Я бы к ней и не прикоснулся. У меня удар до миллиметра выверен, в любую секунду могу руку остановить.
— Глупость какая, «убил бы», — оставила за собой последнее слово потенциальная жертва. — Да я таких пачками с ног сшибала! Хотя, надо признать, ты тоже довольно ловок, — неохотно кивнула она Ганцу.
Джузеппе замер. Действительно, этот парень был слишком ловок для простого трактирщика. И эти его метательные ножи… и странные снадобья в сумке, весьма действенные, впрочем… и довольно дикая история про выигранный в карты, да еще в состоянии полного беспамятства, постоялый двор… А ведь они даже не проверили его, просто в голову не пришло, что этот болтун может оказаться сведущим в магии! Непростительное легкомыслие! Магистр сосредоточился, посылая импульс. Арра вздрогнула, с недоумением подняла брови — похоже, он немного перестарался.
Через минуту Джузеппе точно знал, что, какие бы мысли ни бродили в голове странного хозяина, по крайней мере к магии они точно никакого отношения не имеют. Вот только интересно, почему это совершенно не успокаивало?
А Ганц даже не заметил такого пристального внимания к своей персоне. Он плеснул себе еще пива и с нежностью посмотрел на гостей.
— Интересная у нас собралась компания… тут тебе и магистр истинной магии, — он отсалютовал кружкой Джузеппе (тот с достоинством наклонил голову в ответ), — тут тебе и воин-маг, — такое же движение в сторону Арры (она немедленно задрала подбородок), — даже забавно.
— Ничего забавного, — проворчала Арра, глядя, как он большими глотками опустошает кружку.
А Джузеппе вдруг выбрался из кресла и встал около стола, слегка растопырив руки.
— Ну да, — нервно сказал он, — именно так. Магистр истинной магии и воин-маг. А ты, собственно, кто будешь по образованию?
— Я? — Ганц заглянул в опустевшую кружку и мягко, без стука поставил ее на стол. — Я, собственно, буду наемный убийца, — сказал он и безмятежно улыбнулся, — специалист по магам.

Когда солнце село, дядюшка Корадо все-таки разрешил Зарику закончить работу. А может, просто сам устал. До воды, естественно, так и не докопались, хотя земля пошла уже чуть влажная. Завтра если повезет, то до полудня управятся.
Они умылись, поужинали и разошлись спать. Про шкатулку ни тот, ни другой не сказали больше ни слова. На ночь Зарик, обмотав ее рубашкой, положил себе под голову. Удивительно, но ему показалось, что она мягче любой подушки.
Зарик долго не мог заснуть, лежал и мечтал о том, что будет делать с неожиданно свалившимся на него богатством. Разумеется, вернется в родной город, в Скайлу, купит дом… Нет, зачем в Скайлу? Он поедет в столицу. Не пойдет пешком, как рвань какая-нибудь босоногая, он купит лошадь и поедет как важный господин. Только у дядюшки Корадо лошадь покупать не стоит, ни к чему напоминать хозяину о найденном в его земле кладе. Дойдет до ближайшей деревни пешком, там приоденется, купит лошадь — и в Нюрбург! В Нюрбурге дом себе подберет, большой, красивый, в самом центре!
Слуг наймет, много, для всякого дела отдельного слугу. Одного в доме убирать, другого на кухню, третьего при дверях, четвертого на посылках, пятого… к чему пятого пристроить?.. А, говорят, важные господа сами не одеваются, их специальный слуга одевает. Вот и Зарик себе такого заведет! Правильно, пусть другие теперь на него потрудятся, а он наработался, хватит!
Еще надо будет найти того чиновника и свою жену. И устроить им… мало ли какую гадость можно устроить людям, если у тебя есть деньги? Что это вдруг как жарко стало, даже шкатулка потеплела, кажется? Да нет, с чего бы ей греться, это он, Зарик, разгорячился, когда вспомнил подлую парочку. Ну ничего, они еще попляшут, дайте только срок!

— Э-э, ребята, вы чего. — Ганц попятился и вытянул вперед руки, словно отгораживаясь ладонями с растопыренными пальцами от Арры, которая, переместившись со своего места неуловимым скользящим движением, теперь стояла с обнаженным мечом в руке между ним и Джузеппе. — Спокойнее, я уже в отставке, можно сказать, на пенсии!
— Ерунда! Наемные убийцы в отставку не уходят, — сказала девушка, не сводя с него подозрительного взгляда.
— А я по состоянию здоровья! Уже года три как не работаю.
— И чем ты так тяжко болен? — высунулся из-за плеча Арры Джузеппе.
— Разве я сказал, что болен? — Ганц осторожно, не опуская рук, попятился, подцепил носком сапога валяющийся на полу табурет и ловким движением поставил его на ножки. — Не возражаете, если я сяду?
Арра, хмуро глядя на него, пожала плечами. С одной стороны, сидящему человеку труднее совершить неожиданное нападение, с другой — наемный убийца, да еще специалист по магам… кто знает, какие у него сюрпризы в запасе! Меч она на всякий случай продолжала держать в руке, готовая к неожиданностям.
А магистр, наоборот, успокоился. Именно теперь, когда выяснилось, что их любезный хозяин зарабатывает на жизнь убийствами магов. Успокоился потому, что все нервирующие его несоответствия разом объяснились — и необычная ловкость, и метательные ножи, и, скажем так, довольно бестолковое ведение хозяйства на постоялом дворе. Все это уже не вызывало тревоги, а бесхитростная физиономия Ганца лучилась таким искренним дружелюбием, что ощущение опасности испарилось бесследно.
То, что он оказался наемным убийцей, да еще специалистом по магам, это, разумеется, не слишком приятно. Но с другой стороны, профессии у людей бывают разные, всем надо как-то зарабатывать себе на жизнь. Тем более что он уже этим не занимается… по его словам. М-да, пожалуй, этот нюанс стоит уточнить.
— Господин Ганц, — очень корректно заговорил Джузеппе. — Если вас не затруднит, может, вы объяснитесь? Дело в том, что мне как-то не приходилось слышать о наемных убийцах, э-э… на пенсии, как вы выразились.
— Да разве и так все не ясно? — простодушно удивился Ганц, опускаясь на табурет. — Вы слышите, как я дышу?
— Разумеется, — подтвердил магистр.
Арра молча кивнула. Действительно, хотя сидящий перед ними человек был абсолютно спокоен, при каждом вдохе раздавался негромкий, но отчетливый свист. За вечер, проведенный вместе, они привыкли к этому звуку и перестали его замечать, но после слов Ганца словно услышали заново.
— Значит, услышит и потенциальная жертва. А ведь я работал с магами, позвольте напомнить, это не самый простой контингент! Как, по-вашему, наемный убийца может эффективно выполнить свою задачу, если для того чтобы подобраться поближе к объекту, ему надо или суметь заманить его летней ночью в рощу, полную соловьев, или задержать дыхание минут на десять?
— А почему у тебя… ну вот это самое? — В голосе Арры не было сочувствия, скорее она спросила из профессионального интереса.
— Производственная травма, — с готовностью объяснил Ганц. — Последний маг, которого я убил, оказался чуть более ловок, чем я рассчитывал. Или это я оказался чуть более неловок? Одним словом, этот парень попытался отбиться заклинанием. Оно было сработано очень качественно и должно было задушить меня, но, к счастью, действовало довольно медленно. Разумеется, я успел убить его, и заклинание перестало работать. Но увы… разрушения гортани оказались необратимыми. — Он развел руками и тяжело, со свистом, вздохнул, наглядно демонстрируя результат полученных повреждений.
Впрочем, принять по-настоящему несчастный вид бывший убийца так и не сумел. Скорчив рожицу, которая, по его мнению, должна была изображать смирение и печаль, Ганц продолжил:.
— Такой вот забавный привет от покойника. С тех пор я могу подобраться незамеченным только к глухому магу, а таких, сами понимаете, не слишком много… мне по крайней мере до сих пор не встречались. Одним словом, вот уже три года, как я не практикую. — Он очаровательно улыбнулся. — Стал совершенно безопасным и очень милым. Еще пива хотите?
— Можно. — Джузеппе успокаивающе похлопал Арру по плечу, и она хотя и продолжала хмуриться, но убрала меч.
Впрочем, на свое место за столом не села, пристроилась с краю, оставаясь настороже. Наблюдала, как Ганц неторопливо встает и медленно, старательно избегая резких движений наполняет кружки. Магистр же вернулся в свое кресло-качалку.
— Ганц, Ганц… — задумчиво пробормотал он, обеими руками принимая кружку с шапкой пены. — Ты, часом, не тот самый Ганц будешь, который лет пять назад прикончил магистра Дженсона Пратта?
— Допустим. Я надеюсь, ты не будешь по этому поводу устраивать истерику и объявлять мне кровную месть? — слегка напрягся тот.
— Расслабься, убийца. Мне никогда не нравился Дженсон. Вздорный был старикашка и назойливый, как комар.
— Судя по всему, ты был не одинок в своем мнении, — хмыкнула Арра.
— Это точно, — согласился Джузеппе. — Врагов у него хватало.
— И среди них нашелся даже такой, который не поленился нанять убийцу. Интересно, кто? — Арра вопросительно посмотрела на Ганца.
— Ты же не рассчитываешь, что я назову имя? — поднял бровь он. — Единственное, что я могу сказать, это не был наш общий знакомый, можешь не волноваться. У магистра Трио нет привычки прекращать нежелательные знакомства с помощью наемных убийц. И вообще у него репутация исключительно добропорядочного человека… насколько это возможно для мага, естественно.
— Благодарю. — Джузеппе наклонил голову и добавил серьезно: — Это почти комплимент… учитывая твою профессию, естественно.
— Еще пива? — широко улыбнулся Ганц и потянулся к жбану.
— Обязательно. — Магистр подставил кружку.
— Как вы быстро подружились… — Что именно звучало в голосе Арры — осуждение или зависть, — разобрать было трудно.
— А почему нет? — Ганц удивился. — В отсутствие взаимных претензий, да под пиво, да после хорошего, спасибо тебе, птичка, ужина, почему бы нам и не дружить?
— Не называй меня птичкой, — рассеянно сказала девушка. — А все-таки, почему твой заказчик — пожалуйста, продолжай хранить в тайне его имя, если это так важно — захотел убить Дженсона Пратта?
— Не могу сказать тебе точно. — Он сделал большой глоток, облизнул губы. — Видишь ли, птичка, не в моих правилах вникать в сложности взаимоотношений между заказчиком и… как бы получше выразиться, будущим клиентом.
— Я могу ответить. Наверняка вышла свара из-за денег, — уверенно сказал магистр. — Дженсон всегда был слишком жаден.
' — Всего-навсего? — Она посмотрела на Ганца.
— Ты уверена, что не слишком любопытна? — поинтересовался он.
— Уверена, что слишком. И уже не раз влипала из-за этого в разные неприятности. Так что, действительно из-за денег?
Ганц покачал головой.
— Насколько я понял, там действительно были какие-то не совсем верно решенные финансовые вопросы, — осторожно сформулировал он. — И позволь тебя поправить, деньги — это не «всего-навсего», деньги — это очень серьезно.
— Да-да, я знаю, ради них совершаются самые страшные преступления и все такое, — она неопределенно помахала рукой, — но мне трудно себе представить, чтобы из-за каких-то денег… пусть даже их очень много… все равно не могу!
— Я тоже убивал за деньги, — мягко напомнил Ганц. — И если бы не мое горло, продолжал бы этим заниматься сейчас.
— Но ты… — Арра растерянно замерла. Не могла же она в самом деле сказать вслух: «Ты такой симпатичный, веселый и совсем не похож на наемного убийцу»!
Джузеппе, с большим интересом наблюдавший за этим диалогом, издал какой-то странный, похожий на сдавленное хрюканье звук и тут же старательно сосредоточился на своем пиве.
Арра бросила на него сердитый взгляд, тоже сделала пару глотков из кружки и решила сменить тему. На взгляд Ганца, не слишком удачно.
— Ганц, а сложно было его убить?
— Пратта? Его не сложно. — Он помолчал, потом спросил холодно: — А что, хочешь переквалифицироваться из воина-мага в наемного убийцу?
— чТы с ума сошел! — возмутилась она. — В-мыслях такого не было!
Несколько секунд Ганц не отводил взгляд от ее лица, потом кивнул:
— И правильно. Все равно ты для этой работы не годишься.
— Вот еще придумал, не гожусь! — снова возмутилась Арра с еще большим энтузиазмом. — Думаешь, раз я девушка, так и убить никого не могу?
— А тебе приходилось? — спокойно спросил Ганц.
— Ну, — она слегка порозовела, — пока нет. Но моя физическая подготовка…
— Твоя физическая подготовка, — перебил он, — имеет чисто техническое значение. Да, сил и умения на то, чтобы убить человека, у тебя вполне хватит, в этом никто и не думает сомневаться. Но ты окончила Эсмерру! Арра, я знаю, как и чему там учат. «Защищать и оберегать», я ничего не перепутал? — Ганц не кричал, но голос его приобрел строгую, пугающую звонкость. — Как быть с этой подготовкой? В твоей голове не укладывается мысль, что можно убивать из-за денег. А из-за чего можно? Хорошо, деньги не причина. А что тогда причина? Ненависть? Обида? Любовь? Страх? Желание отомстить? Что? Ну, Арра, скажи! В твоих руках меч, и ты умеешь с ним обращаться… — То ли потому, что устало травмированное горло, то ли все-таки он волновался, но свист при дыхании стал заметно громче, и Ганц, остановившись, приник к кружке. Потом вздохнул и закончил спокойно: — Но когда, по какой причине ты сможешь поднять этот меч и убить человека? Живого человека, стоящего перед тобой? Скажи.
— Н-не знаю… — Щеки ее были уже не розовыми, а ярко-алыми. — У меня никогда еще… если только самозащита, но нас учили, как обезоружить противника… — И добавила, почти с отчаянием: — Ганц, нас ведь учили побеждать, а не убивать…
— А я о чем? — Тонкие губы слегка искривились. С некоторой натяжкой это можно было посчитать улыбкой.
— Ганц, перестань. — Джузеппе с тревогой смотрел на него. — Нехороший разговор и ненужный…
— Ты прав, магистр. — Ганц допил пиво и печально заглянул в пустую кружку. — Знаешь, я обратил внимание, что магов, как правило, отличает исключительная мудрость.
Минуту все трое сидели молча. Потом Арра, привыкшая быстро успокаиваться и успевшая восстановить нормальный цвет лица, снова открыла рот:
— Ганц, а как это вообще? Как ты стал наемным убийцей? С чего-то ведь, наверное, начинают в таких случаях?
— Арра! — рявкнул магистр. Получилось у него это удивительно грозно. — Я просил прекратить!
— Все нормально, Джузеппе, не сердись.
Бывший наемный убийца поднял голову, посмотрел на магистра, подмигнул ему, потом на девушку, улыбнулся. Встал с табурета, небрежным движением ноги отпихнув его в сторону, и подошел к окну. Выглянул на улицу, осмотрел небо и оглянулся, чтобы сообщить:
— Кажется, дело к дождю идет. А может, и гроза будет, — и заботливо прикрыл створки. Потом, не слишком придирчиво выбрав на полу местечко почище, невозмутимо сел, вытянув длинные ноги и опершись спиной о стенку, всем своим видом демонстрируя, что наконец-то сумел удобно устроиться. — Ты хочешь услышать мою историю, о прекраснейшая?! Сейчас я расскажу тебе ее!
— Ты… — Джузеппе поперхнулся пивом и раскашлялся.
— Стукнуть тебя по спине? — услужливо предложил Ганц и сделал движение, словно хотел подняться.
— Ни-ни-ни! Не надо, спасибо большое, я уже в порядке. Рассказывай свою печальную историю, о… одним словом, мы слушаем.
— Это действительно печальная история, — подтвердил Ганц и снова оперся о стенку. Он согнул в колене правую ногу и вытащил из сапога еще один метательный нож, третий.
Арра только глазами захлопала. Чехол с ножом был спрятан за голенищем так глубоко, что, пока узкое лезвие не блеснуло в руке Ганца, ей и в голову не могло прийти, что там есть оружие. Уже потом, вспоминая этот момент, она удивлялась, почему совсем не испугалась, увидев этот нож. Ладно, пусть не испугалась, но хоть как-нибудь следовало отреагировать. Арра же вместо этого подлила себе пива и спокойно ждала, когда почти незнакомый ей вооруженный наемный убийца (мало ли, что он там рассказывает про пенсию, все равно убийца) начнет свой рассказ.
А Ганц, почти не гладя, нашарил валяющийся в углу брусок, поднес его к глазам, осмотрел внимательно, удовлетворенно кивнул. Потом попробовал ногтем лезвие ножа и точными, экономными движениями начал точить его о брусок, одновременно заговорив голосом нежным и печальным:
— Я родился в крохотном городишке на севере, крохотном настолько, что по сравнению с ним захудалая Имола показалась бы большим торговым городом…
За этим последовала действительно очень грустная история про бедного мальчика, оставшегося сиротой в раннем детстве, со всеми необходимыми в таком случае персонажами. Было там про бессердечных родственников, попрекавших малыша каждым съеденным куском, заставлявших его непосильно трудиться и жестоко колотивших за малейшую оплошность. Было и про соседа-сапожника, в ученики к которому отдали маленького Ганца — выучиться почтенному ремеслу. И про то, как злой сапожник, вместо того чтобы учить сироту, только измывался над ним, морил голодом, да еще требовал, чтобы Ганц кланялся и благодарил за каждую полученную оплеуху.
— И вот настал день, когда, не выдержав этих мучений, я сбежал! — Ганц уже не точил свой нож. Он сидел, слегка раскачиваясь и полуприкрыв глаза, его трагический голос поднялся на новую высоту. — Была поздняя осень, я скитался один, ни одежды, ни еды, ни защиты… Неминуемая гибель ждала меня той зимой, но мне было уже все равно.
Арра смахнула слезинку. Джузеппе с удивлением посмотрел на нее и повернулся к Ганцу:
— Сбавь маленько обороты, а то, смотри, девушку нашу расстроил.
— Арра, птичка моя! — умилился тот. — Не плачь, сейчас все будет хорошо. На самом деле я совсем не долго беспризорничал. Старый наемный убийца, который искал подходящего парнишку, чтобы взять себе в ученики, заметил меня. Собственно, если быть точным, он заметил мою руку в своем кармане, но тем не менее я ему понравился. Мне повезло. Старик вырастил меня, научил всем тонкостям профессии. Несколько лет мы работали вместе и, должен заметить, пользовались заслуженным уважением. А однажды, после выполнения довольно сложного, хотя и щедро оплаченного заказа, он сказал, что я вполне созрел для самостоятельной работы. «Что касается меня», — сказал мне тогда Берри… Я упомянул, что моего наставника звали Берри? Так вот, он сказал: «Что касается меня, то такая жизнь становится утомительной в моем возрасте. Наше ремесло для молодых, Ганц, для парней вроде тебя». Я не стал спорить. Денег у нас было достаточно, чтобы купить приглянувшийся Берри небольшой трактир в его родной деревушке, и сейчас он живет там. Женился, кстати, на симпатичной вдовушке, на голову выше него ростом и тяжелее килограммов на тридцать. Она помогает ему в трактире, а когда старый Берри выпивает с постоянными клиентами слишком много пива, гоняется за ним с метлой по всей деревне. Я иногда навещаю их и вижу, как они счастливы, даже завидую немного… правда, хороший конец?
Арра, шмыгнув носом, молча кивнула.
— Очень хороший, — согласился и Джузеппе. — Особенно то место, где ты завидуешь семейной жизни своего наставника. Действительно, уворачиваться от метлы возлюбленной супруги, это так романтично!
— Ты ничего не понял, магистр! Романтика здесь совершенно ни при чем! Но метла в руках жены, да еще в тот момент, когда она примеривается треснуть тебя ею по спине, придает жизни некую упорядоченность, что ли… Именно в этом и есть прелесть обыденности!
— Да-а? Не буду спорить, я в вопросах семейной жизни не специалист… Но ты пропустил историю своей несчастной любви.
— Ах да, действительно! Это меня Арра сбила. Конечно, несчастная любовь, а как же! Она была прелестная девушка, нежная, скромная, ну чистый ангел! Звали ее… Кармеллина. У нее были огромные голубые глаза, длинные вьющиеся волосы, такого цвета, знаете, — светлые и слегка рыжеватые. А фигура! Талия такая тонкая, что я мог обхватить ее ладонями, при этом грудь… — Ганц осекся, взглянул на Арру и почесал нос. — Э-э-э… в общем, любая знатная дама рядом с ней показалась бы заурядной дурнушкой. У Кармеллины был только один недостаток — она была слишком послушной дочерью. Хотя мы безумно любили друг друга, о свадьбе не могло быть и речи. Денег у меня не было, а родители никогда не выдали бы ее замуж за нищего. Я пробовал уговорить ее бежать со мной тайно, но она отказалась категорически.
— Мудрая девушка. — Джузеппе пробормотал это очень тихо, но Ганц услышал и укоризненно качнул головой. Впрочем, прерывать свой рассказ он не стал.
— И тогда я сказал: «Любовь моя, Кармеллина! Здесь я никогда не смогу разбогатеть! Я ухожу из этого городка, чтобы заработать много денег и жениться на тебе!» Она плакала и обещала ждать меня. Не сразу дела мои пошли хорошо, но я работал много и усердно, зарабатывая деньги и мечтая о своей Кармеллине. Но когда через три… нет, через пять лет я вернулся, что я узнал? Она давно была замужем за булочником! Не умея противиться своим жестоким родителям, она вышла за него едва ли не через месяц после моего отъезда. Я готов был простить ее, я предложил бросить все и уехать со мной, но тут из дома выбежал ребенок и вцепился ей в юбку. За ним второй, третий…
— Булочник время даром не терял, — усмехнулся магистр. На этот раз на него с упреком посмотрела Арра.
— Я повернулся и ушел. Тогда, шагая по пыльной улице прочь от ее дома, я держался. Никто не увидел моих горьких слез, моих мучений, моего разбитого сердца. В тот же час я покинул этот проклятый городишко и скитаюсь с тех пор по дорогам без надежды на счастье, с тоской вспоминая мою милую неверную Кармеллину.
Арра, не обращая внимания на некоторые нестыковки в рассказах Ганца, откровенно хлюпала носом.
— Давно это было? — спросил Джузеппе.
— Я тогда еще работал. — Ганц вспомнил, что теперь его профессия — наливать людям пиво, и обслужил себя. — А года три назад со мной произошла эта неприятность. И моей профессиональной деятельности пришел конец.
— И чем ты с тех пор занимаешься? — Арра быстро вытерла глаза.
— О-о! — Ганц мечтательно закатил глаза. — Чего только не было за эти три волшебных года! Вы, очевидно, в курсе, что ремесло наемного убийцы накладывает некоторые ограничения? И вот все эти ограничения с меня, так сказать, осыпались, и я остался совершенно свободным от обязательств, наедине с жизнью. Поскольку я был неплохим профессионалом и пользовался достаточной известностью в заинтересованных кругах, гонорары мои составляли весьма существенные суммы. Не то чтобы удалось скопить очень много, но тем не менее, вынужденный отойти отдел, я оказался обладателем вполне приличного капитала. Поверьте, эти три года пролетели как одно мгновение, и вот он я, весь перед вами, свободный как ветер и без единого гроша! Абсолютно нищий! — Ганц хотел эффектным жестом вывернуть карманы, но вместо этого вытащил горсть мелочи и с изумлением уставился на нее. Среди медяков тускло поблескивали несколько серебряных монет и даже одна золотая.
— Деньгами это, конечно, назвать нельзя, согласен, — ухмыльнулся Джузеппе, — но и считать тебя абсолютно нищим я отказываюсь.
— Тоже, выходит, выиграл, — сделал вывод Ганц и обвел аудиторию восторженным взглядом, словно приглашая порадоваться вместе с ним. — Приятный сюрприз, правда? Теперь я, получается, состоятельный мужчина, мало того что хозяин постоялого двора, так еще при деньжатах! Могу развлекаться, как только в голову придет. Захочу, буду здесь на сене валяться, а захочу — в путешествие отправлюсь… Вот вам, например, попутчики не нужны? А то хотите, поеду? Куда вы, кстати, собрались, далеко?
Арра не ответила. Сидела молча, опустив голову, и внимательно разглядывала свои руки. Джузеппе тоже не торопился. Повозился в кресле, устраиваясь поудобнее, и, не сводя пытливого взгляда с Ганца, потом поднес ко рту кружку и одним махом вылил в глотку оставшееся в ней пиво.
— А ведь действительно ин-те-рес-ная получается ситуация, — почти пропел он. — Ни с того ни с сего, посреди степи, совершенно случайно встречаются магистр истинной магии, воин-маг и убийца магов… Кто-нибудь из здесь присутствующих верит в совпадения?
Словно в ответ хлопнула створка окна, распахнутая сильным порывом ветра. В ночном небе сверкнула молния, через несколько секунд докатились и раскаты грома, крупные капли забарабанили по крыше. Под внимательно-настороженным взглядом Арры Ганц подошел к окну, высунул руку наружу, преувеличенно тщательно осмотрел мокрые пальцы.
— Как я и говорил, дождь пошел, — сообщил он очевидное. — Нет, ребята, я лично в совпадения не верю. Ну-ка, рассказывайте, что произошло?

Проснулся Зарик рано, солнце еще не взошло, и первым делом проверил шкатулку. Торопливо развернул грязный комок рубашки, вздохнул облегченно. На ровной зеленоватой поверхности вроде бы проступили какие-то странные узоры. На буквы не похоже, так, закорючки да загогулины. Зарик плюнул на палец, потер одну темную запятую. Она не исчезла, наоборот, слегка засветилась, налилась тусклым пурпурным цветом.
М-да, как ни крути, а шкатулочка, похоже, заговоренная. С другой стороны, это обычное дело. А как же, если бы ему довелось закапывать клад с драгоценностями, тоже непременно заговорил бы. Не сам, конечно, тут специалист нужен, но такого специалиста найти — раз плюнуть. Берут они, правда, дорого.
А как же тогда открывать? Сам он заговор снять нипочем не сумеет. Отвезти шкатулку в столицу, там найдутся старые друзья, помогут. Зарик дернул плечом. К друзьям только и идти за помощью, помогли уже однажды. Если бы не они, спал бы он сейчас под собственным одеялом в собственном доме, а не вертелся бы на охапке соломы в сарае дядюшки Корадо. А что с ним сделала собственная жена, об этом лучше вообще не вспоминать. Нет уж, хватит! Лучший друг человека — он сам.
Так что с кладом этим сначала надо самому попробовать, а уж потом, если не получится, искать знающего человека. Хотя почему не получится? Шкатулочка ему в руки легко далась, а ведь заговоры на клад такие строгие бывают, не то что без рук, без головы можно остаться. А она вроде как довольна, что Зарик ее нашел, теплеет, когда он в руки ее берет, цвет меняет. Словно кошка мурлыкает. Точно, должна открыться.
— Зарик! Кончай спать, бездельник! — Да, дядюшка Корадо, это тебе не жена. У нее будить гораздо нежнее получалось. — Каша на столе, быстро ешь и за работу. Сегодня с колодцем надо закончить.
— Иду, иду. — Зарик натянул рубаху, снова бережно опустил шкатулку за пазуху и, потягиваясь, вышел из сарая.
Во время плотного завтрака оба молчали — дядюшка Корадо только покосился на торчащую на животе работника рубаху и нахмурился, а Зарик вовсе ни на что не обращал внимания, думал только о том, как будет открывать чудесную шкатулку. Потом так же молча направились во двор, к колодцу. Зарик работал, как обычно, но то ли сил у него после вчерашней находки прибавилось, то ли пошел рыхлый пласт, только за час он сделал столько же, сколько вчера за три.
Вскоре появилась вода, и дядюшка Корадо заметно повеселел. Он вслух начал прикидывать, кого из мастеров позовет выкладывать камнем стенки колодца, да из чего лучше будет сделать навес, и когда новый колодец можно будет считать окончательно готовым. Зарик, не слушая его рассуждений, подавал наверх тяжелые ведра с мокрой землей и думал о своем. Счастливая улыбка не сходила с его лица.
Наконец основная работа была выполнена, теперь дело было за каменщиком. Зарик вылез на солнечный свет, как он вчера и рассчитал, почти в полдень. Дальше все было как в сказке, не иначе шкатулочка удачу приносила. Довольный хозяин велел Зарику идти мыться и даже дал большой кусок мыла. Не такого, конечно, каким моются важные господа, цветного и с душистым запахом, а обыкновенный брусок серого, самодельного. Но и это было прекрасно. Зарик не только помылся, но и выстирал рубаху и штаны, использовав почти треть куска, а Корадо даже бровью не повел. Честно расплатился, отдав оговоренные две медные монеты, а потом, хотя и не обязан был уже, позвал обедать, и Зарик наелся впрок, до отвала. Все-таки не зря молва говорит, славный он человек, дядюшка Корадо, жаль, что ему постоянный работник не нужен. Хотя сейчас, даже если бы ему и предложили, Зарик бы не остался. У него была шкатулка, и хотелось поскорее уйти подальше от любопытных глаз, чтобы наконец попробовать открыть ее. Зарик вежливо распрощался и бодрым шагом двинулся в степь.

— Нет, я не понимаю, чего ты за нами увязался? — допытывался Джузеппе у Ганца.
Тот пожал плечами, поднял голову, сощурившись, посмотрел на небо, сказал как бы сам себе, в пространство:
— Интересно, все магистры истинной магии такие занудные?
— Все. Зачем ты поехал с нами?
— Слушай, Джузеппе, я ведь уже десяток разных причин назвал. Неужели ни одна тебя не устроила?
— Чтобы меня устроила та ахинея, которую ты нес? — небрежно отмахнулся Джузеппе. — Про свое одиночество на постоялом дворе; про надежду, что мы заключим с тобой выгодный контракт; про любопытство, которое всю жизнь толкает тебя на необдуманные поступки; про то, что тебя в детстве сглазили и ты больше недели не можешь на одном месте оставаться…
— А вот это было, по-моему, очень мило, — вставил Ганц, с удовлетворением кивавший головой, пока Джузеппе, загибая пальцы, перечислял предоставленные им объяснения, — я бы сказал, маленький шедевр. И зря ты не захотел слушать про ведьму, которая меня сглазила. Она, кстати, действительно жила в нашей деревне, милейшая была женщина. И даже огромная бородавка, которая выросла у нее…
— Ганц, я задаю тебе простой вопрос целое утро и не могу добиться ответа! Зачем ты поехал с нами?
— Ладно. — Бывший убийца старательно наморщил лоб и стиснул зубы, изображая напряженную работу мысли. Через пару секунд лицо его просветлело, и он вопросительно взглянул на Джузеппе: — А если я скажу, что влюбился в Арру и поехал, чтобы быть к ней поближе, ты поверишь?
— Нет!
— А если скажу, что влюбился в тебя? — взгляд Ганца, устремленный на магистра, оставался простодушно-наивным.
Джузеппе едва не выпалил соответствующий случаю ответ, но в последнюю секунду сдержался, только голос его стал таким же сиплым, как у Ганца:
— Нет! И перестань придумывать все эти дикие объяснения. Мне нужна всего лишь правда!
— Так разве я против? Я же только одну чистую правду и говорю! Тебе только и остается, что выбрать ту, которая больше понравится, в чем дело, господин Трио?
— Дело в том, что правда одна! — В словах Джузеппе прозвучал металл. — Единственная!
— Что ты говоришь? В первый раз слышу. Нет, я, конечно, не спорю, у вас, у магистров, может быть и так. А мы люди простые, незатейливые, нам с одной правдой сложно управляться, так что мы на каждый отдельный случай и правду отдельную припасаем.
Джузеппе застонал, закрыл глаза и, бросив поводья, прижал кончики пальцев к вискам. Потом заговорил жалобно, почти умоляюще:
— Ганц, ну пойми же ты, дело ведь серьезное. Я сам не знаю, во что мы можем вляпаться. Амулет еще не активизирован, а что произойдет тогда… Мне нужно точно представлять, на что я могу рассчитывать в случае чего.
— Ну что ты так расстраиваешься? Разве непонятно, что если уж я с вами, то на меня можно рассчитывать и в случае чего, и в любом другом. А почему я с вами, как я тебе могу объяснить? Захотелось! Вот захотелось и поехал! Что тут странного? — Он поскреб подбородок, покрывшийся густой черной щетиной. — Нет, как только остановимся, первым делом побреюсь. И чего с места сорвались, словно на пожар. Ни собраться толком, ни…
— Долгие сборы не к добру, — равнодушно обронил Джузеппе, покосившись на притороченную к седлу большую брезентовую сумку с множеством выразительно оттопыривающихся карманов, — уезжать надо быстро.
— Да уж, быстро, ничего не скажешь! А у меня теперь вид, как у начинающего ежика. Девушки любить не будут. — Ганц бросил короткий взгляд в сторону Арры.
Она в разговор мужчин не вступала, ей хватало сегодня хлопот со своей кобылкой, которая с первого взгляда почувствовала нежнейшее расположение к Булке. Так что Арра, вместо того чтобы спокойно ехать впереди или позади, одним словом, в гордом одиночестве, вынуждена была все время бороться с Искоркой, старавшейся пристроиться поближе к Ган-цевой лошадке. Собственно, против Булки у девушки никаких возражений не было, но сама она при этом оказывалась в непосредственной близости от ее хозяина. А вот это как раз Арру совершенно не устраивало.
Он, конечно, выглядел сегодня весьма неплохо, оружие было ему к лицу. А оружия у Ганца имелось немало. К уже привычным взгляду метательным ножам добавились меч в простых и удобных кожаных ножнах на поясе слева и парный ему кинжал справа; аккуратная из неизвестного Арре черного материала дубинка с отполированной до блеска деревянной рукояткой, а за спиной висел многозарядный арбалет новейшей конструкции. Арра никогда таких не видела, и, честно говоря, ей очень хотелось подержать его в руках, осмотреть хорошенько да и в деле попробовать. Но при этом еще больше хотелось показать этому нахалу, что ни он сам, ни его арбалет вовсе ее не интересуют. Хотелось быть холодно-вежливой и строгой.
Хватит того, что вчера она, как девчонка, пускала слезу над его россказнями. Даже странно, пока он говорил, Арра ни в едином слове не усомнилась, только потом, глубокой ночью, когда лежала без сна, вспоминая его истории, они показались довольно… маловероятными. Да что там, вранье от первого до последнего слова! В общем, сегодня она с этим неприятным и подозрительным типом разговаривать не станет. И близко к нему не подойдет. Если, конечно, сумеет справиться с Искоркой.
— Ну, пошла! Тоже мне нашла подружку, — шипела девушка, раздраженно дергая поводьями.
Булка повернула голову и удивленно посмотрела на нее большими карими глазами. Ганц тоже покосился в ее сторону. Арра совсем расстроилась и послала Искорку вперед. Кобылка, похоже, наконец поняла состояние хозяйки и, больше не пытаясь замедлить шаг, быстро оставила спутников далеко позади.
Впрочем, гордость гордостью, а любопытство в карман не спрячешь. Через некоторое время Арра все-таки позволила мужчинам догнать себя. Дипломатично поучаствовала в общем, необязательном разговоре и только потом попросила посмотреть арбалет. Ганц не стал вредничать, даже как будто обрадовался. Охотно показал устройство, дал подержать, показал, как он заряжается. Мало того, сам предложил пальнуть разок, пожертвовав ради этого старой, сплющенной, как блин, шляпой, которую вытащил откуда-то, чуть ли не из-под седла. Судя по ее раздрызганному виду, именно в качестве мишени для тренировок в стрельбе он эту шляпу и держал.
По команде Арры шляпа взлетела в воздух, девушка выстрелила и, разумеется, не попала. Потом шляпу бросала она, а Ганц демонстрировал свое умение. Стрелял легко, почти не целясь, но ни разу не промахнулся. Лихость, с которой он это делал, привела Арру в полный восторг. Пусть этот убийца был невыносимый болтун и враль, и нос у него слишком длинный, и вообще такого нахала поискать, но стрелял Ганц профессионально, а она ценила профессионализм. Потом они вместе собрали стрелы, оперение которых было выкрашено в ярко-алый цвет, чтобы легче было искать, и поехали датьше рядом, продолжая непринужденно болтать. Естественно, о различных видах оружия, какие только им доводилось держать в руках.
Джузеппе вначале с вялым интересом следил за их упражнениями, потом отвлекся, задумался о своем и даже отстал немного. Ганц с Аррой не заметили этого, поскольку девушка как раз начала рассказывать, какой арбалет им давали на учебных стрельбах в школе.
— Система Цорнберга номер 18, с поступательным движением рукояти и ременной передачей…
— Старье, — небрежно бросил Ганц.
— В общем, да, — согласилась она. — Твоя игрушка получше будет Но если честно, то и твой арбалетик жидковат по сравнению с теми, что сейчас на вооружении у элитных армейских частей.
— Это ты про «Стрингз-3», что ли? — перебил ее Ганц. — И чем же он, по-твоему, лучше? Просто эту систему для военных создали. У нее свои особенности. Такой арбалет легче почти в два раза, и дальность стрельбы у него выше. В походе и в бою удобно, согласен. Но в нашем деле, наоборот, лучше, чтобы вес побольше был, потому что при спуске тяжелый арбалет бьет меньше. И с поступательной рукоятью из засады стрелять проще, чем с вращательной. Да и вообще — у «Стрингза» механизм подачи стрел ненадежен*.
— Ничего себе ненадежен! Нам говорили, что на испытаниях эта система дала сбой всего два раза из ста тысяч.
— Чтобы тебя убили, и одного раза хватит.
— Ну, знаешь, это ты просто придираешься. Если на то пошло, — Арра ухмыльнулась, — то я знаю, в чем главный, с твоей точки зрения, недостаток «Стрингза». Легальным путем его не достанешь, а на нелегальный у тебя денег не хватило.
Ганц по инерции хотел было опровергнуть это, но закрыл рот. Что тут спорить, если действительно не хватило Довольная Арра снова поторопила Искорку. Ей нравилось ехать впереди, возглавляя их маленький отряд.

Зарик нашел прекрасное местечко. Эта небольшая рощица посреди степи как раз подходила для того, чтобы в спокойной и приятной обстановке неторопливо, с наслаждением растягивая это дело, заняться шкатулкой. Он вышел на крохотную полянку, сбросил башмаки, сделал несколько шагов босыми ногами по высокой траве, жмурясь от удовольствия. Выбирая место, где присесть, поколебался, потом опустился на землю под большой березой. Тень там была жидковата, зато трава гуще. Посидел немного, вытянув ноги и шевеля пальцами. Жаль, ручейка какого-нибудь нет поблизости, совсем было бы хорошо.
Стянув заплечный мешок, Зарик покопался в нем, вытащил флягу с водой и большую краюху хлеба. Вот ведь славный человек дядюшка Корадо! И хлеба в дорогу дал, и про шкатулку даже не заговаривал… Он отломил от краюхи большой кусок, съел не торопясь, запивая теплой водичкой. Потом убрал остатки хлеба и флягу обратно в мешок, завязал его и лег на спину. Сквозь зелень листвы просвечивало небо, теплый ветерок приятно обвевал босые ступни, шкатулка, которую он так и продолжал держать за- пазухой, неудобно повернулась и больно давила на живот невесть откуда взявшимся ребром, но это тоже было приятно. Наверху, в ветвях березы, запела какая-то птичка. Зарик попытался разглядеть ее, но слабо шевелящаяся масса листьев рассеивала внимание. Он вздохнул и, не вставая, вытащил наконец шкатулку на свет, поднял над головой, разглядывая и поглаживая.
Шкатулка показалась ему еще красивее, чем прежде. В лучах солнца на блестящей темной поверхности сверкнули искры, золотым блеском засияли непонятные линии, свивающиеся в замысловатый узор. Зарик сел, погладил теплую крышку, блеск под ладонями стал еще сильнее.
— Как же тебя открыть? — спросил он. — Ломать не хочется, а потом, если ты заговоренная, это не поможет. Слова какие сказать?
А ведь учил его один приятель нужному заклинанию! Приятель тот был мелким базарным воришкой, и познакомились они чуть больше года назад, когда Зарик еще оставался в родном городе, еще была у него тогда жива глупая надежда, что все можно исправить и жизнь снова наладится, простая и спокойная… Как же он говорил, тот воришка?
Опустив шкатулку на землю и придерживая ее кончиками пальцев (не потому, что ее надо держать, а потому, что невозможно было убрать. руки, словно он силу для дальнейших действий черпал в этом прикосновении), Зарик встал перед ней на колени и заговорил. С трудом вспоминая слова, сбиваясь и путаясь, дрожащим от волнения голосом, на ходу сочиняя и подставляя что-то свое, он довел заклинание до конца, завершив его неожиданно для себя наивным и смешным «пожалуйста!».
Что делать, если это нелепое, наполовину самодельное заклинание не сработает, он себе не представлял. Ломать ее он не станет. Значит, сидеть здесь и повторять попытки, придумывая все новые варианты? День, год, всю жизнь? По коже пробежали мурашки, Зарик задрожал, словно от холода. В этот момент шкатулка под его руками шевельнулась и раздался тихий щелчок. Зарик резко отдернул руки, качнулся в сторону. Шкатулка стояла на траве, сбоку хорошо была видна щель. Он завороженно следил за тем, как его правая рука медленно тянется вперед. Вот она зависла над шкатулкой, вот ноготь большого пальца вошел в щель, зацепился за крышку, дернул…
Наверное, минуту или две он тупо разглядывал содержимое шкатулки. Первым чувством, которое он смог осознать, было разочарование. Огромное, безграничное, всепоглощающее. Ладно, пусть там не было драгоценных камней: не лежали ни бриллианты, ни изумруды, ни эти… синенькие такие и тоже страшно дорогие. Пусть не блестело пяти горстей золота, но хотя бы две горсти, хотя бы горсть! Хотя бы пяток золотых монет тот неведомый негодяй, который зарыл эту дурацкую шкатулку во дворе дядюшки Корадо, мог в нее положить!
А он, Зарик, размечтался! Дом в городе, десяток слуг, самая лучшая еда! Хорошо, что две медные монеты, честно заработанные, получил да краюху хлеба в дорогу. Он с отвращением посмотрел на шкатулку. А все-таки что это в ней? Может, эту штуку можно будет продать? В город тащить смысла нет, а в ближайшей деревне торговцу надо будет показать. Золота за нее, конечно, не выручишь, но несколько медных монет, пожалуй, можно выторговать.
Хотя… стоит ли связываться с невежественным деревенским лавочником? В городе встречаются иногда такие психи, которые готовы за какую-нибудь древнюю бляшку не то что пять, десять медных монет заплатить. А шкатулка немало лет в земле пролежала. Если не торопиться, а поискать хорошего покупателя, то не меньше двадцати медяков он получит. На эти деньги дом в столице, конечно, не купишь, но хорошие башмаки — запросто! Да еще немного останется.
Зарик наклонился над шкатулкой, внимательно разглядывая подушечку из тонкой ткани, видимо, очень мягкую, в которую собственной тяжестью был вдавлен тусклый, идеально круглый медальон на толстом веселенького желтого цвета шнурке, аккуратно уложенном вокруг него. Симпатичный шнурок немного поблескивал на солнце в отличие от темного кружка медальона, который, кажется, даже не отражал, а поглощал падающие на него лучи света.
— Да-а, странная ты вещица, — обратился к нему Зарик, сам не зная, почему медлит достать медальон из шкатулки. — Ни рисуночка, ни буковки какой, гладкий, словно… — Он задумался было, пытаясь найти подходящее сравнение, но тут ему в голову пришла другая мысль.
А что, если эта вещица не просто древняя, а еще и магическая? Тогда никаких торговцев, никаких любителей древностей, скорее в столицу, в Университет! И ни в коем случае не соваться к мелкой шушере, к студентам этим, кандидатам, прочим несолидным личностям. Обжулят, как пить дать, обжулят. Надо пробиваться к настоящим покупателям, к магистрам лстинной магии. К ним трудно попасть, они народ занятой и гордый, но зато из этой самой гордости не станут бродягу обманывать, который им такое сокровище принес. Отсыплют полной мерой медяков… А почему медяков? Кто знает, что это за медальон, может, амулет какой могучий. И раскошелятся господа магистры на золотишко! Полную горсть золота! А то и две!
Зарик осторожно вынул из шкатулки амулет, повернул, посмотрел на обратную сторону. Она была такой же гладкой и темной. Покрутил немного на солнце, пытаясь поймать лучик и пустить зайчика, но свет то ли уворачивался, толи, попав на тусклую поверхность, увязал там навсегда. Заметив, что грязные пальцы оставили четкие отпечатки на гладком медальоне, Зарик нахмурился: нехорошо пачкать вешь, которую собираешься выгодно продать. Осторожно перехватив его пальцами правой руки за тонкое ребро, поднес ко рту, подышал старательно и сильно потер о левый рукав.
Он так и не понял, что произошло раньше: грянул гром, полыхнула вспышка или поднялся ураган? Все это случилось как-то сразу. Зарик вскрикнул, зажмурился, попытался зажать уши руками… Медальон вырвался у него из пальцев, но он даже не попытался его поймать, сидел съежившись и закрыв глаза, ожидая чего-то невообразимо страшного. Прошла секунда, вторая, третья…
— Рад приветствовать вас, господин Зарик, — услышал он приятный мягкий голос. — Уверен, что наша фирма сумеет помочь вам в решении всехваших вопросов.

Что-то было не так. Арра привстала на стременах, огляделась, потом повернула лошадь и поскакала к сильно отставшим спутникам. Ганц без особого усердия что-то рассказывал Джузеппе, который, похоже, вовсе его не слушал. Он нервно вертел головой, то оглядываясь назад, то всматриваясь в линию горизонта. Когда Арра была уже рядом, он остановил Гладиолуса и вопросительно посмотрел на нее.
— Я что-то чувствую, — выпалила она, осаживая Искорку. — Может, мы приближаемся к амулету?
— Возможно, — с сомнением сказал Джузеппе, — но меня удивляет, что в переделах видимости…
— А что такое? — Ганц, успевший проехать немного вперед, вернулся к ним.
— …никого нет, — продолжил магистр, не обращая на него внимания.
Арра тоже не повернула головы.
— Степь плоская, как блин, — подтвердила она, не сводя взгляда с Джузеппе, — никаких укрытий. Человека издалека видно было бы.
— А не может этот амулет сам по себе лежать? — Все-таки Ганц заставил эту парочку отреагировать на свое присутствие.
Они посмотрели на него, потом друг на друга. Арра пожала плечами и уставилась куда-то в сторону, а Джузеппе, прокашлявшись и погладив свою неровную бороденку, неуверенно ответил:
— Если рассматривать вопрос чисто теоретически… тогда, конечно, все возможно. С другой стороны, как-то это неестественно. — Продолжая рассуждать, он тряхнул поводьями, и Гладиолус тихонько тронулся с места. Булка с Искоркой, не дожидаясь команды хозяев, двинулись следом. — Выходит, лежал себе амулет огромной разрушительной силы, лежал, а потом вдруг решил проявиться. Без постороннего вмешательства? Очень сомнительно.
— То есть ты считаешь, что амулет проявился, потому что его кто-то нашел?
— В общем, да.
— А если этот кто-то оказался человеком, в магии несведущим, таких, надо сказать, в здешних краях большинство, и поняв, что именно он нашел, зашвырнул амулет подальше в степь, а сам удрал? Здесь вам не столица, здесь люди рассуждают просто: деньги зарабатываются трудом. От всякой магии добра не жди, лучше держаться от нее подальше.
— Ты хочешь сказать, что сам бы поступил именно так? — насмешливо спросила Арра. — Выбросил амулет и удрал?
— Нет, — спокойно ответил Ганц. — Я бы не выбросил. Я бы вырыл яму в два своих роста, закопал его, а сверху еще кучу камней натаскал. А если бы под рукой оказался серьезный маг, то привел бы его туда, чтобы он какое-нибудь охранное заклинание покрепче наложил. Такое, чтоб никто не сунулся.
Подумал немного и добавил:
— А чтобы этот маг слова какие нечаянно не перепутал, я бы на него арбалет направил, вот так, — и жестом изобразил, как именно он направил бы арбалет.
— Не любишь ты магов, я смотрю, — доброжелательно усмехнулся немного повеселевший Джузеппе.
— Не люблю, это слишком сильно, скорее я им не доверяю. Профессиональная деятельность накладывает отпечаток на мое к ним отношение, сами понимаете. — Он повернулся к девушке и подмигнул: — Не ко всем, конечно. Тебе, птичка, я доверяю целиком и полностью, — и молнией скользнул под брюхо лошади, уворачиваясь от тяжелой руки Арры.
— Вот так и поедешь дальше, — мстительно сказала она, пристраивая Искорку рядом с Булкой, — там тебе и место.
— Дети, прекратите ссориться. — Голос Джузеппе вздрагивал от сдерживаемого смеха.
Арра покраснела и, задрав подбородок, с независимым видом поехала вперед.
— А чего это тн вдруг так развеселился? — Голова Ганца показалась над спиной лошади. Он проводил взглядом удаляющуюся девушку, ловко поднялся в седло и уставился на Джузеппе. — Вроде ничего не изменилось, а ты словно новость хорошую узнал?
— Нет, не новость. Просто ты меня обнадежил. Если действительно амулет нашел какой-нибудь невежественный пастух или еще какой бродяга и бросил его в степи, то наша задача значительно упрощается.
— Это каким же образом?
— Нам не придется бороться с последствиями активизации амулета, нам нужно будет всего лишь ее предупредить.
— Подожди, не продолжай дальше, я сам догадаюсь. — Длинное лицо Ганца вытянулось еще больше. — Ты хочешь сказать, что нам всего-то и остался такой пустяк, как найти в степи магическую вещичку, неизвестно как выглядящую и неизвестно где валяющуюся?
— Именно так. И ты себе не представляешь, — проникновенным голосом сказал Джузеппе, — насколько эта задача проще той, что встанет перед нами, если этот твой пастух все-таки активизирует амулет.
— Это, конечно, большое утешение, — уныло ответил Ганц. — А как мы его собираемся искать? Я так понял, что у тебя сейчас с практической магией туговато, думаешь, девочка, — он кивнул в сторону Арры, — сама справится?
— Ты меня совсем уж со счетов не сбрасывай, кое-что я все-таки могу. И потом, амулет как вещь магическая подчинятся общим законам магии, так что можно предположить, что он по…
Неожиданно Джузеппе охнул и, выпустив поводья, обхватил себя обеими руками за грудь и скорчился в седле. В ту же секунду Арра вскрикнула и скатилась на землю, под ноги остановившейся в изумлении Искорке. Ганц дернулся к магистру, поддержал его, но тут же обернулся на крик Арры и, увидев, как она падает, кинулся к ней. Спрыгнул с лошади, приподнял за плечи. Голова девушки безжизненно откинулась назад, глаза закрыты, зубы судорожно сжаты, дыхание тяжелое. Секунду он вглядывался в ее побледневшее лицо, затем отпустил, отряхнул руки и резко, с силой, ударил по щеке. Потом второй раз, третий. Арра дернулась и открыла мутные глаза. Увидевчнад собой лицо Ганца, неуверенно подняла руку, дотронулась до горящей щеки. Тихо, но внятно произнесла несколько слов.
— Красиво говоришь, птичка, — просиял он. Взгляд девушки немного прояснился. По крайней мере на Ганца Арра посмотрела достаточно выразительно.
Тем временем Гладиолус, шагая осторожно, почти на цыпочках, доставил к ним Джузеппе. Магистр, постанывая, сполз по крутому боку лошади на землю и устроился рядом с Аррой. Ганц, величественно скрестив руки на груди, встал над ними.
— Ну? И чего приставали всю дорогу? — сурово спросил он. — Зачем поехал, зачем поехал? А как вас таких одних отпускать? Я как чувствовал! Вы хоть можете мне объяснить, что с вами случилось? Господа маги?
— Амулет активизировался, — слабым голосом ответила Арра.
Ганц сплюнул сердито, потер, морщась, небритый подбородок, непривычно серьезно спросил у Джузеппе:
— Выходит, не повезло нам?
— Выходит, так. Не стал твой пастух амулет выбрасывать, не побоялся себе оставить.
— Угу. Мой. Ладно, с пастухом потом разберемся, меня сейчас другое интересует. Вы, господа маги, как, окончательно из игры вышли или еще оклемаетесь? Что мне сейчас с вами делать?
— Ничего не надо. Сейчас мы немного отдохнем и все пройдет… — Магистр говорил очень тихо и запинаясь. — Понимаешь, при активизации подобного… амулета высвобождается большое количество магической энергии… она идет как волна, сметая все на своем пути. Все, что может ее воспринять, естественно.
— Естественно. А мирные обыватели вроде меня ничего не замечают.
— Вот именно. Но через некоторое время равновесие восста… восстанавливается и все приходит в норму.
— Понятно. Что значит ученый человек. — Ганц покопался в седельной сумке и вытащил большую плоскую фляжку, отвинтил крышку, понюхал и сделал большой глоток. Его передернуло. — Бр-р! Все знает, все объяснить может, так что любому дураку ясно станет. На вот, выпей, не принюхиваясь, как лекарство.
Джузеппе послушно глотнул и задохнулся, потом закашлялся и быстро сел, вытаращив глаза. А Ганц уже поил Арру. Она довольно спокойно, хотя и морщась, сделала несколько деликатных маленьких глоточков, потом отвела руку Ганца с фляжкой от своего лица, тоже села. Спросила с легким любопытством:
— Что за дрянь?
— Пиво. Правда, немного усовершенствованное. Очень тонизирует. — Он завинтил крышку и убрал флягу обратно в сумку. Посмотрел на смирно лежащую Арру, на расслабившегося магистра, усмехнулся снисходительно: — Ладно уж, отдохните пока, а я вокруг похожу, присмотрю, чтоб все нормально было.
— Спа… кха, спасибо, Ганц, — выговорил Джузеппе.
— Да ладно, чего уж там. Известное дело, магам всегда нянька нужна.

Зарик не представлял себе, кто бы это мог с ним заговорить, поэтому продолжал сидеть зажмурившись.
— Поверьте, я понимаю ваши чувства, но дело в том, что, пока вы не откроете глаза, серьезная деловая беседа между нами невозможна! — Приятный голос был любезен и убедителен, и Зарик решил рискнуть.
Он чуть-чуть приоткрыл глаза и тут же пожалел об этом. В жизни ему не приходилось видеть подобного существа или хотя бы слышать, что кто-то видел. Существо это в целом довольно-таки походило на человека, особенно если не принимать во внимание небольшие рожки, которые не скрывал высокий черный цилиндр. За исключением этих рожек, голова как голова, смуглое лицо, маленькие черные глазки, над ними высоко подняты тонкие, словно выщипанные брови, подвижный рот. Подбородок скрыт элегантной черной бородкой клинышком.
Верхняя половина туловища — тоже ничего особенного, плечи, грудь, живот, руки. Правда, ногти на руках немного длиннее, темнее и вроде бы слегка заостренные, но мало ли, может, сейчас так модно? За модой Зарик никогда не следил, даже когда был женат. То же относится и к одежде — идеально сидящий фрак, белоснежная манишка, в манжетах поблескивают запонки из каких-то незнакомых, но наверняка очень дорогих камней. Конечно, в степи не часто встретишь человека, одетого с подобной утонченной изысканностью, но, с другой стороны, мало ли какие причуды могут быть у состоятельных путешественников?
Одним словом, пока смотришь выше пояса, никаких вопросов не возникает (если не обращать внимание на рожки, разумеется. Но всегда ведь можно поправить цилиндр так, что их никто не увидит!). А вот что касается нижней половины…
Зарик опустил взгляд и громко сглотнул. Может, это были такие штаны? По крайней мере ему очень хотелось думать, что это очень узкие, облегающие штаны, мехом наружу. Странный фасон, сзади пришит довольно длинный хвост с пушистой кисточкой на кончике. Хвост нервно подрагивает, кисточка суетливо обметает… ботинки. И ничего, что они больше похожи на копыта. Людей, у который мохнатые ноги с копытами вместо стоп, не бывает, это Зарик знал точно, значит, это штаны и ботинки. Значит, здесь такая мода. Правда, на ферме дядюшки Корадо ничего подобного он не видел, но степь большая, люди разные. Каких только чудаков не встретишь.
Мысль о том, что незнакомый странно одетый чудак только что с громом и молнией материализовался посреди степи, Зарику, к счастью в голову не пришла, иначе он опять впал бы в ступор. А так ничего, даже улыбнулся робко:
— День добрый, уважаемый господин, простите, не знаю, как вас величать…
— Местифуфель. — Чудак слегка приподнял цилиндр над головой, демонстрируя внушительную плешь. — Торговый агент высшего класса в звании демона. Очень рад знакомству. Может быть, присядем?
Зарик моргнул. Рядом с ним неведомо откуда встало кресло, большое, мягкое, крытое странно-ворсистым, очень красивым материалом зеленого, в тон траве, на которой оно стояло, цвета. В точно такое же кресло напротив, привычно-элегантным жестом откинув фалды фрака, опустился Местифуфель. Сбоку от кресел появился небольшой прозрачный столик, весь уставленный какими-то удивительной формы бутылями и бутылочками, графинами, высокими тончайшего стекла стаканами, пузатыми кружками и крохотными рюмочками-наперсточками. Стояло там и большое блюдо с разными диковинными фруктами. Не сводя глаз со столика, Зарик плюхнулся в кресло и облизнул пересохшие губы.
— Что-нибудь выпьете? — тут же понял его Местифуфель. — Джин-тоник, коньяк, мартини, вермут?
— А? — тупо спросил Зарик.
— Лимонад, оранжад, сок? — попробовал Местифуфель еще раз.
— Пивка бы…
— Нет проблем. «Хольстен» подойдет?
Зарик, решив не спорить с таким важным господином, слабо кивнул, и Местифуфель, уверенно выбрав из множества стоящей на столике посуды маленькую темного стекла бутылочку, легко сковырнул ногтем крышку и вылил содержимое в самую большую кружку. Держа двумя руками, подал Зарику. Крепкая пена занимала почти половину кружки, поднималась над краем легкой шапкой. Аромат был незнакомый, но удивительно приятный, ни кислоты, ни затхлости. Зарик осторожно хлебнул и расплылся в улыбке — вкус соответствовал запаху. Горькое, крепкое, слегка отдающее какими-то незнакомыми травами, в жизни ему не доводилось пробовать такого чудесного пива.
— А я, с вашего позволения, «Хеннесси», — не слишком понятно, но с очень милой улыбкой сказал Местифуфель и плеснул в крохотную рюмочку густо-янтарного цвета жидкости из большой прямоугольной бутылки.
— Вы, господин Местифуфель, — Зарик сделал еще один большой глоток и старательно облизнул пену, осевшую на верхней губе, — кем же будете? Я так понимаю, что не из простых горожан. Вы, наверное, по ученой части, магией занимаетесь?
— В известной мере… — несколько неопределенно ответил Местифуфель. Он пригубил из своей рюмочки и задумчиво уставился на Зарика. Гладкий смуглый лоб перечеркнула тонкая морщинка.
Честно говоря, торговый агент высшего класса в звании демона, Местифуфель был не слишком доволен своим новым клиентом. Да что там недоволен, раздражен! И только высокая квалификация и многолетний опыт не позволяли этому раздражению вырваться наружу.
На самом деле этот перепуганный бродяга здесь ни при чем, в последнюю пару сотен лет вообще все шло просто отвратительно. Все неприятности пошли с того громкого дела, которое так хорошо начиналось и в результате с таким треском провалилось. А он еще надеялся, что та работа войдет в учебники для начинающих торговых агентов, сам, на личные средства, пригласил поэта, одного из лучших в тех местах, чтобы он описал все подробно. Тот и описал. Зафиксировал, так сказать, для истории. Главное, творческая личность, мало ему было того, что на самом деле произошло, так он еще с три короба насочинял. Имя тоже переврал, все буквы перепутал. Нет, у него-то получилось даже красивее, скажем так, для уха приятнее, и вообще… очень у него история вышла жалостливая и вместе с тем поучительная. Говорят, этого поэта даже в классики потом приняли. Но ведь Местифуфель не для него старался, а для себя. А сам он как раз, кроме неприятностей, ничего и не получил. И вообще скандал был жуткий, до самого нижнего начальства дошло. И разжаловали старшего демона Местифуфеля в простые демоны, спасибо, что высшую квалификацию оставили.
С тех пор как отрезало, ну не идет приличный клиент, и все тут! Вот хотя бы этот, — он покосился на сидящего перед ним Зарика, пытающегося вылизать изнутри пивную кружку, — придурок несчастный! Ну какой из него грешник? Он сейчас небось мраморный дворец попросит, ни на что большее просто ума не хватит. Да еще с фонтаном! Опять придется доказывать в строительном отделе, что надо выполнять любые, даже самые дурацкие желания, чтобы привлекать клиентов. Хотя, если честно, не стоит эта, явно слабогрешная, душа ни тех средств, ни сил, которые будут затрачены на тот дворец. И как прикажете в таких условиях делать карьеру? С такими клиентами ему еще тысячу лет до старшего демона не подняться.
Местифуфель сделал еще глоток коньяка, снова сложил губы в профессионально-любезную улыбку и заговорил:
— Вас, господин Зарик, несомненно, интересует, как и с какой целью я здесь оказался. Позвольте удовлетворить ваше любопытство. Тот предмет, который вы сейчас сжимаете в руке, на самом деле является поисковым амулетом. Наша фирма использует подобные вещицы для расширения сфер влияния.
— А?
— Принцип действия? Элементарно. Ежегодно наша фирма отправляет сотни подобных амулетов в свободный полет среди параллельных миров. В идеале каждый из них должен попасть когда-то на поверхность, потом его находит местный житель и активизирует. Сами понимаете, такое происходит не слишком часто, примерно раз в несколько тысяч лет… но тем не менее, как мы с вами сами убедились, все-таки случается. Тогда амулет посылает сигнал, и специальный оператор, принявший его, направляет по этому адресу дежурного демона. Сегодня, как вы уже поняли, было мое дежурство. — Местифуфель снова слегка приподнял цилиндр. — На данный момент в мои обязанности входит войти в контакт с лицом, активизировавшим амулет, то есть с вами, и предложить ему сотрудничество. Взаимовыгодное, разумеется.
Кроме этого, в обязанности дежурного демона, вылетевшего по вызову поискового амулета, входила также оценка перспективы включения обнаруженного мира в сферу влияния фирмы, но об этом Местифуфель упоминать не стал.
— Итак, господин Зарик, позвольте ознакомить вас с предлагаемым перечнем услуг…
— У меня денег нет, уважаемый господин, — испуганно перебил его Зарик и быстро поставил пустую кружку на стол. Только сейчас ему пришло в голову, что за полученное удовольствие придется расплачиваться, и на лице тут же отразилось смятение, которое он испытал при этой мысли. — Только две медные монеты!
— Кто говорит о деньгах. — Небрежное движение хвоста подчеркнуло всю пустячность вопроса.
— А-а… а как же? Деньги, это же всегда…
— Не в нашей фирме. Нас интересует совсем другое. — Местифуфель сделал театральную паузу, давая клиенту возможность спросить, что именно интересует уважаемую фирму, представителем которой он является.
Но клиент молчал и только хлопал глазами. Еле заметно поморщившись, Местифуфель продолжил, указав тонким острым ногтем на грудь Зарика:
— Нашу фирму интересует душа. Ваша бессмертная душа, господин Зарик. Сделка элементарно проста. Вы подписываете договор, по которому после вашей смерти, — при этих словах он усмехнулся и подмигнул, словно давая понять, что смерть в данной ситуации пустая, хотя и не слишком приятная формальность, — ваша душа переходит как собственность в распоряжение нашей фирмы. За это мы, со своей стороны, обязуемся и гарантируем выполнение всех ваших желаний, пока вы живы.
— А какие желания? — наивно поинтересовался Зарик. Что там будет с его душой после смерти, его как-то не очень интересовало, а вот с возникающими возможностями следовало разобраться.
— Любые! — щедро показал желтоватые зубы Местифуфель.
— И пива вот такого? Сколько хочешь? — Зарик с восхищением уставился на него.
— Сможете в нем купаться. — Нежданный благодетель откинулся на спинку мягкого кресла, положил одну мохнатую ножку на другую и заговорил: — Да что пиво, это так, ерунда! Еда и напитки, можно сказать, даже не включаются в стоимость, это так, подарок клиенту от фирмы. Вы подумайте, господин Зарик, должны же у вас быть более, так сказать, осязаемые желания?
— Например, дом? — мечтательно спросил Зарик.
— Да почему же сразу дом? — слегка поморщился Местифуфель. Очень уж ему не хотелось вести переговоры со строительным отделом. — Что в нем? Может, лучше отправиться в путешествие?
— Зачем это?
— Посмотреть мир, обогатиться новыми впечатлениями, получить новые знания… — Демон взглянул на лицо Зарика и задумался. — М-да-а… А как насчет женщин? Деньги и женщины, что может быть лучше?
— Женщины? — Горло у Зарика неожиданно перехватило. О да, его очень интересовали женщины! Точнее, не все, только одна, его жена. Или правильно теперь говорить, бывшая жена? Вот по поводу этой конкретной женщины у него действительно есть несколько оч-чень интересных мыслей. И по поводу того чиновника, ее нынешнего мужа.
Местифуфель потянулся к большой деревянной коробке, стоящей на столе. Еще секунду назад ее не было, Зарик мог бы поклясться! Демон откинул крышку, достал одну из уложенных в ней плотными рядами круглых коричневых палочек, осмотрел ее внимательно. Чиркнул длинным ногтем указательного пальца, одним движением отрезав кончик, стряхнув с этого же пальца искру, поджег. Над палочкой тонкой струйкой поднялся ароматный дымок.
— Сигару?
Зарик послушно взял палочку, поднес к носу, неуверенно держа двумя пальцами, с удовольствием понюхал. Местифуфель тем временем взял вторую такую же палочку, сигару, точно так же обрезал, зажег и вставил в рот. Через секунду он выдохнул облачко дыма и подмигнул. Зарик торопливо вцепился зубами в свою сигару, осторожно попробовал вдохнуть. Ароматный дым защекотал горло. Сколько мог, Зарик терпел, но потом все-таки раскашлялся до слез.
— Как это вы… у вас получается…
— А вы не пытайтесь дымом дышать. Подержите во рту и выпускайте, вот так. — Местифуфель вытянул губы вперед и выпустил сразу три маленьких облачка подряд. — Тут практика важна. Зато когда привыкнете, неизъяснимое будете получать наслаждение, — благожелательно добавил он. — А уж лучшего средства, чтобы сосредоточиться для принятия решения, и вовсе не существует.
— Так что ж, решение… вот скажите, господин, желания что, нужно сразу сказать? — Зарик сделал очень осторожную попытку повторить фокус и, к собственному изумлению, убедился, что у него получается. Гордый первой победой, он заговорил чуть увереннее: — Я имею в виду, вот сейчас у меня одно желание, а потом я придумаю другое, оно тоже будет считаться?
— По мере поступления, — кивнул демон и снова выпустил три маленьких сизых облачка. — Разумеется, нежелательно, если вы будете дергать меня каждые пятнадцать минут ради очередной сигары или бутылочки пива. Поэтому я всегда придерживался мнения, что желания должны исполняться, так сказать, с запасом. Ну вот если сигары, то не поштучно, а непустеющая коробочка, чтобы они просто в ней никогда не кончались.
— Ага, а в кошельке чтобы всегда болтался пяток медных монет.
— Например, — солидно кивнул Местифуфель и тут же оживился: — А еще в случае с деньгами можно соединить полезное с приятным. Вы как, азартны, господин Зарик? В карты играете?
— Ну так… не без этого… иногда бывает, конечно. Когда есть на что играть.
— Вот именно! Представляете, если вы станете всегда выигрывать в карты! В любые азартные игры! И заработок верный, и удовольствие получите!
— Не, — сразу погрустнел Зарик. — Так нельзя. Бить будут все время, у нас шулеров не любят.
— Но, позвольте, это же будет вовсе не шулерство, а чистой воды удача!
— Так кто ж разбираться-то станет? Увидят, что все время выигрываю, и по загривку. Нет, что касается денег, уж лучше кошелечек с монетками.
— Да это и вовсе не вопрос, пусть будет кошелечек, раз вам так больше нравится. Только, господин Зарик, не возражаете, если мы монетки в него положим золотые? А то медь — это для нашей фирмы как то уж очень мелко, неприлично даже…
— Пусть будут золотые, — позволил Зарик. — Только чтобы кошелек не терялся и чтобы украсть его никто не мог.
— Разумеется. Итак, вопрос с финансовым обеспечением решили. Но это всего лишь презренный металл, не больше. Неужели ваша душа не хочет ничего такого, — пушистый кончик хвоста завертелся в воздухе, — более существенного?
Зарик выпустил очередной клубок сизого дыма, он почти уже научился обращаться с сигарой и даже начал получать удовольствие, демон не соврал. Покосился в сторону столика с напитками:
— Пивка еще можно?
— Без проблем. — Содержимое еще одной темной бутылочки немедленно оказалось в кружке.
Собираясь с духом, Зарик сделал один большой глоток, другой…
— У меня есть одно такое желание, существенное. Я хочу убить человека.
Местифуфель даже подпрыгнул от радостного возбуждения. Неужели повезло? Убийца — это тебе не обычная слабо-грешная душа, это товар ценный.
— Убить человека? — повторил он, с нежностью глядя на Зарика.
— Двоих, — уточнил тот.

Ганц сорвал еще несколько стебельков и поднялся с колен. Арра и Джузеппе, не задавая вопросов, смотрели, как он возвращается к ним, на ходу отряхивая штаны.
— Вот, держите. Эта травка здорово в себя приводит. — Ганц бросил каждому из них на колени по маленькому пахучему букетику. — Можно просто нюхать, можно виски натереть или за ухо заткнуть, или вот так. — Он ткнул пальцем себе в голову, показывая место, где вплел косичкой несколько таких же травинок.
— Это что же, Кошачья Улыбка? — удивился Джузеппе, растряхивая и разбирая свой букетик. — Никогда ее живьем не видел, редчайшая травка.
— Это она в Нюрбурге редчайшая, — усмехнулся Ганц, — а здесь ее на каждом лугу хоть косой коси.
— А я ее и не узнала бы. — Арра уже вплетала половину доставшихся ей стебельков в свою косу. — Нам, конечно, показывали всякие травы на картинках, только они не цветные были, черно-белые.
Она сгребла оставшуюся траву с колен, поднесла к лицу, понюхала.
— А если пожевать?
— В принципе можно, не отравишься, — ответил Джузеппе, — только горько очень. Потом рот долго полоскать придется.
Арра тут же выплюнула листочек, который успела отщипнуть, вытерла губы и снова стала старательно нюхать.
— Действительно, помогает.
— А как же. — Джузеппе разделил траву на три части, явно решив последовать всем трем советам Ганца сразу. Первым делом он закрепил одну часть за ухом, вторую сунул за обшлаг рукава, чтобы удобнее было нюхать, и теперь старательно тер виски зеленой кашицей, в которую моментально превратились хрупкие травинки. — С древних времен известное средство.
— Теоретики! — Ганц стоял перед ними, широко расставив ноги и уперев руки в бока. — Ну что, господа маги, оклемались наконец?
— Пожалуй, да. — Арра легко вскочила на ноги, крутанулась на месте, выхватывая меч, сделала несколько выпадов и, не глядя, швырнула меч обратно в ножны. — Я в порядке.
— Я тоже. — Джузеппе, наоборот, откинулся обратно на траву, разлегся, вытянув ноги и помахивая перед носом букетиком Кошачьей Улыбки. — Ганц, а у тебя там во фляжке костоломка еще осталась?
— Смотри-ка, узнал! — удивился Ганц, снова доставая фляжку и бросая магистру. — Разбираешься, значит.
— А ты думал. — Джузеппе, не поднимаясь, ловко поймал фляжку. — Про пиво усовершенствованное ты нашей Арре рассказывай, она девочка молодая, наивная, она поверит. А я во времена своей бурной студенческой молодости этой костоломки пару бочек выпил, не меньше… — Он отвинтил крышку, сделал несколько глотков. Снова закашлялся и сел. — Не в то горло пошло, — объяснил он немного смущенно.
— Еще бы. Сроду вам, магистрам, выпендриваться надо. Додумался тоже, костоломку лежа пить!
— Ладно, ладно, расшумелся, — проворчал Джузеппе, завинчивая крышку и отдавая флягу обратно. — Арра, хватит тебе прыгать, иди сюда!
Девушка, крутившаяся колесом уже метрах в пятнадцати от них, остановилась, выпрямилась, махнула рукой и несколькими длинными сальто вернулась на место. Села, скрестив ноги, и замерла в ожидании.
— Я хочу сказать вам, господа, — важно начал Джузеппе, — что если у кого и были сомнения, то произошедшие события доказали мою правоту. Сами понимаете, я говорю о нашей с Аррой реакции на амулет. Признайся, — он повернулся к девушке, — ведь ты сомневалась в том, что я его действительно чувствую.
— Это было как-то странно, ты чувствовал, а я нет, — опустила глаза Арра. — Но если честно, я больше сомневалась в том, что ты правильно определил направление…
— А теперь? — В голосе Джузеппе звучало торжество.
— Теперь, конечно, ясно, что ты ошибся совсем немного.
— Как это ошибся?! — подпрыгнул магистр. Самодовольное выражение мигом слетело с его физиономии. — Как ошибся? Вот смотри. — Он попробовал чертить пальцем по траве, но получившаяся серебристая пунктирная линия потерялась при первом же легком порыве ветерка.
Арра, мило улыбаясь, подтянула к себе рюкзачок, который снял с Искорки Ганц, достала оттуда большой лист картона и карандаш, подала ему. Джузеппе сразу, даже не поблагодарив, начал рисовать:
— Мы выехали из Имолы, вот отсюда, так? — От жирного кружка на краю картонки двинулась стрелка.
— Так.
— Ехали строго на восток, значит, вот здесь будет Ганцев постоялый двор, а мы сейчас вот здесь, так? — Еще один кружок и стрелка, продолжающая первую. Ганц подсел поближе, с интересом наблюдая за разворачивающимся действием.
— Так.
— Когда амулет активизировался, волна ударила вот отсюда, так? — На картонке появилась четкая кривая и из ее центра новая, двойная стрелка, направленная к предыдущим под углом около тридцати градусов.
— Так.
— Значит, и получается, что оптимальный маршрут… — Джузеппе внезапно замолчал. Взял картонку в руки, поднес к лицу, тщательно изучая. Встал, держа ее параллельно земле, покрутился, ориентируясь на местности. Очевидно, рассеяв последние сомнения, с силой швырнул на землю, сердито сплюнул и отвернулся.
Арра тихонько подошла сзади, положила руку ему на плечо, слегка встряхнула:
— Да не расстраивайся ты, Джузеппе! Подумай, это я сейчас такая умная стала, когда амулет активизировался, сейчас даже Ганц направление определить сможет!
— Ничего подобного, — быстро отказался Ганц, — я не смогу.
— Не лезь! — отмахнулась девушка и горячо продолжила: — А ты уже второй день тащишь меня, как слепого котенка, и ошибся-то самую малость! Ганц, ну скажи ты ему!
— То не лезь, то сама спрашивает… — проворчал он. И тут же деловито осведомился: — А на сколько дней пути ошибка вышла?
— Каких дней? Несколько часов, не больше! Джузеппе?
— Часа три, я думаю, — неохотно подтвердил магистр.
— То есть это мы сегодня уже можем до вашего бешеного амулета добраться?
— Об этом и речь, — кивнула Арра.
— Ну знаете: Ну вы, маги, даете! — возмутился Ганц. — Ну хуже дЪтей! До амулета рукой подать, надо быстрее ехать, порядок наводить, а они тут переживаниями и угрызениями занимаются! Джузеппе! Нашел время истерики устраивать! Ты с этой пакостью разберись сначала, а потом можешь хоть неделю страдать, слова никто не скажет!
Ганц еще продолжал разоряться, когда Джузеппе с мрачным видом начал карабкаться на Гладиолуса. Влез, устроился в седле, посмотрел сверху на Арру и Ганца, спросил хмуро, как только тот остановился перевести дыхание:
— Долго мне вас ждать еще? Ехать пора, потом досканда-лишь!

Еле ощутимый теплый ветерок колыхал траву. Зарик расслабился в удобном кресле, не особенно вслушиваясь в довольный голос Местифуфеля.
— Дивно, дивно, — почти мурлыкал демон, потирая руки. — Значит, сейчас подписываем договор и принимаемся за выполнение первоочередных желаний!
— Договор? — немного встревожился Зарик.
— А как же! Взаимные обязательства сторон, документально подтвержденные! — Демон постучал длинным ногтем по столику, и под его рукой тут же появился лист удивительно белой бумаги, испещренной рядами мелких, аккуратнейше нарисованных буковок. — Итак, зачитываю суть: торговый агент высшего класса в звании демона, Местифуфель, именуемый в дальнейшем покупатель, обязуется выполнять высказанные желания господина Зарика, владельца бессмертной души, именуемого в дальнейшем продавец, с тем чтобы после смерти последнего упомянутая душа отошла в полное и безраздельное владение компании «Ад Инкорпорейтед», представителем которой является поименованный выше покупатель.
Местифуфель замолчал и, вопросительно приподняв свои тоненькие, словно нарисованные, брови, взглянул на Зарика. Тот важно покивал в ответ и взмахнул дымящейся сигарой: продолжай, дескать.
— В качестве первого взноса в оплату упомянутой души выполняются следующие желания продавца. Первое: смерть чиновника Стермиса и его жены, бывшей супруги продавца, Лийсы. Второе: обеспечение продавца кошельком с неубывающими золотыми монетами…
— Нетеряющимся и неукрадывающимся, — подсказал Зарик.
— Разумеется. Третье? — Он подождал немного, слушая невнятное мычание «продавца», силящегося придумать что-нибудь поприятнее, потом пожал плечами. — Высказанное третье желание, как и все последующие в период жизни означенного продавца, будет выполняться в порядке очереди, по мере поступления. В случае некачественного выполнения желания продавец имеет право потребовать замены его на равноценное. Разрыв договора и отказ взятых на себя продавцом обязательств не предусмотрены ни при каких обстоятельствах. — Местифуфель поднял голову и посмотрел на Зарика. — По-моему, все прекрасно изложено. Вопросов у вас нет?
— А когда… ну вот все это, когда оно будет?
— В следующую секунду после того, как вы поставите свою подпись, — очень любезно ответил демон, вытащил из-за уха необыкновенной длины булавку и протянул ее вместе с бумагой Зарику. — Прошу. Если вы неграмотны, то это не имеет значения, потому что…
— Уж сразу и неграмотный, — ворчливо перебил его Зарик, старательно царапая булавкой бумагу. — Мы, конечно, не по ученой части, но подпись свою как-нибудь поставить сумеем…
— Э-э, господин Зарик, а что это вы, по вашему мнению, делаете? — остановил его Местифуфель.
— Расписываюсь, вы же сами сказали.
— Но это делается совершенно не так! Острым кончиком булавочки прокалываете пальчик и прижимаете ранкой к документу, чтобы кровь отпечаталась. Это и будет подпись.
— Кровь?! — Зарик оторопело смотрел на булавку в своих руках.
— Действительным и обязательным к исполнению является только договор, скрепленный кровью, — холодно заметил Местифуфель. Ему уже начал надоедать этот болван. Хотя… надо признать, интересное местечко отыскал в этот раз поисковый амулет. Неплохое. С первого же захода получить грешника, мечтающего о двойном убийстве… — Вы же понимаете, что любую подпись можно подделать, а код ДНК уникален. Да не волнуйтесь вы, булавка абсолютно стерильна, прокалена в адском пламени, так что ни о какой инфекции даже речи быть не может.
— Да нет, я просто… — Всю непонятную тарабарщину Зарик пропустил мимо ушей, его интересовали технические детали. — Сильно колоть-то надо?
— Как минимум кожу проткнуть. — Местифуфель, чтобы подстегнуть клиента, вытащил и кармана небольшой потертый кошелек и, открыв, перевернул его. На траву, одна за другой, посыпались золотые монеты. Зарик вскрикнул, ткнул себя булавкой в палец и прижал его, размазывая кровь, к бумаге.
— Превосходно. — Забрав у него подписанный договор и булавку, демон вручил взамен так и не опустевший кошелек.
— А это? — Зарик неуверенно указал на горку золотых, валяющихся на траве.
— Ваше. Итак, пункт второй первого взноса можно считать выполненным. Перейдем к первому. Сами убивать желаете или пригласим специалиста? — Местифуфель аккуратно и ловко свернул договор в трубочку, царапнул ногтем по краю столешницы. Откинулась узкая крышка, открывая небольшой ящик. Демон вложил туда свиток, захлопнул крышку, щелкнул по ней. Пояснил небрежно: — Пневмопочта.
Зарик сглотнул.
— А вы… что, вы даже не спросите, почему я их… вы даже не удивляетесь вроде?
— О господин Зарик! Неужели вы думаете, что меня так просто удивить? Тысячи, миллионы, тысячи миллионов раз я выслушивал истории, подобные вашей, и хотя для действующих лиц они кажутся уникальными, на самом деле… Поверьте, вы отнюдь не одиноки. Точнее говоря, вы просто представить себе не можете, сколько в бесчисленных вселенных существует подобных вам благородных обманутых мужей, зловредных чиновников и коварных жен. Различия заключаются в основном в цвете волос жены…
— Моя была блондинка, — успел вставить Зарик, когда Местифуфель остановился на секунду и потянулся к пепельнице, стряхивая пепел с сигары.
— Соответствует статистическим данным, — кивнул демон, — в семидесяти процентах случаев это оказываются блондинки. Ну и очень много различий в фасонах форменных мундиров чиновников. А остальное в принципе постоянно повторяется. Поэтому, хотя я искренне сочувствую вашему негодованию, надеюсь, что вы поймете мое нежелание выслушивать эту печальную историю. Займемся лучше делом. И знаете, раз мы хотим избавиться от представителя обширного семейства государственных служащих, я бы позволил себе смелость рекомендовать вам одного демона, именно специалиста по этой категории. Профессиональный убийца чиновников, младший демон Секвестр, не приходилось слышать?
— Н-нет, — с заметным сожалением покачал головой За-рик. — А жаль, очень приятный, наверное, человек.
— Младший демон, — строго поправил его Местифуфель. — И поверьте, давно уже мог бы стать демоном, а возможно, и старшим демоном, вам ведь известно, насколько грешны души чиновников. Но никаких карьерных устремлений, ни разу даже не подавал заявление на аттестацию. Настоящий профессионал, видите ли, очень любит свою работу, а внешние признаки успеха: звания там, повышения тарифов, доска почета, грамоты, это его не интересует. Образец для всех остальных работников фирмы.
— А если он только по чиновникам, то Лийсу, жену мою, он сможет?..
— Секвестр всегда безупречно выполняет свою работу, даже если она отягощена дополнительными обстоятельствами, — напыщенно сказал Местифуфель. — Так что, вызывать его?
— Вызывать! — решился Зарик. — И давайте еще выпьем!
Секвестр оказался демоном маленького роста, на полголовы ниже Местифуфеля. И вообще ничего общего, кроме мохнатой нижней части туловища, хвоста и копыт, у них не было. Ну еще, правда, рожки. Но если у Местифуфеля рожки прятались под блестящим цилиндром, то у Секвестра на голове была мягкая серая шляпа с полями средней величины. Шляпу украшала атласная лента чуть более темного цвета. Вместо фрака на нем был костюмный пиджак, тоже серый, дымчатого цвета рубашка, темно-серый галстук, заколотый булавкой, украшенной небольшой ониксовой пластиной. Ни усов, ни бороды, зато имелись роскошные, тщательно ухоженные бакенбарды, доходящие до самого подбородка.
Расхрабрившийся Зарик предложил было ему выпить, но Секвестр молча покачал головой. Вообще он выглядел довольно уныло. Демон, настолько любящий свою работу, мог бы быть и повеселее.
Выслушав краткие указания Местифуфеля, Секвестр снова обратил взгляд светло-серых, почти прозрачных глаз на Зари ка:
— Желаете присутствовать?
— А можно? — поперхнулся тот пивом.
— Как заказчик имеете право и присутствовать, и даже участвовать. Способ тоже на ваше усмотрение.
— А что способ? Я как-то не задумывался, честно говоря. Если по-нашему, по-простому… — Зарик сделал такое движение, словно опускал дубинку на чью-то голову.
— Никаких проблем, — безрадостно кивнул Секвестр. — Но есть масса других вариантов. Можно быстро и безболезненно, например, простая остановка сердца. Имитация несчастного случая…
— А это как?
— Если не выходя из дома, то я бы предложил падение с лестницы.
— Вдвоем? — засомневался Зарик.
— Вторая жертва может стоять внизу. Тогда первая при падении сломает ей шею. — Секвестр слегка оживился. — На свежем воздухе вариантов, конечно, больше. Самое простое, я бы даже сказал, вульгарное — попасть под несущуюся телегу. Кроме того, их могут покусать бешеные собаки, или организовать нападение бандитов — тоже неплохой вариант. Можно что-нибудь загадочное, чтобы потом вся улица год судачила. Если хотите пострашнее и покровавее, то рекомендую тигра-людоеда, очень занимательное и поучительное зрелище…
Побледневший Зарик оглянулся на Местифуфеля. Как он ни мечтал разделаться с женой и с тем чиновником, сейчас спокойное перечисление Секвестра показалось ему жутковатым. Но демон только весело, даже с гордостью подмигнул ему: дескать, я же говорил! Профессионал!
А собственно, что он переживает? Он хотел отомстить? Так теперь появилась прекрасная возможность, специалист предлагает свои услуги, причем все уже оплачено! Слово «оплачено» сразу успокоило Зарика. Раз оплачено, нечего время тянуть, надо действовать.
— Господин Секвестр, — сказал он деловито, перебивая того на полуслове, — я думаю, нам надо отправиться на место, а там уж и решим, как будем действовать.
— То есть с вашим непосредственным участием? — На тонких губах Секвестра проявилось бледное подобие улыбки. — Прекрасно. Люблю, когда заказчик может понять и оценить мои действия. А ты с нами? — спросил он у Местифуфеля.
— Нет, я здесь подожду, кое-какие мыслишки появились, надо подумать.
— Дело твое. Господин Зарик, давайте руку.
Зарик решительно положил свою ладонь на протянутую ему раскрытую ладонь Секвестра. Тот сжал ее пальцами так, что кончики ухоженных, покрытых светлым серым лаком ногтей впились в кожу, сказал какое-то короткое непонятное слово, и они исчезли с поляны.
Оставшись один, Местифуфель небрежным движением смел со стола все, что на нем было. Не долетев до земли, все эти бутылки, графинчики, стаканы, сигары и прочее растворились в воздухе. Вместо них на опустевшую поверхность с мягким шелестом легла большая карта. Демон вытащил из внутреннего кармана фрака тонкую палочку сантиметров тридцати длиной и медленно провел ею над картой. Палочка потрескивала, кончик ее слабо светился. В некоторых местах треск становился громче, там Местифуфель делал пометки. Закончил, убрал палочку, задумчиво уставился на карту. Пометок на ней было довольно много.
— Оч-чень неплохо, — негромко сказал он сам себе. — Процент грешников… — Он снова полез в карман, достал малюсенький калькулятор и с ловкостью, явно приобретенной многолетней привычкой, застучал острым ногтем указательного пальца по крохотным кнопочкам. Результат, высветившийся в окошечке, привел его в восторг. — Дивное местечко! Неужели наконец повезло?
Местифуфель бросил калькулятор на стол, а сам рухнул в кресло и расслабился в нем на несколько минут. Перед его внутренним взором проплывали упоительные видения. Вот он, вернувшись в офис, спокойно и деловито, исполненный чувства собственного достоинства, передает оператору краткий рапорт о посещении мира, найденного поисковым амулетом. Естественно, сразу появятся слухи, все захотят узнать новость от него, из первых рук! А он ни с кем не станет разговаривать. Закроется в своем крохотном кабинетике… просто неприлично крохотный у него кабинет. Если честно, то это бывший чулан. Но надо быть благодарным, что хоть его дали, когда после той гнусной истории турнули из старших демонов. Простым демонам отдельные кабинеты вообще не полагаются, это ему за былые заслуги, наверняка кто-то из старших заступился.
Так вот, значит, закроется он в своем кабинетике и будет писать докладную записку. Главное, суметь правильно составить все обоснования. А чего их не составить, когда рядом ни одного филиала, а скопление миров вокруг Лагосинтера… Местифуфель вытащил маленький карманный справочник, быстро пролистал его, нашел нужную страницу и восторженно вздохнул. Как только раньше никто на этот Лагосинтер не наткнулся! Великолепнейшее местечко — в зону действия попадает столько миров, что филиал здесь не просто уместен и перспективен, он вполне может стать одним из основных… вот это шанс! Скоро, скоро все его мечты, все его надежды будут близки к осуществлению! Лишь бы только никто дорогу перебежать не успел, желающие воспользоваться чужими трудами в их конторе толпами ходят… Надо сразу составить план, как им противодействовать.
Кстати, о противодействии. Он встал с кресла и снова подошел к карте. Надо же проверить, какие неучтенные силы здесь могут противостоять. Похлопал себя по карманам, вытащил очередную игрушку — сканер. Тщательно все проверил, поморщился. Похоже, магия в этом мирке является довольно существенным фактором…
Для уверенности он прошелся со сканером по рощице, потом еще раз проверил соответствующее место на карте. Да, магия в этом мире явно стояла на достаточно высокой ступени развития. Как неприятно. Местифуфель сердито швырнул прибор на стол и снова плюхнулся в кресло. Ничего страшного, конечно, но надо продумать все как следует, иначе потом может возникнуть неприятная суета.
Демон снова подошел к столу, рассеянно повертел в руках сканер, сунул его в карман. В голове его уже вертелись первые строчки докладной записки. Не глядя, машинально стал складывать карту. Легкий хлопок за спиной заставил его обернуться. Это вернулись Секвестр с Зариком. Демон, бережно поддерживая за талию бледного, с подгибающимися ногами человека, подвел его к креслу и усадил. Зарик, вся одежда которого была покрыта пятнами крови, мелко дрожал и его явно мутило.
— Привычки нет, — снисходительно кивнув на него, пояснил Местифуфелю Секвестр. — Ты ему коньячку, что ли, плесни, а то неделю будет икать.
— Слабоват оказался? — Местифуфель, не затрудняя себя больше устройством бара на столе, просто вытащил из-за пазухи граненый стакан, до половины наполненный ароматной янтарной жидкостью, и сунул Зарику в руки.
— Я же говорю, привычки нет. Но фантазия! Кое-что из его идей надо будет записать для памяти. — Секвестр глянул на стакан и втянул воздух длинным носом. — И чего добро переводишь? Все равно он не оценит, ему бы и «Дербента» хватило.
— Нет, нельзя. К «Дербенту» привычка нужна, а они здесь вообще в основном пивом пробавляются.
— Низшая форма жизни, что с них взять. Ладно, если я больше не нужен, то пойду, пожалуй.
— А может, посидишь немного, отдохнешь? Природа вон смотри какая. — Местифуфель помахал неопределенно хвостом. С Секвестром он не то чтобы дружил, этого понятия в их фирме вообще не было, но доверял ему настолько, насколько вообще один демон мог доверять другому. По крайней мере с ним можно было и посоветоваться.
— Не могу, работы много. — Секвестр с легким недоумением взглянул сначала на предложенную природу, потом на Местифуфеля. — Оператору что передать?
— Скажи, скоро вернусь. А хорошее местечко, правда?
— Неплохое. Чиновников много… Будешь разрабатывать?
— Попробую. Ты пока там в конторе не болтай, ладно? Проверить еще кое-что надо.
Секвестр молча кивнул и испарился. Местифуфель немного постоял, глядя на траву, примятую в том месте, где только что стоял демон, потом вздохнул и повернулся к Зарику.
Тот, уже вливший в себя большую часть содержимого стакана, приветствовал его улыбкой, вовсе перекосившей и так не слишком очаровательную физиономию.
— Понравилось? — холодно спросил Местифуфель.
— Это было ужасно! — с чувством выкрикнул Зарик, но глаза его загорелись мрачным восторгом. Он вылил в рот последние капли коньяка из стакана, шумно сглотнул и продолжил уже. нормальным голосом: — Я ему только сказал, как я мечтал, что бы я с ними сделал, а он говорит: «Хорошо, сейчас попробуем». «Даже, — говорит, — интересно, как это будет выглядеть». — Он перевел взгляд на свою заляпанную кровью одежду и закончил совсем тихо: — Вот и посмотрели.
— Ну что ж, поскольку первые ваши желания выполнены, я вас на время оставлю. — Местифуфель встал, и кресло тут же испарилось. Стол дернулся и тоже исчез. — Амулет у вас, как меня вызывать, вы знаете, когда…
— Э-э… господин Местифуфель, пока вы не ушли! У меня тут еще желание образовалось. Я подумал, жить все равно где-то надо, так ну ее, эту столицу, поставьте мне дворец прямо здесь. И чтобы с фонтаном!

Ехали быстро, не отвлекаясь больше ни на болтовню, ни на игры с арбалетом. Через пару часов на горизонте появилось размытое темное пятно. Постепенно оно оформлялось, приобретало все более четкие очертания и, наконец, стало понятно, что посреди безлюдной степи стоит дворец. То, что амулет находился именно там, ни у кого не вызывало сомнений. Арра и Джузеппе просто чувствовали это, а Ганц исходил из элементарной логики.
Когда подъехали настолько близко, что стало возможно любоваться затейливой архитектурой, решили остановиться. Отдохнуть, перекусить и подумать. Арра раздала засохшие лепешки, которые она напекла впрок на постоялом дворе, щедро выделила по три жгутика вяленого мяса из своего неприкосновенного запаса. Сняла бурдючок с чистой, хотя и неприятно теплой водой. Про костоломку никто даже не вспомнил, перед работой ни маги, ни наемные убийцы алкоголь не употребляют.
— Ни о чем подобном даже не слышала никогда. — Девушка энергично грызла лепешки, оставив мясо на сладкое. — Чтобы вот так, вдруг, дворец появился… это какая же мощность у амулета должна быть? Мало того — дворец, так еще парк вокруг, ограда кованая… У нас в Эсмерре заборчик попроще был.
— Ограда как раз несерьезная, больше для украшения, чем для защиты, — Ганц, наоборот, отложив лепешки в сторону, терзал мясо, — и вообще на неприступную крепость это мало похоже. Но дуриком туда соваться все равно нельзя.
— Ты что-то хочешь предложить? — невнятно проурчал Джузеппе. Он аккуратно вложил мясо между двух лепешек и теперь пытался есть все одновременно. Получалось не слишком хорошо — волокна мяса застревали в зубах, растягивались и рвались, а сухая лепешка крошилась.
— Не хочу. У меня нет опыта в таких делах. Я только сказал, что сначала надо изучить обстановку.
— Говорил, специалист по магам, — ехидно заметила Арра. — А теперь: «опыта нет»! Как тебя понять, убийца?
— Нет опыта работы с враждебными магическими амулетами, — спокойно пояснил Ганц. — Подумай, птичка, если я его даже не чувствую, как я его искать буду? У меня ведь была довольно узкая специализация — выследить объект, подобраться к нему и убить. Ну, еще смыться благополучно. Все. С нашей теперешней задачей это немного не совпадает, правильно я понимаю?
— Правильно, правильно, — вместо Арры ответил Джузеппе. — Значит, говоришь, разведка?
— Да. Я вполне могу перебраться через этот заборчик, посмотреть, что там и как, сколько народу крутится, есть ли охрана и все такое.
— Нет смысла, — поморщилась девушка. — Кроме того, если там охрана, да еще толково обученная, они могут тебя скрутить.
— Меня? — насмешливо поднял брови Ганц.
— Ты не понял. — Магистр запихнул в рот последние куски лепешки с мясом, ладонью стряхнул крошки с бороды. — Чтобы выяснить то, что нас интересует, вовсе необязательно идти на разведку, так сказать, персонально. Ни тебе, ни кому-либо другому. Арра, покажи ему.
— Сейчас. — Она поднялась с травы, встала лицом к дворцу, зажмурилась и вытянула вперед руки раскрытыми ладонями вверх. Через несколько секунд ее пальцы задрожали, несколько мелких молний сорвались с легким треском и ушли в небо. Девушка расслабилась, открыла глаза, тряхнула головой. — Ничего не понимаю!
— Такая сильная защита? — удивился Джузеппе. — Тебе помочь пробить?
— Нет, дело не в защите. Подожди минуту, я еще раз попробую.
Ганц. открыл было рот, но Арра обожгла его таким выразительным взглядом, что он только пожал плечами. Впрочем, не отказав себе в удовольствии пробормотать: «Как скажешь, птичка!»
Она отвернулась, резко встряхнула кистями, дунула на ладони. Сцепила руки в замок, медленно подняла их вверх и легко, как профессиональная балерина, крутанулась на месте. Потом замерла, подняв голову, выпевая короткое мелодичное заклинание и внимательно наблюдая, как над ней конденсируется серебристое, слабо мерцающее облачко. Облачко густело, уплотнялось, быстро вытягиваясь и сплющиваясь в диск. Ганц зачарованно смотрел, как серебристый диск сначала пульсировал, наливаясь алым светом, но когда он взорвался крохотным ослепительным фейерверком, успел поддержать пошатнувшуюся девушку.
— Что с тобой?
— Все нормально, просто устала. — Она с силой потерла ладонями лицо, слабо улыбнулась. — Привычки нет.
— Потому что непроизводительно тратишь энергию, — брюзгливо заметил Джузеппе. — Тренироваться чаще надо. Ладно, что ты выяснила?
— Странно это как-то. — С ненавязчивой помощью Ганца Арра опустилась на траву. Посидела несколько секунд, потом легла и продолжила, задумчиво глядя в небо: — У меня получается, что там только один человек.
— Необитаемый дворец? — удивился Ганц.
— Почему необитаемый? Раз один обитатель имеется, значит, уже жилой, — не согласился Джузеппе.
— А ты уверена, что не ошиблась, птичка? — Ганц с сомнением смотрел на Арру.
— Уверена. И не называй меня птичкой, — ответила она не пошевелившись.
— А почему бы ему и не быть там одному? — Магистр обращался к Ганцу, но смотрел в сторону беломраморных стен, виднеющихся сквозь зелень парка. — Какие у тебя, собственно, возражения?
— Да никаких… просто одному в таких хоромах тоскливо. Бродит, наверное, из комнаты в комнату, как сирота…
— А чего ему бродить? Он, я думаю, делом занят, — почему-то сердито сказала Арра.
— Какие у него могут быть дела?
— Порядок поддерживать. Там одних полов сколько! И небось паркет везде. С утра до вечера тряпкой махать.
— Сомневаюсь я, что хозяин этого дворца сейчас паркет драит, — хмыкнул Джузеппе, отводя наконец взгляд от дворца. — Ганц вон тоже один на своем постоялом дворе был. А полы там не особенно блистали. — Он встал и потянулся. — Все поели-попили, отдохнули? Теперь, я думаю, имеет смысл заглянуть, побеседовать с этим, как наш убийца выразился, «сиротой».
— Эй, а каков все-таки план кампании? — встрепенулся Ганц. — Давайте решим, как заходим, как действуем внутри, кто чем занимается. Что ищем, в конце концов!
— Заходим в зависимости от состояния ворот. — Магистр, махнув рукой, чтобы они двигались следом, отвечал уже на ходу, потому что лошади, привлеченные островком особо сочной травы, отошли от хозяев метров на пятьдесят в сторону. — Внутри первым делом отыскиваем того самого единственного обитателя, которого почуяла Арра. Враждебный амулет наверняка будет у него, так что дальше все элементарно. Амулет отнять и уничтожить, с хозяином разобраться в соответствии с его поведением. Я осуществляю общее руководство. — Джузеппе, забравшись в седло, с высоты роста Гладиолуса осмотрел спутников, еще стоящих около своих лошадей. — Арра выполняет магические действия в соответствии с моими указаниями, а ты осуществляешь физическую поддержку. По-моему, все предельно ясно, не так ли?
Арра кивнула, взлетела в седло, не коснувшись стремян, и сразу поехала вперед. Гладиолус, не дожидаясь команды Джузеппе, двинулся за Искоркой.
Ганц еще повозился немного около Булки, недовольно ворча, поправил сумки, подтянул подпругу, проверил арбалет. Без лишней лихости твердо поставил ногу в стремя, поднялся и деловито, несуетливо, опустился в седло. Слегка покачиваясь в такт размеренному шагу лошади, продолжал рассуждать негромко:
— Непонятно все-таки, ну что человеку одному во дворце, даже и в магическом, делать? Одичает ведь совсем без компании…
Своих спутников он догнал уже у самых ворот. Ворота наводили на мысль, что тем, кто находится за ними, даже мысль про недружественное вторжение в голову не приходит. Эти легкие ажурные решеточки никак не производили впечатления способных остановить не то что опытного вооруженного человека, а даже мальчишку с рогаткой. Единственное, для чего они могли служить, это для украшения. Ну, еще для обозначения границы сада.
— Проверь, не заговоренные ли, — негромко попросил Арру Джузеппе. — Мне кажется, что нет, но в таком деле лучше лишний раз удостовериться, — пояснил он, обращаясь к Ганцу.
— Это точно! — с чувством согласился тот, внимательно глядя, как Арра снова занялась какими-то сложными пассами.
Наконец она вытерла рукавом вспотевший лоб и доложила так же негромко:
— Нет, не заговоренные. Магия чувствуется, та самая, очевидно, дворец получен с помощью амулета…
— А откуда ты знаешь, что это та самая магия? — заинтересовался Ганц.
— Такие же ощущения от магической волны. Она слишком жесткая.
— Понял? — ехидно спросил Джузеппе.
— Ага. — Ганц неуверенно кивнул.
Арра спрыгнула с лошади, подошла к воротам, осмотрела их и позвала остальных:
— Здесь открыто. Собственно, все логично, если мужик там один, ему проще не запирать ворота, чем бегать открывать на каждый стук.
— Конечно, здесь же посетители толпами ходят, — не удержался Ганц, тоже спешиваясь и подходя к ней.
Через несколько секунд к ним присоединился Джузеппе. Лошадей решили оставить здесь во избежание лишнего шума.
— Вообще-то лишний шум — это не так уж плохо. — Ганцу показалась, что Арра занервничала, и он решил немного ее развеселить. — Можно было бы влететь всем троим на полном скаку, сметая и топча все на своем пути. Поджигать еще тоже очень… — Напоролся на ледяной взгляд девушки и, сразу стушевавшись, начал оправдываться: — Я же ничего не говорю, просто такой налет очень эффектно выглядит! Этот дяденька, что здесь обосновался, вполне мог бы испугаться и сразу отдать нам амулет…
— Пошли. — Джузеппе не прислушивался, о чем там идет разговор за его спиной.
Он слегка потянул ажурную створку и неожиданно легко протиснул свое полное тело в образовавшуюся узкую щель. Арра, естественно, тут же последовала за ним. Ганц, хотя по своему телосложению вполне мог проскользнуть между прутьями, открыл ворота пошире, неторопливо вошел и аккуратно притворил их за собой.
Собственно, в этот момент можно было ожидать всего чего угодно. Хотя Арра и утверждала, что во дворце только один обитатель, это вовсе не означало, что незваных гостей не ждут какие-нибудь магические ловушки. Но ничего не произошло. Не грянул гром с поражающими молниями, не было смерча, выбрасывающего пришельцев за пределы сада, даже колючие кусты не выросли на дороге перед ними. Только легкий теплый ветерок и солнце на ясном небе. Арра посмотрела на Джузеппе, поправила меч за спиной и, напряженно оглядываясь, сделала первые шаги по дорожке, посыпанной золотистым песком. И снова ничего не случилось. Она остановилась, пожала плечами, сказала очень тихо, почти шепотом:
— По-моему, все в порядке…
— Значит, идем дальше. — Магистр, тяжело дыша, последовал за ней.
Замыкающим двинулся Ганц. Он не менее внимательно, чем Арра, смотрел по сторонам, но физиономия его сохраняла привычную жизнерадостность.
А сад был чудесен. Дорожка вилась среди незнакомых деревьев, ветви которых сгибались под тяжестью плодов. Какие-то птицы выводили мелодичные трели, спрятавшись в густой листве, а огромные, с ладонь величиной, бабочки неторопливо порхали над неестественно яркими цветами, сплошным ковром, как простая трава, растущими между деревьями.
Ганц с интересом посмотрел на бледно-розовый пахучий и липкий от сладкого сока фрукт, висящий прямо над дорожкой, но трогать не стал, верный своему правилу, что от магических штучек добра не бывает. Джузеппе обернулся и одобрительно кивнул ему. Выглядел магистр так, словно тащил очень тяжелый груз, тонны примерно четыре.
В шум листвы и пение птиц органично вплелся еще один нежный^журчащий звук.
— Откуда здесь вода? Не понимаю, — громким шепотом удивился Ганц.
— А откуда здесь все остальное, ты понимаешь? — так же шепотом огрызнулась Арра.
Песчаная дорожка вывела их на большую поляну, раскинувшуюся перед парадным входом во дворец. Прямо перед ними посередине поляны выбрасывал высоко вверх струи воды большой фонтан. Ветерок относил мелкие брызги в сторону, и цветы в этом месте стояли словно покрытые росой. Около фонтана на странно выглядящей, но, очевидно, очень удобной лежанке устроился на солнышке человек. Сначала им показалось, что он дремлет, но человек приподнял голову и уставился на них. Потом сел, придерживая правой рукой обмотанное вокруг бедер пушистое розовое полотенце, единственную свою одежду. С заметным трудом сфокусировав взгляд, он промычал что-то маловразумительное.
— Что это с ним? — Эсмеррская школа была заведением достаточно закрытым и порядки в ней были строгие, так что Арре не слишком часто приходилось видеть людей в подобном состоянии.
— Пьян, — коротко ответил Джузеппе.
— В лоскуты, — весело подтвердил Ганц. — Ясное дело, вы только посмотрите, ребята, сколько бутылок пустых по поляне валяется. Столько выпить, так это и от колодезной воды окосеешь!
— Амулет кто-нибудь видит? — не слушая его, спросил магистр.
Человек снова попытался что-то сказать, явно не гостеприимное, потом угрожающе взмахнул рукой и схватился за медальон, висящий на шее.
— Арра! — крикнул Джузеппе, указывая на амулет.

Зарик, в общем-то, даже не успел понять, как все это произошло. Раз-два и все готово. Местифуфель исчез, а он остался один посреди огромного, изумительной красоты дворца. Мелькнула мысль, что надо было бы к такому дворцу два десятка слуг потребовать, Зарик даже взялся было за висящий на шее медальон, но передумал. Слуг, людей и все прочее он закажет потом. А сейчас один будет наслаждаться этим великолепием. Будет бродить по роскошно убранным комнатам, глядеться в огромные зеркала в позолоченных рамах, вертеть в руках искусной работы драгоценные безделушки, распахивать шкафы и рыться в них, разбрасывая вещи, и знать, что все это принадлежит ему. Ему! Нет, слуги сейчас были вовсе не нужны, такими чувствами надо упиваться в одиночестве.
Из окна он увидел поляну и фонтан на ней и потерял от восторга дар речи. Дело было не в том, что он впервые увидел подобное — в Скайле, где Зарик жил раньше, на центральной площади тоже стоял фонтан. Но там это была большая серая фигура неизвестного зверя, из пасти которого тонкой пульсирующей струйкой стекала вода, образуя не слишком убедительный водоемчик. Опознать зверя было невозможно, потому что городские мальчишки, искренне считающие фонтан своим законным местом отдыха, давным-давно от скуки и из хулиганских побуждений поотшибали все выступающие части. Лучше всего это гидротехническое сооружение работало в дождь, а в сильную жару вода высыхала, что не мешало ему считаться одной из главных городских достопримечательностей, посмотреть на которую обязательно приводили всех туристов и приехавших в гости деревенских родственников. Так что сам фонтан как таковой для Зарика новостью не являлся.
И разве могла та замусоренная лоханка сравниться с чудом красоты, которое Зарик увидел в окно! Он торопливо отыскал дверь на улицу и через большую застекленную веранду выбежал на лужайку. Полный восхищения, подставил руки под прохладные струи: И фонтан тоже был его, личный! Нет, по крайней мере сегодня точно никаких слуг! Зарик повернул голову и увидел стоящую рядом лежанку с мягким матрасиком и стопкой необыкновенно пушистых полотенец, а около нее среди цветов дожидались полдюжины картонных упаковок, из которых высовывались темные бутылочные горлышки. Пиво! То самое, которое так ему понравилось!
Первым делом он распотрошил одну упаковку и, сидя на траве, в несколько больших глотков выпил бутылочку пива. Вторую и третью бутылочку Зарик пил уже неторопливо, устроившись на краю фонтана и болтая ногами в воде. Потом ему пришло в голову, что если залезть в воду целиком, то будет еще приятнее. Он быстро сбросил с себя грязную одежду, с некоторым недоумением посмотрев на кровавые пятна — недавние события начали уже затуманиваться в его мозгу, — и голышом (единственное, что на нем оставалось, это амулет, снимать который Зарик не рискнул) прыгнул в фонтан, так что брызги полетели во все стороны.
Это было дивное наслаждение — в такую жару плескаться в прохладной чистой воде, но чего-то все-таки не хватало. Зарик опустился в воду до самого подбородка и задумался. Минут через пять его осенило. Ну конечно же, пива! Для полного счастья ему не хватало пива! Впрочем, этот вопрос решался элементарно. Зарик просто выбрался из фонтана, поставил на мраморный бортик оставшиеся от первой упаковки три бутылочки, рядом вторую, еще не открытую упаковку. Немного подумал и добавил третью. После чего с радостным криком снова плюхнулся в воду.
Когда Зарик наконец выбрался обратно, ему почему-то показалось, что доползти до лежанки на четвереньках будет гораздо проще, чем подниматься на ноги и идти. Зачем ему нужна была лежанка, он представлял себе не совсем четко, ведь вполне можно было поваляться и на густой мягкой травке, среди пружинящих цветов. Но раз он здесь хозяин и для него поставлена эта дурацкая лежанка, значит, он доберется до нее!
А главное, там есть еще пиво! Зарик приостановил свое медленное продвижение и, с трудом сориентировавшись, оглянулся на фонтан. Даже непонятно, куда могло подеваться столько пива? На бортике валялись обрывки картонных упаковок, вокруг — пустые бутылки. Они поблескивали на солнце темным стеклом, словно подмигивая. Десятки, сотни пустых бутылок! Зарика слегка замутило и он, тряхнув головой, снова упрямо двинулся к лежанке. Это от жары. Вот он сейчас хлебнет еще пивка и все пройдет.
Действительно, когда он наконец растянулся на мягком матрасике, прикрывшись большим полотенцем (Зарику понравилось розовое), и взял по бутылке пива в каждую руку, ему стало существенно лучше. Точнее говоря, стало так хорошо, что он даже спел пару народных песен, по нескольку раз повторяя припев и запивая каждый куплет пивом. Пустых бутылок на поляне значительно прибавилось. Наконец он решил, что неплохо было бы подремать. Уже проваливаясь в сон, счастливо улыбнулся. «Все мое!» — беззвучно шевельнулись его губы.
И вот такое ужасное пробуждение! Он даже слуг не стал заказывать, чтобы побыть одному, а тут явились неизвестно откуда трое незнакомцев!
Зарик, придерживая одной рукой полотенце, приподнялся, хмуро глядя на незваных гостей, хотел было сказать им: «Убирайтесь!», но получилось только невнятное, хотя и достаточно враждебное мычание. Эта отвратительная троица, два мужика и девица, о чем-то негромко переговариваясь, продолжали пялиться на него. Вот придурки, неужели не понятно, что он вовсе не хочет, чтобы они были здесь? Это его дворец, его сад, его фонтан, его пиво, наконец! И он вовсе не собирается делиться этим со всякими бродягами!
Кстати, о пиве, что-то в горле пересохло, наверное, поэтому и не выговариваются слова. Зарик не глядя попытался нашарить в траве бутылку. Тут ему пришла в голову мысль, что трое, все еще стоящие на песчаной дорожке в тени деревьев, увидев, как он достает и пьет пиво, могут принять это за приглашение. Он хотел махнуть им рукой, чтобы уходили, но даже такой простой жест у него не получился. Рука пошла каким-то нелепым зигзагом, пальцы зацепились за шнурок… Зарик покосился на свою грудь. Амулет уже не висел спокойно у него на шее. Натягивая шнурок и заметно разогревшись, он мелко дрожал, словно пытаясь сорваться. Конечно же, амулет! Как он сразу о нем не подумал! Сейчас он вызовет своего дружка Местифуфеля… нет, лучше своего дружка Секвестра, и уж тот устроит наглецам веселую прогулку, за ним не заржавеет! Эти уроды по частям будут вылетать с принадлежащей Зарику территории.
Ему наконец удалось выпутать пальцы из шнурка и поймать амулет. В ту же секунду один из мужиков, тот что пониже и с невзрачной, косой какой-то, бороденкой, резко вытянув вперед руку и, указывая прямо на него, на Зарика, крикнул громко и непонятно:
— Арра!
Девица, словно только и дожидалась этого крика, швырнула с короткого замаха горсть мелких золотистых звездочек, которые, как рассерженные осы, полетели к Зарику. Наперегонки с ними рванулся второй мужик, длинный и тощий, на бегу вытаскивая меч. Зарик понял, что не успеет вызвать подмогу, и попытался хотя бы скатиться с лежанки, но непослушное, отяжелевшее тело уже облепили звездочки, а подбежавший мужик с мечом резко стукнул его рукоятью в висок. Глаза Зарика закатились, и он, без сознания, распластался на матрасике.
— Абсолютно никакой необходимости, — сказала Арра, подходя к неподвижному телу и снисходительно глядя на картинно поднявшего меч Ганца. — Заклинание Звездной Сети полностью обездвиживает объект, без каких-либо дополнительных усилий.
— Ничего, так вернее, — без тени сомнения ответил он. — Заклинания — штука убедительная, но хороший удар по голове никому еще не повредил.
— Я бы сказал, довольно спорная формулировка, — к ним присоединился и Джузеппе. — Вы его не угробили, соединенными-то усилиями?
— Нет, — коротко сказала Арра.
А Ганц немного обиженно пояснил:
— У меня удар отработан. Минут двадцать, от силы полчаса без сознания, потом еще два дня голова побаливает. Никаких неприятных последствий для здоровья.
— Разумеется, никаких, — не упустила повода съязвить Арра, — два дня головной боли — это сплошное удовольствие!
— Я имел в виду, что он не умрет от этого, — совсем разобиделся Ганц. — Видишь ли, птичка, по сравнению со смертью головная боль — это всего лишь мелкое неудобство, почти развлечение. Это я как специалист тебе говорю.
— Не называй меня птичкой! — Арра шагнула к нему, поднимая руку.
— Прекратить! — Хотя Джузеппе не повысил голоса, спорящие замерли. — Потом подеретесь. А сейчас… — он мотнул головой в сторону медальона, подрагивающего на груди неподвижного Зарика, — попробуй снять. Только руками не трогай.
— Естественно, — коротко сказала Арра и вытащила из ножен свой эсмеррский меч.
Она осторожно подсунула острие под шнурок, потянула вверх, пытаясь просто разрезать. Шнурок задымился, издавая резкий, неприятный запах, пыхнул желтым огоньком. Арра быстро убрала меч, взглянула вопросительно на Джузеппе.
— Можно ему голову отрубить, тогда само снимется, без проблем, — влез с непрошеным советом Ганц.
— Шуточки у тебя… убийственные! — сморщилась девушка.
— А в чем дело? — пожал он плечами. — Нормальный профессиональный юмор.
— Отойди в сторонку, юморист, — попросил Джузеппе. — Арра, попробуй замораживающее. Только не бросай, а постепенно вводи, чтобы всю структуру разрушить.
— Сейчас. — Она быстро закрутила косу вокруг головы, вынула из кармана несколько шпилек, заколола. Пояснила, хотя ее никто ни о чем не спрашивал: — Чтобы не мешала.
Потом медленно повела ладонью над шнурком, сосредоточенно глядя вниз и беззвучно шевеля губами. Зарик дернулся, а неприятный запах стал сильнее.
— Ну как? — свистящим шепотом спросил Ганц.
— Отойди, — так же шепотом, неожиданно грубо ответил напряженно наблюдавший Джузеппе, — мешаешь!
Раздался негромкий мелодичный звон, и Арра, отшатнувшись, обессиленно опустилась на траву.
— Кажется, получилось, — сказала она. — Сейчас попробую разбить, отдохну только.
Джузеппе с Ганцем склонились над лежащим, разглядывая шнурок. Теперь он был голубоватого оттенка и какой-то полупрозрачный.
— Нормально. — Магистр выпрямился и огляделся вокруг. — Куда бы его… Ганц, у тебя вроде носовой платочек был. Расстели его вон там, в сторонке.
Ганц послушно вытащил из кармана измятый, замызганный платок, спросил задумчиво:
— Высморкаться, что ли, на прощание? Я ведь так понимаю, что мы с этим платочком больше не увидимся?
Но сморкаться не стал, только утер им сентиментальную слезу, якобы сбежавшую по щеке, да вздохнул душераздирающе, когда расправлял его на траве в указанном месте. Джузеппе не обращал на его представление никакого внимания, а Арра с удовольствием хихикала.
— Наигрался? Теперь отойди. Арра, давай. Разбивай около самого медальона, чтобы концы не болтались. — Магистр заметно нервничал. — Потом поднимешь на меч и постарайся попасть сразу на платок.
— Господин Трио, — девушка задрала подбородок, — только то, что я понимаю твое состояние, удерживает меня от оценки твоих подробных указаний!
— Извини, извини, — замахал он руками. — Молчу, ты все сама прекрасно знаешь, я помню, ты третья по списку выпускница.,
— Вот именно, — с достоинством кивнула она и с мечом в руках вернулась к неподвижному Зарику.
Аккуратно опустила лезвие на шнурок у самого медальона, надавила не слишком сильно. Раздался отчетливый хруст, и шнурок рассыпался на крупные полупрозрачные кристаллы. Арра подцепила освободившийся медальон на кончик меча и плавно двинула рукой, поднимая его. Потом покосилась на затаивших дыхание Ганца и Джузеппе и эффектно, по точно рассчитанной дуге сбросила его на расстеленный платок.
— Элегантно и изящно, — честно оценил ее действия Ганц.
— Дамские штучки, — проворчал в ответ Джузеппе. — Совершенно ни к чему выпендриваться.
Впрочем, говорил он еле слышно, почти про себя, чтобы Арра ни в коем случае не услышала.
— Итак, магистр, каковы наши дальнейшие действия? — Она небрежно ткнула кончиком меча в медальон.
— Элементарно, уничтожаем амулет и сматываемся, — ответил Ганц, которого никто не спрашивал.
— Не путался бы ты под ногами, убийца, — мрачно посмотрел на него Джузеппе, присаживаясь на корточки рядом с амулетом, — не мешай специалистам. Погуляй в сторонке, только руки в карманах держи. — И тут же потерял к нему всякий интерес. — Арра, давай сначала попробуем что-нибудь простенькое, для проверки защиты.
— Простенькое? Может, на разрыв? — с сомнением предложила девушка.
— Для начала сойдет. Вектор куда думаешь направить? Арра подумала, старательно разглядывая медальон, хмуря
брови и наклоняя голову то к одному плечу, то к другому.
— Вот так примерно будет хорошо, — наконец сказала она и чиркнула в воздухе кончиком меча. Над медальоном вспыхнула на долю секунды ярко-голубая стрелка.
— Чуть-чуть левее возьми, — посоветовал магистр. — По-моему, надо…
Ганц присел на траву рядом с одной из множества валявшихся темных бутылочек, наклонился понюхать, и на лице его расплылась довольная улыбка.
— Ребята, а я знаю, чем этот тип так насосался! Это все бутылки из-под пива. — Снова понюхал и добавил с видом знатока: — Из-под хорошего пива!
— А ну отойди! — рявкнул на него Джузеппе. — Кому было сказано, руками ничего не трогать!
— Я и не трогаю, я только… — начал объяснять Ганц, но маг уже снова повернулся к Арре:
— По-моему, на одну десятую градуса влево развернуть, не больше, тогда точно в центр попадешь.
— Так? — Стрелка снова вспыхнула.
— Пожалуй. Теперь бей.
Арра склонилась над амулетом, вытянула вперед руки со сцепленными в замок пальцами, прикрыв глаза, заговорила негромко низким тягучим голосом. Джузеппе не сводил с нее глаз, беззвучно шевеля губами, повторяя слова заклинания. Вокруг переплетенных пальцев девушки запорхали мелкие алые молнии. Продолжая говорить, она начала медленно разводить руки, потом резко встряхнула кистями и оглушительно хлопнула в ладоши. Молнии юркими змейками рванулись друг к другу, сливаясь в пылающий шар размером с кулак, и этот шар с бешеной скоростью спикировал прямо в центр медальона.
Амулет на мгновение затуманился, шар отскочил от него и с той же скоростью, стремительно разбухая, поднялся в воздух. Пролетев точно через то место, где за секунду до этого находилась голова успевшей пригнуться Арры, он лопнул над фонтаном. И девушка, и Джузеппе успели среагировать и спрятаться за высоким мраморным бортиком, так что взрыв не причинил им никакого вреда, а вот Ганца, который только что успел встать с травы, ударная волна сбила с ног. Ловкий, словно кошка, он умудрился, извернувшись, приземлиться на четвереньки, но одна из бутылок, в изобилии валяющихся по поляне, попала ему под коленку. Возмущенный вопль огласил окрестности. Арра и Джузеппе оглянулись, но без особого интереса. — Я же тебе сказал гулять в сторонке. — В голосе магистра не было ни капли сочувствия. — Твои крики нас отвлекают. Отойди. — И, больше не обращая на него внимания, заговорил с Аррой: — Крепкая штучка, оказывается, придется повозиться- Ты точечные взрывы внутренней структуры делала когда-нибудь?
— На практике, — кивнула она. — У нас лабораторные работы по этой теме были. Жалко, мы не знаем, из чего конкретно эта штука сделана. Проще было бы.
— Проще только на лабораторных и бывает. Это там все решения под готовый ответ подогнать можно. А в жизни… ну что, сначала попробуем составить ряд приближений Вольфера?
Ганц перестал тереть колено, поднялся и, негромко но выразительно излагая свое мнение о магах, магии, магических амулетах и тех болванах, которые разбрасывают всякий мусор где попало, из-за чего потом хорошие люди калечатся, похромал подальше от занятых делом Джузеппе и Арры, старательно обходя попадающиеся по дороге бутылки.
Зарик слабо пошевелился, но этого никто не заметил.
Боль в колене скоро прошла, и Ганц бродил по дворцу, с некоторым даже любопытством разглядывая роскошное убранство. Руки он, повинуясь приказанию Джузеппе, держал в карманах. Собственно, даже не столько повинуясь, сколько сознавая разумность этого. Мало ли, вдруг цапнешь ненароком какую-нибудь магическую безделушку, и потом… кто знает, что может случиться потом. Нет уж, пусть руки будут в карманах.
Тем не менее в помещении, которое сам Ганц определил как кухню, для того чтобы ничего не трогать, ему пришлось приложить некоторое усилие. Мало сказать, что там было пиво, точно такое, каким упился здешний хозяин. Вдоль светло-кремовых стен стояли целые штабеля упаковок с маленькими темными бутылочками. Надеясь, что Джузеппе сможет что-нибудь придумать, чтобы этой драгоценной находкой можно было воспользоваться, Ганц заторопился обратно во двор.
Арра и Джузеппе, потные и" уставшие, сидели на траве, глядя друг на друга. Между ними на обуглившемся по краям платке лежал амулет, целый и невредимый.
— Я же говорил, придется повозиться. — Джузеппе поднял грустные глаза на Ганца. — Ты что, нашел что-нибудь интересное?
— Ага, нашел. На кухне пиво стоит. Много. — Ганц показал руками, сколько пива он нашел во дворце. — Слушай, ты же магистр, нельзя ли…
— Нельзя, — вяло ответил Джузеппе. — Выкинь из головы, даже пробовать не стоит.
— Точно? А если…
— Нет, — перебил его магистр.
— Жаль, — вздохнул Ганц. Он потоптался на месте и, чтобы легче было выкинуть из головы мысли о недоступном пиве, заговорил о другом: — А чего вы мучаетесь? Можно же сделать, как я говорил — закопать поглубже и охранное заклинание наложить позлобнее! Какие проблемы?
— Закапывать бесполезно. — Магистр снова уставился на амулет. — Всякое заклинание, даже самое, как ты выражаешься, «злобное», опытный маг при желании и известном терпении может снять. А следовательно, новое появление этой пакости на поверхности будет только вопросом времени.
— Обязательно какой-нибудь придурок откопает! — энергично подтвердила Арра.
— Но зачем? Я имею в виду, зачем опытному магу нужно тратить силы, чтобы снять заклинание?
— Хотя бы из любопытства. — Джузеппе пожал плечами. — Чем оно сложнее, чем труднее его снять, тем интереснее попробовать свои силы. Ну и найти предмет, который спрятан с применением магической защиты, тоже интересно. Мало ли, что там может оказаться. Я сам, помню, почти полгода возился с одним заклятием.
— Снял? — с интересом спросила Арра.
— Разумеется. — Воспоминание о былых победах не развеселило магистра.
— А что нашел? — Ганца в отличие от девушки больше интересовала практическая часть.
— Клад старый, — небрежно отмахнулся Джузеппе. — Горшок с золотыми монетами, сотни четыре. Ничего интересного. Очень, помню, обидно было.
— Да, в вашем деле без разочарований тоже не обходится, — не совсем искренне посочувствовал Ганц.
И все трое уставились на предмет последнего разочарования, мирно лежащий на платочке.
— Пиромана бы сюда, — неожиданно вздохнула Арра.
— Кого? — рассеянно спросил Джузеппе.
— Пиромана. Это приятель мой. Пироман — не настоящее имя, конечно, просто кличка у него такая. Мы в один год в Эсмеррскую школу поступили, так он сразу там кричать начал: «Я пиромаг, я квалифицированный пиромаг», в смысле, что по огню специалист. Ну, ясное дело, ребята его после этого Пироманом прозвали. А как его на самом деле зовут, я, честно говоря, даже не помню.
— И что, — холодно спросил Ганц, — ты думаешь, он смог бы найти выход из положения?
— Думаю, да. Спалил бы этот амулет и все!
— Арра, такие амулеты не горят. — Тон у Джузеппе был укоризненный.
— У Пиромана все горит, — хихикнула она.
— Могучий маг, выходит? — Ганц поднял брови. — И каким же по списку он стал выпускником, первым?
— Не-ет, что ты! Он даже первого триместра не продержался. Понимаете, его же, кроме работы с огнем, ничего больше не интересовало, а это программа третьего курса. На первом только общемагическую подготовку читают, вот он и заскучал.
— Хулиганить начал? — довольно сурово спросил Джузеппе. Ему подобные гении тоже в свое время немало крови попортили.
— Скажем так, шутить. А у Пиромана, известно, какие могут быть шуточки…
— Что поджигал? — Судя по тону, каким был задан вопрос, Ганц почувствовал к незнакомому Пироману некоторое расположение.
— Да так, всякое. — Арра снова захихикала. — В основном директорскую персональную уборную.
— Уборную зачем? — не понял Джузеппе.
— Протестовал против привилегий. Почему, дескать, все ходят в общую уборную, а господин директор посещает персональную. Вот и стал караулить. Директор только зайдет, а Пироман тут как тут. Красиво горело, с фейерверками, огнями цветными… вся Эсмерра сбегалась смотреть.
— То-то директор радовался! — в отличие от магистра Ганц явно завидовал жителям Эсмерры.
— Не, он не оценил. Знаешь, когда ты оказываешься со спущенными штанами посреди фейерверка и при этом собирается толпа зрителей… В общем, Пиромана поймали и выгнали.
— И правильно сделали, — сухо сказал Джузеппе. — Подобная безответственность в стенах уважаемого учебного заведения не ведет ни к чему хорошему.
— А где он сейчас, чем занимается? — Если бы по какой-нибудь несчастной случайности Ганцу пришлось стать студентом уважаемого учебного заведения, он продержался бы там не дольше Пиромана.
— Понятия не имею. Мы и не видимся почти, он только иногда залетает деньжат перехватить.
— А, вот видишь! — обрадовался магистр. — Когда человек, вместо того чтобы честным трудом…
— Да что ты! — перебила его Арра. — Он ведь вообще-то славный парень, Пироман, просто в смысле работы немного… бестолковый. Ему бы все поджечь что-нибудь. — Она помолчала немного и, снова загрустив, добавила: — Вот я и говорю, он бы этот амулет запросто спалил…
Джузеппе подергал свою бороденку, сказал сердито:
— Глупость какая-то! Неуничтожимых амулетов не бывает. Решение должно быть, надо просто сосредоточиться, хорошенько все обдумать и найти его!
Несколько минут все трое сосредоточенно думали. Потом Ганц осторожно заговорил:
— Не уверен, что это имеет отношение, но работал я как-то с одним магом, так он ловушку со взрывом на меня поставил. Мне потом объяснили, как она действовала. Я, конечно, не очень хорошо все понял, но смысл был такой, что в момент взрыва там схлопывалось какое-то поле, ну вроде экрана или крышки… одним словом, энергия взрыва оставалась внутри. А раз выхода у нее не было, то все, что под этой крышкой… в общем, что-то вроде мелкой пыли там получилось. Ну очень мелкой пыли.
— Как же ты жив остался? — округлила глаза Арра.
— Так что я, сопляк, что ли, какой, в ловушки лезть, — удивился Ганц. — Я его туда пихнул. Но шандарахнуло тогда здорово, — добавил он почти мечтательно.
— А что, идея интересная. — Джузеппе смотрел не на него, а на Арру. — Если накрыть пологом…
— Простой полог не удержит, — качнула она головой, — если только соединить с…
— Знаю! — вскочил Джузеппе на ноги. — Надо сделать так: сначала закатить его в хипсо-сферу…
— А как ты его закатишь? — перебила Арра. — Туда только сунешься, руки до локтей сожжешь!
— На платке можно. Если ползком, то он выдержит.
— Не доползет, площадь маленькая. Слушай, а зачем нам полная сфера?
— Умница! — Джузеппе даже в ладоши хлопнул. — Полусферы над амулетом вполне хватит, а ее можно аккуратненько опустить, и ползти никуда не придется. Ты когда-нибудь с ней работала?
— Только в паре с преподавателем, — неуверенно призналась Арра. — Самим, без присмотра, нам не разрешали, так что я не знаю…
— А я тебе кто? С магистром, между прочим, дело имеешь! Так что под моим руководством… Только снизу как-то подстраховать надо, а то амулет уйдет в землю, откапывай его потом.
— Колевку разлить, — Арра засмеялась, — ее ничем не прошибешь!
— Точно! И полусфера намертво к ней приклеится. Так и сделаем. — Он обернулся Ганцу, с полуоткрытым ртом слушавшему всю эту тарабарщину, и с силой хлопнул его по плечу. — Спасибо за идею! Теперь точно получится. Ты заляг там, ближе к деревьям, на всякий случай. А мы сейчас.
Ганц послушно затрусил к краю поляны, добежав, плюхнулся на живот и, приподнявшись на локтях, стал смотреть, чем занимаются его товарищи.

Зарик с трудом приоткрыл глаза и тут же снова зажмурился — солнце стояло прямо над ним, и ослепительный свет отозвался резкой болью в голове. Впрочем, голова продолжала болеть, даже когда глаза были закрыты, в горле пересохло, вкус во рту… нет, об этом лучше не думать. Что же все-таки произошло?
Сначала он осматривал свой дворец, тогда все было в порядке… потом фонтан, прекрасно… потом… потом… эти трое?! Кто они такие? И почему Местифуфель позволяет… рука безуспешно попыталась нашарить медальон. Пришлось все-таки снова открывать глаза. Сощурившись, сквозь ресницы Зарик скосил глаза на грудь, но там ничего не было. Ограбили. Трое негодяев ворвались в его новенький дворец, избили его до полусмерти и ограбили, отобрали самое ценное, медальон! А Местифуфель ничего не знает и не придет на выручку. Надо что-то делать самому.
Он с трудом повернулся на бок и тут же увидел двоих грабителей. Девица и тот, что с кривой бороденкой, склонились над чем-то, лежащим на траве. Зарику не было видно, что там у них, но он ни секунды не сомневался, что это его медальон. И так же ясно ему было, что они хотят сделать с ним что-то нехорошее.
Понятно, что на него, на Зарика, давно никто не обращает внимания: ну лежит себе и лежит, никого не трогает. Их интересует только медальон, а до его законного владельца дела нет. Тем лучше, значит, если броситься неожиданно, то можно успеть схватить медальон и сразу вызвать Местифуфеля, а там… только где же третий? Может, он все-таки следит за ним? Как бы не помешал в решительный момент.
Зарик осторожно обвел поляну воспаленными глазами. А, вот и третий! Лежит в стороне, почти под деревьями, только голова над цветами торчит. «Вызову Местифуфеля, велю всем троим головы поотрывать и на колья насадить», — поймал он себя на мстительно-радостной мысли. Снова прикрыл на секунду глаза, представляя себе эту пленительную картину — три головы на кольях возвышаются над сплошным ковром цветов.
Но сначала надо было заполучить обратно медальон. Он снова пошевелился, разминаясь, приготовился резко вскочить на ноги. Двое около амулета встали, отряхивая руки и глядя вниз. Между ними набухал, пульсируя, безобразный лиловый купол. Зарик испугался, что сейчас произойдет что-то страшное, и, спрыгнув с лежанки, рванулся вперед. В тот же момент мужчина и девица тоже побежали, но не к Зарику, а в сторону деревьев, к своему третьему соучастнику. А тот вскочил и замахал руками. Кому? Зарику? Двое бежавших оглянулись и тоже начали махать руками.
— Назад! Ложись! Назад, дурак!
Кто это кричит? Какая разница! Грабители снова бегут к нему, но они не успеют, Зарик уже совсем рядом с амулетом, скрытым отвратительной, волнующейся пеленой.
— Мое! — торжествующе заорал Зарик, падая на колени. — Сейчае я вас всех! — И он погрузил обе рукн в лиловый туман…
— Мама! — успела взвизгнуть Арра, падая лицом в траву и зажимая уши руками.
Сначала была вспышка. Потом грохнул раскат грома. Дрогнула земля, с деревьев посыпались зеленые листья. Грохот прокатился над съежившимися, ослепленными вспышкой крохотными людьми, вминая их в землю. А потом наступила тишина.
Первым пошевелился Ганц. Неуверенно сел, стряхивая с себя листья, быстро, профессионально ощупал, все ли цело, повертел головой.
— Арра, Джузеппе, эй! Вы как, в порядке?
— Разумеется, нет, — слабым голосом сказал Джузеппе. — Мы живы?
— Разумеется, да, — с легким нетерпением сказал Ганц и, поднявшись на ноги, подошел к ним. Присел на корточки рядом с Аррой, продолжавшей лежать зажмурившись и зажимая уши, потряс ее за плечо. — Арра, хватит, поднимайся!
— Что? — Она подняла голову и посмотрела на Ганца круглыми от страха глазами. — Все уже кончилось?
— Откуда я знаю? — проворчал он. — Это вы тут специалисты. Может оно еще раз бабахнуть?
— Не должно. — Арра села, посмотрела не неподвижного Джузеппе. — А чего он лежит?
— Не решил еще, жив он или нет. Слушай, магистр, ты, если хочешь, продолжай лежать, скажи только, можно уже подойти посмотреть, что у вас получилось?
— Что надо, то и получилось, — ответила вместо магистра Арра.
— А ты уверена? Откуда знаешь?
— Уверена. Дышать легче стало, — объяснила она.
— Действительно, — немного удивленно подтвердил Джузеппе и, кряхтя, стал подниматься. Выпрямился, потянулся, осмотрел зачем-то ближайшие деревья и только потом кивнул:
— Пошли посмотрим.
Собственно, картина была не самая приятная. Гибель человека, пусть даже незнакомого и враждебно настроенного, вызывает тягостное ощущение. Тем более такая гибель…
Арра, Ганц и Джузеппе стояли над обугленным телом Зари-ка, и ни один не знал, что теперь сказать. Наименее сентиментальный из всех, Ганц, наконец кашлянул и почесал в затылке.
— Ну ладно, с этим ясно. А что амулет?
Арра сделала шаг, присела перед застывшей, словно стекло, прозрачной лужицей, в которую намертво вклеилась расплавившаяся серая клякса.
— Я же сказала, все в порядке. Амулет больше не существует. Мужчины тоже полюбовались несуществующим амулетом,
потом Джузеппе потянул Ганца за руку и сказал:
— Хватит. Пора отсюда убираться.
— Как это? — не понял тот. — Надо же похоронить, что ж мы, нелюди какие…
— Ты не понимаешь, Ганц. — Арра уже тянула его за вторую руку. — Магистр прав, надо сматываться.
— Да что случилось-то!
— Пойдем, Джузеппе тебе по дороге объяснит.
Они торопливо шли к воротам, и Джузеппе говорил, стараясь строить фразы покороче, чтобы не сбивать дыхания.
— Это чужая магия, не нашего мира. Она попала к нам только благодаря амулету. Очевидно, это что-то вроде проводника. А теперь, когда он перестал работать, она тоже, как тебе сказать, выдыхается. Арра, рассказывай ты, я тоже выдохся. — Все-таки магистр был человеком кабинетным, к физическим нагрузкам не привыкшим.
— Все это — и дворец, и фонтан, и деревья эти с цветочками — по сути является остаточным явлением действия в нашем мире явно посторонней магии другого мира. — Широко шагающая девушка никаких затруднений с дыханием не испытывала. — Поскольку амулет, перекачивающий энергию из их мира в наш, уничтожен, все, что создано посредством той магии, потянется обратно, в свой мир. Трудно сказать, каким образом это произойдет и через какой срок, но, если мы будем находиться здесь в это время, нас всех вполне может затянуть туда, вместе с цветочками.
— Подожди. — Ганц даже остановился. — Ты хочешь сказать, что вся эта усадьба в любой момент может схлопнуться и с нами внутри отправиться неизвестно в какой мир?
— В общем, да, — мило улыбнулась она. Джузеппе тоже утвердительно покивал.
— Так чего же мы еле ползем? — заорал Ганц и, схватив под руки своих соратников, рванул к показавшимся в конце дорожки воротам.

На опустевшей поляне было тихо. Эта тишина была абсолютной и давящей — ладно, пусть не слышно птиц и кузнечиков, но хоть бы лягушка квакнула! Нет. Даже ветер затих, перестав шелестеть листвой, даже струи фонтана, постепенно опадая, исчезли совсем. И все-таки среди этой тишины и неподвижности что-то начало происходить.
Около фонтана, на высоте примерно метра над землей, воздух стал сгущаться, и через некоторое время образовался тускло мерцающий оранжевым светом прямоугольник. С каждой минутой он пульсировал все сильнее, потом поляну осветила яркая вспышка, и на этом месте открылся портал. Курчавая голова с маленькими рожками, едва заметными в густых черных волосах, высунулась в появившуюся дверь, маленькие черные глазки быстро осмотрели поляну. Потом голова повернулась и раздраженно сказала кому-то невидимому:
— Я же тебе говорил, что высоко берешь! На метр над землей поднял, придется теперь скакать, как кузнечикам. — Волосатые руки оперлись о мерцающий нижний край портала, черт опустил ноги с копытцами и, подняв хвост вертикально, чтобы не зацепиться, спрыгнул на траву.
За ним сразу полез еще один, очень похожий на первого, только копытца у него были покрыты золотой краской. Задержавшись на краю портала, он перегнулся назад и потащил за собой большую коробку. На боку у нее была приклеена аккуратная, чертежным шрифтом выполненная этикетка: «Ликвидационный комплект». (Красивыми четкими этикетками был снабжен весь упаковочный инвентарь центрального отдела утилизации. Искренне считая это делом особой важности, их изготовлением и приклеиванием, не доверяя никому, лично занимался заместитель начальника отдела старший демон Совок.) Золотокопытный черт без всякого почтения швырнул коробку на поляну, потом спрыгнул сам. Точнее, даже не спрыгнул, а мешком свалился на траву и остался сидеть, отряхивая ладони.
Надо сказать, что черти, как и бесы, в общем-то ничем существенным, по крайней мере внешне, от демонов не отличаются. Те же рога-хвосты-копыта, те же мохнатые ноги и заостренные крепкие ногти на пальцах рук. Разница между ними в социальном положении. Если демоны являются интеллектуальной элитой «Ад Инкорпорейтед» и занимают достаточно высокие служебные уровни (над старшим демоном, например, остается уже только два начальника — дьявол и сам архидьявол), то чертей можно считать офицерским корпусом.
Существует, разумеется, среди них и строгая иерархия сродни армейской, в соответствии с которой младшего черта можно приравнять к сержанту-сверхсрочнику. Черт — это что-то вроде лейтенанта, а старший черт соответствует по своему положению капитану. Что касается бесов, то они, даже старшие бесы, — рядовой состав, работяги.
Соответственно и одеваются черти несколько поэлегантнее бесов (у тех костюм чаще всего составляет несколько ниток бус), но попроще демонов. Фраки, смокинги и костюмные пиджаки с жилетами в этой среде не слишком распространены. Отдельные жилеты, те да, пользуются достаточной популярностью. Только что прибывшие на поляну черти были одеты именно в них. На одном был замызганный жилетик алого, в далеком прошлом, цвета с крохотным кармашком для часов, из которого свисала короткая цепочка с брелоком в виде колоды карт (самих часов, впрочем, не наблюдалось). Застегивался жилет на эффектную лиловую пуговицу. Второй, тот что с вызолоченными копытами, щеголял в бирюзовом коротком жилете, расшитом бисером. Аккуратный ряд крохотных пуговок в тон был на месте, но черт их существование игнорировал, демонстрируя волосатую грудь.
Отряхнув ладони и почесав задумчиво мохнатую лодыжку, сидящий на земле черт оценил взглядом расстояние от нижнего края портала до земли, неторопливо поднялся на ноги и сплюнул.
— Смотри, и правда ошибочка вышла!
— Ошибочка вышла! — передразнил его первый. — Старших по званию надо слушать, а то больно умные вы все стали, мелюзга.
— Так я же все по формуле, как учили…
Формулы тоже с умом применять надо, понял, Жутик? Там же мильен поправок, все учесть невозможно. Поэтому тебе и говорят: прежде чем закреплять портал, проверь его, подвигай туда-сюда, оцени местные условия! Так нет, рубанул, как топором, словно опаздываем куда. Запомни, Жутик, наши клиенты свое отспешили, они уже никуда не торопятся.
— Слушай, Мордастый, достал уже своими лекциями! Подумаешь, промазал разок, всего на полметра вверх и поднял!
— Во-первых, не на полметра, а на метр. Во-вторых, ты, милок, не в первый раз промазал. Или, думаешь, я не знаю, чего Зелепукало за тобой неделю с поленом бегал? Он мне рассказывал, как ты его на два метра под землю загнал, аж трясся от злости. Полдня, говорит, копал, пока на поверхность выбрался! А в-третьих, кому сказано, полудурок, что старших по званию надо слушаться?! И если я черт, а ты младший черт, то твое дело не пасть свою поганую разевать, а мои указания выполнять, понял?
— Понял… — Жутик уныло переступил с ноги на ногу.
— А раз понял, то кончай сучить своими золотыми копытами и принимайся за работу. Где сопроводиловка?
— Вот. — Черт в бирюзовом жилетике торопливо достал из валяющейся на боку коробки и сунул в протянутую руку начальника несколько скрепленных вместе листков бумаги.
— Тэ-экс, значит… — Мордастый внимательно изучил документ. — Ясно. Ну что, заполняй квитанцию. Шапка обычная…
Он замолчал, ожидая, пока Жутик завяжет тесемочки клеенчатого фартука, извлеченного из той же коробки, и приладит на специальной дощечке большой разграфленный лист.
— Значит, шапка обычная, — повторил он. — Дальше пиши: мир категории «си», название местное, «Лагосинтер», название по каталогу «Ад Инкорпорейтед», ставь прочерк.
— Что, совсем новый, что ли, мирок? — без интереса спросил Жутик.
— Ненадеванный. Пиши дальше: сигнал подан поисковым амулетом, серия КС дробь ПК, большими буквами пиши, придурок, я же тебе большими буквами диктую… так, дальше, номер семнадцать сорок четыре восемьдесят два…
— Один семь четыре четыре восемь два. — Черт записывал так старательно, что даже кончик языка высунул от усердия.
— Принят оператором, младшим демоном Грипписом, в девятнадцать тридцать восемь по времени «Ад Инкорпорейтед»…
— Тут еще графа для местного времени.
— Потом в канцелярии проставят, мы, что ли, переводить будем? Сколько раз я тебе уже говорил, Жутик, никогда не старайся сделать чужую работу! Что там дальше?
— Ответственный за осмотр местности.
— Ага… Ну-ка, кого они в этот раз послали? А, Местифуфеля!
— Что, того самого?
— А других у нас нет. Записал? Значит, дальше: в соответствии с договором купли-продажи за номером шестьсот шестьдесят шесть девяносто четыре дробь пятнадцать, подписанным заинтересованными лицами, а именно жителем Лагосинтера по имени Зарик, без фамилии, с одной стороны…
— А почему без фамилии?
— Потому что она не указана. Тебе-то какая разница, была у этого типа фамилия или он давно ее потерял? Меньше писать только.
— Это точно.
— Вот и не отвлекайся. Значит, между местным уроженцем господином Зариком, с одной стороны, и представителем «Ад Инкорпорейтед», торговым агентом высшего класса демоном Местифуфелем, с другой, душа означенного господина Зарика переходит в полное и безраздельное владение упомянутой фирмы. Доставай тару.
Жутик, не глядя, сунул руку в коробку и вытащил оттуда довольно элегантную металлическую шкатулочку, на крышке которой замысловатой вязью было выгравировано «Для входящих грешных душ», и с почтительным поклоном передал начальнику. Мордастый надавил на затейливую букву «ш» в слове «грешных», и крышка с легким щелчком откинулась. Внутри шкатулка была разделена мерцающими перегородками на девять отсеков — три были еще пустыми, а в шести слабо пульсировали полупрозрачные шарики разного цвета, от светло-серого с неровными черными пятнами до полностью черного. Черт полюбовался на них и присел перед обугленной оболочкой, в которую превратилось тело бывшего господина Зарика.
— Смотри, как запеклось, сама и выбраться не может, — сказал он, осторожно поставил шкатулку на траву и, свободно просунув пальцы сквозь обгорелые останки, вытащил нечто прозрачное и слегка трепыхающееся. Ловким движением ладоней скатал это «нечто» в точно такой же шарик, какие уже лежали в шкатулке, и показал его Жутику:
— Ты только посмотри! В кои-то веки Местифуфель не облажался. Не душа, а просто конфетка!
Черный шарик скатился с ладони Мордастого и шлепнулся в отведенную ему ячейку.
— Порядок. — Крышка захлопнулась, и Мордастый отдал шкатулку Жутику. — Убери. Теперь приступаем к утилизации. Ну-ка, ответь мне, младший черт, с чего в данном случае начинается утилизация?
— С поискового амулета! — четко отрапортовал Жутик, убирая шкатулку в коробку. И указал пальчиком: — Вон он валяется.
— Н-да, с амулетиком, конечно, обошлись сурово, — покачал головой черт, — пиши: «Износ сто процентов, повторному возвращению не подлежит. На списание».
— На списание, — повторил Жутик, вытащил из коробки небольшой бумажный мешок с этикеткой «для мусора» и протянул его Мордастому. Тот подковырнул грязным ногтем лужицу с вплавленными в нее остатками амулета, небрежно бросил в этот мешок и старательно затянул тесемки.
— Дальше, согласно договору, господину Зарику были предоставлены следующие услуги… ага, это он Секвестра вызывал, это нас не касается… это тоже… получается, что нам с тобой, Жутик, только этот дворец убрать и вся работа! Записывай: дворец, проект стандартный, наполнение стандартное, с парком и фонтаном, износ… как оценишь износ, младший?
Жутик повертел головой, внимательно осматривая все вокруг, пожал плечами:
— Я так понимаю, что он не успел здесь особенно насвинячить. Бутылки только пустые по всей поляне разбросал, да вот здесь теперь заплатку надо будет ставить, где трава выгорела. Полпроцента, не больше.
— Оцениваешь в среднем верно, — согласился Мордастый. — А как в квитанции напишешь?
— Ну так полпроцента же… так и напишу.
— Какой ты все-таки тупой, Жутик, как ты жить дальше собираешься? Хорошо, напишешь ты полпроцента, и что ты с этого будешь иметь?
— А что я могу с этого иметь?
— С полпроцента? Ясное дело, ничего! А если мы напишем пятьдесят процентов износа?
— Так как же? Бурый на складе, когда принимать будет, проверит ведь? Что тогда будет? Или не проверит?
— А как ты думаешь, Бурому кушать не хочется? И когда он проверит, а проверит он обязательно, тут ты можешь не сомневаться, тогда будет то, что он получит свои двадцать процентов. А то, что осталось, мы с тобой поделим по-честному, двадцать процентов мне, девять с половиной — тебе.
— Но это же не поровну! — обиженно взвизгнул Жутик.
— А я разве сказал, что поделим поровну? — насмешливо поднял лохматую бровь Мордастый. — Я сказал по-честному. И поскольку я тебе, тупице, уже битый час втолковываю, как правильно процент износа в квитанцию вписывать, то, по-моему, вполне честно будет, если я получу в два раза больше тебя. Хочешь со мной поспорить?
— А почему тогда не десять, а девять с половиной? — Спорить с начальством Жутик совершенно не хотел, но продолжал чего-то добиваться.
— Реальный износ, — довольно терпеливо объяснил Мордастый. — Эти полпроцента куда-то девать надо. Не нам же с Бурым на себя их брать? И кончай скулить, оформляй квитанцию и будем дворец скатывать.
— Подожди, — встрепенулся Жутик, — здесь же пива должно было остаться! По сопроводилке, сколько его сюда отгрузили?
— Сотню упаковок, — сверился с бумагой Мордастый.
— Ну! А выпить он успел от силы полдюжины! Ну пусть даже десяток, что теперь, их обратно на склад сдавать?!
— Ай да Жутик! — просиял Мордастый, поняв суть вопроса. — Молодец, пацан, на глазах умнеешь! Значит, ты предлагаешь сейчас…
— Конечно! Бурому даже не скажем, заберем себе и поделим по… по… — Он замер, загипнотизированный мрачным взглядом шефа.
— Н-ну? И как же ты делить предлагаешь? — холодно спросил тот.
— По… по справедливости! — наконец сообразил Жутик. — Половину вам, половину мне, но я сам занимаюсь транспортировкой. Вы свою долю получаете без хлопот, прямо на дом. — Он с тревогой посмотрел на скучное лицо Мордастого и торопливо добавил: — И разумеется, кроме того, дюжину упаковок от меня, в благодарность за науку!
— Неплохо, — наконец удостоил его благосклонным кивком начальник. — Ладно, пусть будет по справедливости. Загружай сначала пиво, сам хочу посчитать, сколько его осталось.
— А… А куда его загружать?
— Да хотя бы вот сюда. — Мордастый вытащил из коробки здоровенный мешок с наклейкой «моющие средства», встряхнул его, расправляя, и тяжело вздохнул: — Эх, Жутик, хорошая у тебя голова, но сколько тебе еше учиться надо! Пожалуй, ты мне в благодарность за науку не одну, а пару дюжин упаковок должен поднести. Если по справедливости, конечно.
Пиво в один мешок не уместилось, пришлось доставать еще два. Всего Мордастый насчитал девяносто две упаковки, круглая физиономия его светилась от удовольствия. Жутик выглядел несколько более унылым, поскольку, пока таскал коробки, непрерывно занимался сложными математическими вычислениями. К сожалению, у него всякий раз выходило, что если бы он не влез со своей дележкой по справедливости, а предложил бы способ Мордастого, по-честному, как поделили процент износа, то пива у него в результате осталось бы гораздо больше. А теперь еще и транспортные расходы оплачивать из своего кармана…
— Порядок. — Мешки с пивом Мордастый лично заклеил широкими полосками скотча, не доверил младшему столь тонкую техническую операцию. — Самое главное сделали. Осталось только этот парк культуры и отдыха с аттракционами упаковать — и свободны.
— А регенерацию растительности на этом месте проводить не будем? — не слишком уверенно спросил Жутик.
— Че-го-о?..
— Ну, я имею в виду… по. инструкции… травкой там засеять, пропалина же остается.
— А кто проверять станет? Подумаешь, пропалина! Через пару лет на этом месте такой бурьян вырастет, причем сам, даже сеять не надо, что ее никто и со сканером не найдет.
Младший черт, естественно, спорить не стал, начальству виднее. Пусть будет бурьян. Тем более что он в этот мир скорее всего никогда больше не попадет. Вон их сколько, миров, и везде души грешные имеются, которые надо собирать.
Через полчаса работа была закончена. Дворец вместе с парком, поляной, полной цветов, и журчащим фонтаном был скатан в тугой рулон и аккуратно упакован в очередной мешок с этикеткой «Дворцы. Артикул МФП-17, б/у». Жутик опустился на четвереньки, Мордастый встал ему на спину и, слегка подпрыгнув, удобно уселся на нижний край портала. Сначала он принял все коробки и мешки, бережно опуская их на своей территории, потом подал младшему руку, помогая вскарабкаться. Через секунду без всяких внешних эффектов мерцающее окно исчезло и около степной рощицы, где Зарик еще сегодня открыл удивительную шкатулку, уже не было ни дворца, ни чертей… Только небольшой участок выжженной земли.

Ганц оглянулся через плечо и сказал немного удивленно:
— Надо же! Вроде и не так быстро едем,4а дворца уже не видно. Чувствуют лошадки, что место нехорошее, торопятся убраться подальше. — Он ласково потрепал Булку по шее. — А я, честно говоря, так и не разобрался, что мы такое сделали? Чувствую, что подвиг совершили, а вот в чем он, собственно, заключается, понять не могу.
Джузеппе, не отвечая, хмуро покосился на него, а девушка заинтересовалась:
— Почему ты решил, что это был именно подвиг?
— А что ж еще? Или нам кто-нибудь за труды заплатить собирается? Подвиг в чистом виде.
— Мы заставили враждебную магию убраться из нашего мира! — неожиданно звучным голосом сказал Джузеппе.
— Бона оно как… — уважительно протянул Ганц. — А мы ее как, насовсем вышибли или она еще вернуться может?
— Тебе что, больше не о чем разговаривать? — снова помрачнел магистр. — Скажи лучше, чем ты дальше заниматься думаешь? На своем постоялом дворе хозяйничать? Как это ты его обозвал, «Степной приют»?
— «Затерянный в степи», — поправил Ганц. — Да нет, наверное, чего там сидеть. Тем более что все кладовки пустые, а одним гшвом сыт не будешь.
— Разве еда — это проблема? Договоришься с ближайшими фермерами, они тебе все привозить будут.
— Нет, — снова отказался Ганц, — скучно. Я лучше опять бродить пойду, вон хоть с Аррой вместе. Арра, птичка моя, ты теперь куда направишься?
— В столицу, как с самого начала собиралась. И не называй меня птичкой! — запоздало вспомнила она.
Ганц улыбнулся:
— А давай ты меня наймешь на работу? Я буду твоим телохранителем, совсем недорого, согласна?!
— Еще чего, — фыркнула Арра.
— Ах вот ты как со мной, — старательно скроил обиженную физиономию Ганц, — ну и пожалуйста, ну и ладно! Мне и самому с тобой связываться неохота, я лучше к магистру телохранителем пойду! Джузеппе, ты возьмешь меня?
— Мне-то телохранитель зачем?
— Мало ли… жизнь сейчас такая, что никогда не знаешь… Кроме того, я и другие обязанности выполнять могу, за порядком в доме, например, следить. Я ведь ужасно чистоплотный.
— Ужасно, это точно! — засмеялась Арра. В этом мы сами убедились. Ты еще скажи, что ты самый лучший повар.
— Я бы сказал, — вздохнул Ганц, — но вы же не поверите.
— Ни за что не поверим! — немного развеселился Джузеппе. — Слушай, убийца, а я придумал, как ты деньги сможешь зарабатывать. Вот представь себе: заходишь ты в трактир, заказываешь себе кружечку пива и начинаешь трепать языком про свои приключения. На самом интересном месте останавливаешься, вроде как у тебя в горле пересохло, а денег на пиво больше нет. Я твоей болтовни наслушался, так что гарантирую: тебя в любом трактире напоят, накормят и деньжатами не обидят!
— Магистр! — с невыразимым презрением в голосе процедил Ганц. — Учить он меня будет! А чем я, по-твоему, последние пару лет занимался?
В это время в своем крохотном кабинетике демон Мести-фуфель отложил в сторону перо и промакнул написанные строчки внушительным пресс-папье. Хотя в его распоряжении была масса различных технических средств, он предпочитал составлять свои документы по старинке, от руки, остро заточенным гусиным пером.
Перо это, кстати, ему подарил в свое время тот самый поэт. И хотя в результате от его творчества у Местифуфуля ничего, кроме неприятностей, не образовалось, зла на поэта он не держал. Хорошие стихи торговый агент высшего класса ценил, поскольку искренне считал, что они украшают жизнь.
Демон вынул из ящика стола папочку густого малинового цвета и аккуратно сложил в нее тонкую стопку исписанных листков. На самой папке крупными буквами старательно вывел: «Отчет о проведении первичной разведки мира Лагосинтер. Рабочие предложения по внедрению». Полюбовался каллиграфической надписью, встал из-за стола и, прижимая драгоценную папку к груди, двинулся по коридору, звонко цокая копытцами.
В конце коридора, перед дверью начальника отдела, Мес-тифуфель остановился, деликатно постучал костяшками пальцев. Из кабинета донеслось глухое ворчание. Он достаточно хорошо был знаком с Ноизаилом, чтобы узнать в этом ворчании разрешение войти.
Старший демон Ноизаил терпеть не мог распахнутых дверей, поэтому Местифуфель приоткрыл дверь совсем чуть-чуть и скользнул в кабинет. Старший демон Ноизаил терпеть не мог, когда рядом с ним кто-то топает, поэтому Местифуфель мягкими, скользящими шажками подошел к столу начальника, старательно пытаясь согнать с лица довольную улыбку, так как старший демон Ноизаил терпеть не мог веселых лиц… Дело в том, что старший демон Ноизаил несколько засиделся в старших демонах, поэтому последние пару сотен лет его многое раздражало. А ведь каким очаровательным, каким душкой он стал бы сразу, как только получил бы звание дьявола!
— Ну? — сурово рыкнул старший демон Ноизаил, с отвращением покосившись на почтительно склонившегося перед ним демона — до чего же гадкая физиономия у этого Местифуфеля!
— У меня хорошая новость. — Местифуфель осторожно опустил на стол малиновую папку и постучал по ней указательным пальцем. — Очень хорошая новость.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ АДУ ТРЕБУЕТСЯ КОЧЕГАР НА ПОСТОЯННУЮ РАБОТУ 

— Не хотелось бы показаться назойливым, господа благородные маги, но тем не менее! Куда мы, собственно говоря, едем? — часа через два спросил Ганц. Он давно перестал подгонять Булку, и теперь лошадь шла мерным, спокойным шагом.
— А? — обернулся к нему Джузеппе. Он совсем взмок на солнце, борода растрепалась и перекосилась еще сильнее, чем обычно. — Что значит куда? Мы едем оттуда. — Он махнул рукой назад, в сторону спешно покинутого ими порождения чужой магии — великолепного дворца с парком.
Арра ответила более вразумительно:
— В Имолу возвращаемся. То есть это мы с Джузеппе в Имолу, а ты… тебе лучше знать, куда ты направишься.
— Да я не об этом. Я не про долгосрочные планы спрашиваю, а про то, где мы будем, например, ночевать?
— Так у тебя, наверное, в «Потерявшемся путнике». — Она безразлично пожала плечами.
— «Затерянном в степи». — В голосе Ганца проявилась непривычная сварливость. — Очень красивое название, романтичное и совсем нетрудное. Почему никто не может запомнить? Впрочем, в любом случае я против.
— Что? — Джузеппе повернулся так резко, что чуть не съехал с широкой спины Гладиолуса. Умный конь остановился и подождал, пока хозяин снова не устроился в седле. Булка с Искоркой, переглянувшись, решили составить ему компанию, так что разговор не прервался. — Ты против того, чтобы мы снова посетили твой постоялый двор?
— Категорически, — кивнул Ганц и пояснил: — Там же есть нечего, вы что, забыли? Арра, конечно, прелесть и сообразит опять что-нибудь съедобное, но хотелось бы настоящей еды. Мяса хочется.
— А знаешь, Джузеппе, — задумчиво покивала Арра, — этот убийца, пожалуй, прав. Я тоже чувствую некоторое… в смысле, неплохо бы перекусить… и кусок мяса, хорошо прожаренный… — Она зажмурилась и добавила нежным голоском: — Большой кусок мяса.
Магистр сглотнул слюну, слишком громко для человека, сравнительно недавно занимавшего солидную должность в Нюрбургском Университете и привыкшего вращаться в самом благовоспитанном обществе. Потом с подозрением взглянул на Ганца и спросил:
— Ты хочешь что-то предложить или просто так издеваешься? Для собственного удовольствия?
— Когда это я над вами издевался? — Голубые нахальные глаза с притворной обидой уставились на мага. — Я к вам всегда с полным уважением и, можно даже сказать, благоговением…
— Ганц! — рявкнула Арра. — Говори о деле!
— Конечно, птичка! Если мы сейчас повернем на запад, то часа через два будет деревня. Большая и с настоящим постоялым двором. Я там бывал, там путников кормят, даже суп дают.
— Пожалуй… — Джузеппе вопросительно посмотрел на Арру. — Мы ведь никуда не торопимся? Отдохнем денек, покушаем. И крюк совсем небольшой получается.
— Это ты меня уговориваешь или себя? — усмехнулась она. — Мне-то действительно торопиться некуда, на перевале снег все равно еще не растаял.
— Значит, едем в эту деревню, — решил Джузеппе. — Куда, ты говоришь, на запад сворачиваем?
— На запад, — подтвердил Ганц и еще пальцем направление указал для верности.
— Ты понял, Гладиолус, куда ехать? — Магистр, наклонившись вперед, дотянулся до лошадиного уха и потрепал его.
Гладиолус меланхолично кивнул и неторопливо двинулся на запад. — Э? — Магистр был явно озадачен. Он посмотрел на поводья, которые держал в руках, потом перевел взгляд на Арру: — Но я же… он что, действительно понял?
— Почему бы и нет, — невозмутимо пожала плечами девушка. „
— Но он же лошадь! Я имею в виду, конь. — Джузеппе пришлось обернуться назад, потому что Арра с Ганцем еще оставались на месте. — Мерин!
— Ну и что? Ты у нас магистр, значит, должен действовать на интеллект всех присутствующих облагораживающе, — постаравшись придать своей подвижной физиономии как можно более серьезный вид, объяснил Ганц. — А Гладиолус теснее всех с тобой общается, хотя, надо признать, не с самой мудрой частью тела. Однако эффект налицо!
Естественно, Джузеппе не стал унижаться и отвечать Ганцу так, как он того заслуживал. Пробормотал только что-то про петухов, от которых и то больше пользы, и что надо было вовремя, когда предлагалось, превратить некоторых…
Искорка с Булкой снова переглянулись, одновременно фыркнули и потрусили бок о бок следом за Гладиолусом.
— Слушай, Ганц, — через несколько минут мирного молчания спросила Арра, — ты говоришь, что бывал в этой деревне. Часом, не по работе?
— В таком захолустье? — искренне оскорбился бывший наемный убийца. — Этот населенный пункт даже не во всех справочниках отмечен по причине своей незначительности! Нет, я посещал его исключительно из любознательности, путешествуя по родной стране. Ну, и в порядке отдыха тоже. А что касается работы, птичка моя, то будет тебе известно, не во всяком городе имелся маг, ради которого стоило меня нанимать, а уж здесь-то… Одна старуха с окраины обладает немного способностями, но их хватает только на то, чтобы молоко у соседки в погребе скисло, да бородавку может заговорить…
— Это к магии отношения не имеет, — авторитетно перебил его Джузеппе. — Даже не колдовство, а так, грубое знахарство.
— А я о чем? Разве кто станет тратить деньги на серьезного профессионального, а тем более высокопрофессионального наемного убийцу, чтобы вот такую старушенцию прищучить? Нет, я работал в столице, в университетских городках, где маги кучкуются. Одним словом, там, где солидная клиентура имелась. Хотя… был как-то случай. — Ганц задумчиво посмотрел в голубое, без единого облачка небо, и голос его приобрел повествовательную напевность, даже свист, сопровождавший дыхание, стал казаться чем-то вроде музыкального аккомпанемента. — Был случай, когда мне пришлось выполнять заказ в сельской местности. Речь идет о некоем маге по имени Савара-тоний… До того мерзкий был старикашка, что умудрился достать то есть абсолютно всех, даже тех, с которыми случайно, к примеру в трактире, встречался. Это я опять-таки о магах говорю, поскольку этот Саваратоний цеплялся исключительно к ним. Остальным населением, мирными, так сказать, обывателями, он вроде как брезговал.
— Ты не про того, который в башню забился? — оживился Джузеппе.
— Про него. А что, не надо рассказывать?
— Почему не надо? — ухмыльнулся магистр. — Давай. Сам говоришь, до деревни еще два часа ехать.
— Уже полтора, — уточнил Ганц. — Так вот, про этого Саваратония. До того дело дошло, что он в том трактире, где маги имели привычку пивом наливаться, всегда один за столом сидел, никто к нему не подсаживался. И все равно продолжал пакостничать, кому по мелочи, кому по крупному, уж как получится. Ну, любил мужик это дело, ничего не скажешь. Кончилось, разумеется, тем, что надоел он остальным магистрам хуже горькой редьки и решили они его извести. Навалились на Саваратония всей толпой, но только с магами так дела не делаются, да еще с такими юркими, как этот старикашка. Гоняли они его, как мыша, из щели в щель, но в конце концов он все-таки улизнул. Сбежал вот в такое же захолустье, выстроил себе башню из слоновой кости…
— Серебряную, — поправил его Джузеппе.
— А я говорю, слоновая кость! И вся узорами покрыта. — Ганц старательно нахмурил брови, но придать своей физиономии суровый вид ему все равно не удалось. — Кому лучше знать?
— Ну извини. Просто у нас всегда… впрочем, ладно. Рассказывай дальше.
— Так вот, выстроил он себе башню из слоновой кости и засел там. Маги побродили вокруг, попробовали своими средствами, заклинания всякие разрушающие, гром и молнию… Но Саваратоний, при всей подлости своего характера, тоже магистр был не из последних, так что ничего они сделать не смогли, только резьбу на башне повредили немного. Собрались тогда обозленные маги на совет и решили скинуться и нанять профессионального убийцу. Поспорили, конечно, немного, кого именно…
— И они выбрали тебя! — Арра с простодушным восторгом смотрела на Ганца.
— Разумеется. — Он небрежно кивнул. — В то время я был самым лучшим.
— А чего же они тогда спорили?
— Но я же был и самым дорогим. Некоторые хотели сэкономить, — мягко объяснил Ганц.
— И победили те, кого интересовало качество, а не цена, — пробормотал Джузеппе.
— Вот за что я тебя уважаю, магистр, — поднял палец Ганц, — так это за умение коротко и точно формулировать мысль. Именно так: качество работы, а не ее цена! Одним словом, я взялся за это дело…
Даже лошади, казалось, заслушались удивительной и волнующей историей про то, как Ганц сражался с магом из башни. Как он, применив силу, хитрость, опыт, ловкость и еще тысячу своих достоинств, все-таки одолел злокозненного Са-варатония, убил его, а башню разрушил и мелкой пылью развеял по ветру. Чтобы и следа не осталось. Когда он закончил свой рассказ, деревня была уже совсем близко.
— Но зачем ты башню-то распылил? — взволновалась Арра.
— Как зачем? Для большего эффекта и поучительности.
— Да нет же! Гораздо более эффектно и поучительно было бы оставить ее там, где она стояла, вроде памятника! А еще лучше, если бы маги перенесли ее в тот город и установили на какой-нибудь площади. И сделали бы в этой башне музей!
— Музей? Хм… интересная мысль. Даже странно, как это я сам… значит, музей, экскурсии разные, научная работа, экскурсоводы, дамочки такие… с указками… — Ганц продолжал задумчиво бормотать, когда Джузеппе довольно невежливо ткнул его кулаком в бок.
— Ну да, музей, а ты там директором! — Они уже ехали по деревенской улице, и Джузеппе заинтересованно осматривал аккуратные беленые домики за невысокими заборчиками. — Хватит мечтать, говори лучше, где тут обещанный постоялый двор?
— А ты сам не видишь? — Потирая бок, Ганц отъехал в сторонку. — Вон же вывеска.
Действительно, они уже почти подъехали к гостеприимно распахнутым воротам, над которыми опасно накренившейся аркой была закреплена большая и очень красивая вывеска.
Она изображала небо, на котором, в полном презрении к естественному ходу событий, собрались одновременно и солнце, и луна, и месяц, и россыпи звезд. Единственное, в чем неизвестный художник пошел на уступки природе, было то, что солнце сияло все-таки на голубом фоне, а луна, месяц и звезды были нарисованы на густо-черном. Украшенные затейливыми завитушками разноцветные буквы извещали, что постоялый двор называется «На звездном пути».
— Как романтично, — вздохнула Арра, проезжая под вывеской.
Искорка, с любопытством повернув голову, осмотрела прибитую к створке ворот на уровне лошадиной головы табличку поменьше, сообщавшую, что здесь же имеется конюшня, в которой каждой лошади предоставляется отдельное стойло и сколько угодно свежего сена (с собой сено увозить воспрещается). Чистая колодезная вода в поилке предоставляется также без ограничений. Кроме того, у хозяина имеются овес и ячмень, но за отдельную плату. Это объявление было украшено очень симпатичными и вкусными на вид рисунками одуванчиков, маргариток и цветущего клевера. Булка и Гладиолус тоже очень внимательно с табличкой ознакомились и, судя по всему, одобрили.
Чисто выметенный и присыпанный желтым песочком двор был пуст, но стоило путешественникам миновать арку с вывеской, как тут же появились два здоровенных парня, очень похожих друг на друга, очевидно, братья. Они вежливо поздоровались с Джузеппе и Аррой, отвесили какой-то церемонный, с нелепыми движениями рук в разные стороны, поклон Ганцу. Он плавно погладил ладонями воздух над их склоненными головами и, легко спрыгнув с Булки, хлопнул каждого по могучему плечу:
— Здорово, мужики! Рад, что вы меня еще помните!
— Тебя забудешь, — усмехнулся тот, что вроде был постарше. — Ты тогда уехал, а мы еще неделю от тетки Корделии в погребе прятались. Хорошо, папаша уговорил ее больше за нами не гоняться.
— Два бочонка пива отдал, — без особой печали сообщил тот, что помладше.
После чего все трое переглянулись и весело заржали. Их не слишком понятный посторонним разговор явно шел о чем-то приятном.
Просмеявшись, Ганц приступил к церемонии знакомства. Парни оказались сыновьями хозяина постоялого двора, старшего звали Вейр, а младшего — Кархенас. Не спрашивая разрешения у Ганца, они скормили Булке по куску сахара, причем ее такая фамильярность нисколько не удивила.
— Возьмите лошадку, — Ганц указал на Гладиолуса, — и окажите весь список услуг.
Джузеппе охотно передал поводья стоящему ближе к нему Кархенасу.
— А эту красотку? — Вейр протянул руку к Искорке. Арра открыла было рот, но Ганц опередил ее:
— Эту красотку госпожа Арра никому не доверяет. Так что хватит с вас и одного Гладиолуса.
Вопрос о том, чтобы доверить братьям Булку, очевидно, не стоял с самого начала. Всей гурьбой (Джузеппе внезапно решил лично проконтролировать, каков будет комплекс услуг, оказанных Гладиолусу) они направились туда, куда указывала аккуратная стрелочка, снабженная надписью «В конюшню». Стрелочка была украшена силуэтом бегущей лошади, очевидно, в эту самую конюшню торопящейся.
— Как у вас здесь все и удобно и красиво, — заметила Арра, указывая на другую табличку. Там тоже была стрелка, изображение ведра, из которого льется вода, и надпись голубыми буквами: «Колодец». Не то чтобы эта табличка была так уж необходима — колодец, находящийся чуть в стороне от ворот, был прекрасно виден невооруженным глазом, но все равно такая забота о путешественниках была приятна.
— Это у нас один художник бродячий почти полгода жил, — дружелюбно улыбаясь, объяснил ей Кархенас. — Денег у него не было ни гроша, вот он и расплачивался за все рисунками. Табличек всяких нарисовал — страсть! Вывеска вот над воротами тоже. — Он оглянулся на угрожающе накренившуюся арку, озабоченно покачал головой. — Говорил ему Вейр, что слишком большая получается, так только обида вышла. Вы, говорит, не в состоянии понять широкой души художника и его высоких устремлений! Вот и размахал во всю свою душу. А то, что ни одни ворота такую громадину не выдержат, так это уже не его забота. У папаши Доршана сыновья есть, они слазают, где приколотят, где привяжут… — Парень обреченно махнул рукой и перевел взгляд на Арру. Смотреть на девушку ему было явно приятнее, и Кархенас снова расцвел улыбкой.
— Так что, этот художник только по табличкам и вывескам специалист был? — старательно-заинтересованно спросила Арра. Пусть уж этот малый лучше разговаривает, чем будет на нее так пялиться.
— Да нет, почему? Он хороший художник был, много чего рисовал. И нам, и другим по деревне. Тетушке Матильде ее кошку изобразил, как есть живая зверюга! А в доме у печника Брауни во всех комнатах такие цветы по стенкам пустил — никакого сада не нужно! И у нас две его картины в большой зале висят, про еду. На одной рыба на тарелке лежит, а на другой — ваза с фруктами. Натурморды называются. Не знаю, как насчет фруктов, а у рыбы точно морда очень даже натуральная. Еще семейный портрет есть, только папаша его к себе в комнату повесил, так ему понравилось. Но если вы захотите посмотреть, только скажите, он покажет. Папаша любит этим портретом хвастаться.
— Обязательно посмотрю, — пообещала Арра.
Когда, закончив возиться с лошадьми, они умылись и ввалились в просторную комнату, торжественно названную Кар-хенасом «большой залой», их ждал уже накрытый стол. Хозяин, с которым Ганц поздоровался с подчеркнутым уважением и представил его как папашу Доршана, на самого Ганца смотрел довольно кисло, но к Джузеппе и Арре отнесся со всей подобающей благожелательностью и заботой.
Они, в свою очередь, искренне восхитились двумя картинами, висящими на стенах друг против друга, чем сильно его порадовали.
— А? Сразу видно, понимающие люди, не то что некоторые! — Хозяин выразительно покосился на Ганца. — Которым только бы языком болтать…
— Да что уж я такого сказал, папаша Доршан, — обрадовался тот, — только и всего, что намекнул про эту рыбку…
— А в моей комнате семейный портрет висит. — Папаша Доршан демонстративно повернулся к Ганцу спиной, выдержал характер, не оглянулся даже на его жизнерадостный смех. — Как покушаете, я вам покажу. Тоже очень натурально получилось, и сходство прямо-таки потрясающее. А сейчас за стол давайте, дорога дело такое, всегда проголодаешься…
Еда была, может, не особенно изысканной и разнообразной — обещанный Ганцем суп, густой и наваристый, салат из овощей, тушеная баранина и хлеб, — но приготовлено все было очень вкусно. И главное, еды было много! Это вам не три жгутика вяленого мяса с черствой пресной лепешкой.
— Пива? — Папаша Доршан поставил перед Ганцем большой кувшин.
— А как же! Когда жарко, надо пить пиво, — откликнулся тот, сразу наливая большую кружку и подавая ее Арре.
— А когда холодно? — ухмыльнулся Джузеппе, протягивая к нему руку.
— Когда холодно, тоже надо пить пиво, — твердо сказал Ганц, вручая магистру кружку. Налил себе, посмотрел задумчиво на медленно оседающую пену и заключил уверенно: — Всегда надо пить пиво!
К предложенному ужину путешественники отнеслись серьезно. Не спешили, не хватали куски, а вдумчиво жевали, запивали чуть кисловатым пивом (на постоялом дворе Ганца оно было значительно лучше), неторопливо разговаривали. Поскольку Джузеппе еще не решил, стоит ли оповещать население о попытке вторжения чужой магии, о своих приключениях не рассказывали, беседу вели самую светскую. О погоде, о видах на урожай, о ценах. Папаша Доршан, подсев к столу, пожаловался на отсутствие проезжающих — действительно, других постояльцев не наблюдалось — и на следующий из этого застой в делах.
— А что же, местные к вам не ходят? — заинтересовался Джузеппе, оглядывая пустую и из-за этого кажущуюся еще более огромной комнату.
— Почему, ходят. Просто сейчас рано еще. Вот как стемнеет, полно народишку набьется. Но только со своих, с деревенских, какой навар? На этом не разбогатеешь…
Потом он изложил Ганцу скудные деревенские новости. Тот выслушал их с самым живейшим интересом, снабдив каждую подробным комментарием для Арры и Джузеппе. Они, в свою очередь, сочувственно кивали, слушая, какой скандал разыгрался из-за того, что кошка тетушки Матильды пробралась в дом барышни Лианетты и сумела там вскрыть клетку и сожрать любимую канарейку хозяйки. Участвовали по мере сил, в беседе приговаривая: «Ты смотри!» и «Это точно, в жизни всякое случается». Впрочем, по лицу Арры, несколько хуже, чем Джузеппе, умеющей владеть собой, можно было понять, что она думает: «Да наплевать мне и на кошку, и на канарейку, и на их хозяек! Почему я должна слушать эту дребедень?»
Наконец девушка решила, что достаточно долго проявляла вежливость. Тем более что за окнами быстро темнело, а это, по словам хозяина, означало, что скоро подтянутся другие посетители. Сидеть в набитом людьми помещении ей вовсе не хотелось, голод был утолен, а возможность растянуться на мягкой и чистой… ладно, положим, не особенно мягкой и, вполне возможно, не слишком чистой, но все равно не на земле же и не на охапке соломы, а на самой настоящей кровати, такая возможность казалась все более привлекательной.
Душераздирающе зевнув, Арра спросила хозяина, не будет ли он любезен попросить кого-нибудь показать предназначенную ей комнату. Разумеется, папаша Доршан немедленно вскочил сам, изъявляя полную готовность и желание проводить дорогую гостью, и Арра, небрежно бросив оставшимся за столом мужчинам «спокойной ночи», удалилась.
А Джузеппе с Ганцем медленно выцедили еще по кружечке пива, вежливо здороваясь с местными жителями, постепенно заполнявшими зал. Мало кто из входящих только здоровался, проходя мимо. Большинство останавливалось хлопнуть Ганца по плечу и перекинуться с ним парой слов. А кое-кто, присев для удобства разговора за их стол, там и остался. Проявляя уважение к коренному населению, Ганц заказал всем выпивку за свой счет, что было встречено негромким, но одобрительным гулом присутствующих. Через некоторое время освоившийся магистр повторил заказ, благодаря чему приобрел множество… не то чтобы друзей, а, скажем так, людей, очень благожелательно к нему расположенных.
Еще через пару часов в зале стало совсем душно, и Джузеппе с Ганцем вышли на улицу проветриться. Они расслабленно сидели на широкой лавке у стены, наслаждаясь покоем и прохладным летним вечером.
— Хорошо, — блаженно вздохнул Ганц и сделал маленький глоточек пива. Он предусмотрительно захватил с собой кружку.
— Хорошо, — подтвердил Джузеппе и вытянул ноги. — До чего приятно отдохнуть после сложной, качественно выполненной работы…
— А ты меня брать не хотел, — напомнил Ганц.
— Не хотел бы, нашел бы способ от тебя избавиться, — благодушно ответил магистр. — Ты бы даже ничего не заметил. Заснул бы, а проснулся только к вечеру. Где бы тогда нас искал?
— Чего же ты так не сделал? — В голосе Ганца было любопытство, но очень слабое.
— Как тебе сказать… комплекс причин. Все-таки у тебя и опыт, и квалификация. Ты действительно мог пригодиться в этой истории…
— И пригодился.
— И пригодился, — согласно кивнул Джузеппе. — А потом, уж очень жалко на тебя было смотреть: совсем ведь одичал в этом своем «Степном ночлеге»…
— «Затерянном в степи»!
— Какая разница! Главное, что никакой еды, кроме пива, и никаких собеседников, кроме Булки. Видел бы ты себя со стороны, когда мы приехали! Точь-в-точь брошенный пес, когда хозяева вернулись. Только что не лаял и хвостом не вилял. — Джузеппе, не поворачивая головы, покосился на Ганца, не обиделся ли он.
Не обиделся, только хмыкнул негромко и покачал головой.
— Что, действительно так похоже было?
— Ага.
— Ну, в общем, примерно так я себя и чувствовал, — согласился Ганц. — Значит, говоришь, комплекс причин.
— Так ведь ты с нами поехал тоже не по одной какой-то причине. — Магистр снова скосил глаза.
— Это точно. По целому комплексу причин. — Похоже, Ганцу очень понравилось это выражение. — И скучно стало, и пиво надоело, и… и всякое такое…
— И Арра, — негромко закончил за него Джузеппе.
— И Арра, — эхом откликнулся Ганц.
— Кстати, об Арре. — Магистр подобрал ноги, поерзал, потом пересел чуть дальше. — Сучок какой-то, колется, — объяснил он и продолжил медленно: — Ты не думай, я к ней отношусь… ну, как отец, это наверное, слишком, а вот как… как…
— Как дедушка? — не слишком добро улыбнулся Ганц.
— Как старший брат, — строго ответил Джузеппе. — Она славная девочка, перспективный воин-маг, у нее большое будущее, я это чувствую…
— И что?
— Да ничего в общем-то. Просто не хочу, чтобы ты заморочил ей голову.
— Арру от меня защищать не надо, — непривычно серьезно сказал Ганц.
— Я знаю, — отмахнулся Джузеппе. — Просто… будь осторожнее, что ли. Аккуратнее.
— Не беспокойтесь, дедуля. Она сама слишком осторожна для того, чтобы в меня влюбиться.
— Только это меня и…
Словно горячим ветром пахнуло откуда-то с востока. Как по команде, по всей деревне взвыли собаки; коты и кошки, некоторые с котятами в зубах, выскакивали из домов и сплошной волной неслись на запад. За ними на улице показались люди. Они никуда не бежали, топтались у своих домов, вертели головами в недоумении, таращились по сторонам, пытаясь разглядеть то жуткое нечто, которое подняло с места и погнало в неведомую даль пушистых любимцев. Заплакал ребенок, следом заголосила женщина, какой-то мужик заорал, чтобы они заткнулись, кто-то заорал на мужика… От всех этих воплей в сочетании с непрекращающимся собачьим воем закладывало уши.
Вскочивший на ноги Ганц проводил глазами последнюю кошку, промчавшуюся мимо него, плотно прижав уши к голове и вытянув хвост, смотрел, пока она не скрылась в ночи. Потом поднял голову к небу — там в дикой сутолоке бестолково кружились сотни птиц. Возможно, они тоже галдели, но на земле стоял такой шум, что их полет казался безмолвным и от этого еще более пугающим. Ганц обернулся к магистру и, ткнув пальцем куда-то в пространство, спросил обеспокоенно:
— Что это?
Джузеппе, скорчившийся на лавке, ответил невнятным стоном.
— Эй, вы что, опять? Все сначала? Теперь стон магистра был утвердительным. Убийца негромко выругался и потряс его за плечо:
— Ты как? Продержишься, пока я сбегаю, посмотрю, что с Аррой?
— Уг-гу…
Ганц быстренько снял магистра с лавки и положил на землю:
— А то еще свалишься без меня.
После этого он, бесцеремонно растолкав столпившихся на крылечке поселян, обсуждающих странное явление (ни женщины, ни дети здесь не присутствовали, поэтому не было и криков с воплями, а был только солидный мужской обмен мнениями), бегом пересек опустевшую залу и поднялся по лестнице. Поскольку ему приходилось раньше бывать на постоялом дворе папаши Доршана, он знал расположение комнат и примерно мог определить, куда хозяин поселил столь уважаемую гостью.
Пробежав в самый конец темного коридора — лампы зажечь, естественно, никто не позаботился, все были на улице, — Ганц грохнул кулаком в запертую дверь:
— Арра!
Никакого ответа, мертвая тишина — ни стона, ни вздоха.
— Что за дурацкая манера — запираться, — пожаловался неизвестно кому Ганц.
Он сделал шаг назад и уперся в противоположную стенку узкого коридора. Со свистом втянул в себя воздух, прыгнул вперед и с размаху всем телом обрушился на деревянную преграду. Дубовая дверь выдержала удар, но петли хрустнули, и Ганц ввалился в комнату. Арра, полностью одетая, только без сапог, лежала на полу у окна, свернувшись клубочком. Он снова ругнулся, поднял ее на руки и уже не бегом, но по-прежнему торопливо понес к выходу.
На улице Ганц положил девушку рядом с Джузеппе, выпрямился и отстегнул висевшую на поясе фляжку. Сначала он дал отхлебнуть костоломки магистру. Тот сделал несколько жадных глотков, потом отвел дрожащей рукой руку Ганца с фляжкой, сел неуверенно, ощупал себя. Сказал немного удивленно:
— А такое было ощущение…
Ганц тем временим осторожно поил Арру. Она после первых двух глотков поперхнулась, закашлялась и откинулась назад.
— Что-то в этот раз покруче жахнуло. — Голос ее был тонким и слабым.
— Так совсем рядом же, — объяснил Джузеппе. — Хорошо, что у нас опыт есть, организм, можно сказать, прививку получил… А если бы в первый раз под такой же удар попали, то просто размазало бы… Ганц, дай еще хлебнуть.
— Как это я не сообразил Кошачьей Улыбки впрок нарвать, — с досадой сказал Ганц, передавая фляжку магистру. — Она, конечно, только с корня хороша, сорванная быстро силу теряет, и все равно лучше, чем ничего… Ты как, птичка, оклемалась? — Он не поленился, присел, чтобы пощекотать босую пятку Арры. Девушка только слабо дрыгнула ногой. — Значит, еще нет.
Сделав такой вывод, Ганц снова поднялся и начал озираться по сторонам. Птицы наконец приняли решение и плотной стаей тоже направились на запад. А деревня понемногу успокаивалась. Уже не было заполошных воплей, народ, поскольку ничего интересного и необычного на улице так и не увидел, начал расходиться по домам. И собаки постепенно умолкли. Только одна, самая упрямая или самая напуганная, продолжала выть, сбиваясь на жалобное поскуливание, где-то совсем рядом — если не в соседнем дворе, то в следующем. Впрочем, вскоре послышалась ругань, звучный шлепок: «пош-шла!», громкий визг, и собака промчалась по дороге. На запад.
— Господа маги, — сказал Ганц (как всегда, когда он волновался, свист в его дыхании стал заметнее), — я, конечно, все понимаю, и не до этого вам сейчас, но вы бы подняли головы, разобрались, что это там творится, на востоке? Потому как вся живность, у которой хоть капля мозгов есть, сейчас рвет когти на запад!
Джузеппе и без его просьбы уже смотрел в указанном направлении. Лицо его побледнело, рот приоткрылся, борода перекосилась окончательно:
— Ух ты!
— Что там? — слабо заинтересовалась Арра, попыталась встать, да так и замерла на четвереньках. — Ух ты!
— Что значит «ух ты», — совсем разнервничался Ганц. — Неужели по-человечески сказать нельзя?
— Это что, окно такое? — спросила девушка, не обращая на него внимания.
— Я бы сказал, что больше похоже на открытую дверь, — деревянным голосом ответил Джузеппе. — И если ты видишь то же, что и я, то сейчас через нее проходит большая собака.
— Что за собака, откуда? — Ганц вертел головой, спрашивая обоих сразу. — И что значит большая? Да говорите вы толком, какая собака?
— Лохматая, — ответила Арра и снова распласталась на земле.
— Размером со слона, — невыразительно сказал магистр, опускаясь рядом с ней. — Ой, мамочка.

Портал раскрылся точно в полуметре над землей, оптимальное расстояние, как по учебнику. Впрочем, такие большие открывать проще, размеры самого портала гасят погрешности в расчетах. Тут главное, нижний край под землю не закопать, за такую ошибку и понижение в должности схлопотать можно. Очень уж начальство не любит по колено в грязи оказываться, а нижний край портала при взаимодействии с верхним слоем почвы вызывает реакцию… одним словом, в этот раз портал был открыт просто идеально, в полуметре над землей.
Из мерцающего голубоватым светом прямоугольника выпрыгнул бес, принял спускающийся на него сверху деревянный трап с небольшой площадкой наверху, укрепил нижний конец на земле, покачал, проверяя устойчивость, суетливо пробежался вверх-вниз. В проеме портала показался другой бес, держа под мышкой свернутую в рулон алую ковровую дорожку. Махнул лапкой нижнему, крикнул: «Принимай», — и дорожка, разворачиваясь, полетела вниз. Первый бес снова засуетился, расправляя ковровое покрытие там, где оно сморщилось или перекосилось. Убедившись, что все в порядке, замер на секунду на верхней площадке, оглядел окрестности, приложив лапку козырьком ко лбу (как раз между глазками-пуговками и маленькими рожками), и нырнул обратно в портал.
Почти сразу же на его месте возник огромный лохматый пес. Причем он был не просто лохматый, он был по-настоящему ЛОХМАТЫЙ! Густая черная с заметной проседью шерсть, блестящая и тщательно расчесанная, мягкими волнами спускалась к земле. Желтые бусины глаз слегка поблескивали сквозь длинную, до самого носа, челку (на самом деле каждый глаз этой твари был величиной с кулак взрослого мужчины, но по сравнению с общими размерами песика они казались именно блестящими бусинами). Одним словом, если говорить о впечатлении, производимом этим зверем, то… вот если бы слон был похож на собаку и весь покрыт шерстью… нет, все равно он выглядел бы вполне безобидно рядом с существом, стоящим сейчас на алой дорожке.
Пес тоже задержался на верхней площадке, но он осматривался по-хозяйски, не торопясь, внимательно и без суеты. Потом так же неторопливо, мягко ступая по ковровой дорожке, спустился вниз. Поскреб левой передней лапой землю, вдумчиво принюхался к высокому, но достигающему ему лишь до лохматого колена кусту чертополоха, отошел на пару шагов.
— Неплохо, — пробормотал пес. — Очень неплохо. Молодец, Местифуфель, вовремя подсуетился. Не забыть наградной лист на него заполнить. И распорядиться, чтобы документы на повышение подготовили, на старшего демона. Заслужил…
Он с шумом втянул прохладный воздух и сделал несколько осторожных шагов по траве. Ночная темнота совершенно не мешала ему исследовать местность — для всех служащих «Ад Инкорпореитед» такие мелочи, как темнота, не имели значения. А с тактической точки зрения, появление в мире Лаго-синтер именно ночью было весьма разумным. Туземцы в это время даже если еще не спят, то сидят по домам, и можно не опасаться неожиданного нашествия местных жителей до того, как будет проведена хотя бы минимальная работа по закреплению на выбранном участке. Увы, местные жители — фактор очень сомнительный. Они могут с энтузиазмом устроить торжественную встречу с грандиозной пьянкой и всеобщим братанием, а могут с тем же энтузиазмом схватиться за дубины…
Пес встряхнулся, потревожив насекомых, которые небольшим облачком взвились над ним, кивнул и заметил негромко:
— Ну что ж, посмотрим. — Поднял голову к порталу и рыкнул привычно повелительно: — Прораба ко мне!
В ту же секунду по алой ковровой дорожке скатился демон в оранжевой строительной каске, вытянулся в струнку перед псиной рядом с удостоенным высочайшего внимания чертополохом, задрал голову вверх, демонстрируя трехдневную щетину на массивном подбородке, и гаркнул молодецки:
— Младший демон Абарзел по вашему приказанию явился!
— Угу. — Чудовищный пес склонил голову набок и, приподняв левое ухо, уставился на младшего демона.
Тот дисциплинированно замер и даже перестал дышать. Пес внимательно осмотрел его сверху вниз: оранжевую каску; круглую, лоснящуюся не то от пота, не то от жира небритую физиономию; брезентовую робу с засученными до локтей рукавами, обтягивающую мощную борцовскую фигуру, и совершенно несусветного фасона оранжевые галоши на копытах. (Надо заметить, что как младший демон Абарзел имел полное право и возможность одеваться гораздо элегантнее. Но смокинг или вечерний костюм он доставал из шкафа только по случаю общего собрания корпорации или другого, такой же важности, протокольного мероприятия. А на работе он предпочитал более удобные и практичные вещи.)
Потом взгляд желтых глаз так же медленно пополз снизу вверх — галоши, роба, щетина, каска. И снова раздалось похожее на рокот дальнего грома:
— Угу.
Абарзел ел глазами начальство и не позволял себе сделать даже малюсенький вдох. Уважал. Старательно и демонстративно.
А как ему было не тянуться в струночку, как не задерживать дыхание, когда его сам дьявол Ноизаил, носящий титул Повелителя Блох и изволивший для появления в этом ничтожном мире принять соответствующий данному титулу облик, удостоил своим вниманием?! Конечно, всякие ферты из администрации его лицезреть хоть каждый день счастье имеют. А вот для младшего демона Абарзела это событие! Достойное записи! Где? Да где угодно — в личном деле или на заборе, какая разница? Главное, что удостоился, что данное событие имело место.
— Угу, — в третий раз уронил Повелитель Блох. — Ну что ж… вот тут надо… ну, ты сам знаешь… мне тебя рекомендовали, заверяли, что справишься. Справишься?
— Не извольте сомневаться! Не впервой! Все будет исполнено в лучшем виде! — Абарзел выкрикивал каждое слово отдельно, выходило очень похоже на лай.
Повелителю Блох понравилось, он снисходительно качнул головой:
— Опыт, значит, у тебя есть?
— Так точно! Семнадцать миров приводил в соответствие со стандартами и нормативами «Ад Инкорпорейтед»! Пять миров приняты с оценкой «удовлетворительно», девять — с оценкой «весьма удовлетворительно» и два — «отлично»! За обустройство последнего мира удостоен устной похвалы на общем собрании строительного отдела!
Желтые глазки задумчиво уставились на прораба:
— Одного мира не хватает…
Абарзелу очень захотелось опустить голову и уставиться на свои галоши, но он не осмелился. Только зажмурился и проорал:
— Первый самостоятельный опыт! Не рассчитал, перестарался! Но единственно из усердия, что было принято во внимание соответствующей комиссией! В погашение убытков бухгалтерия еженедельно удерживает из зарплаты…
— Убытки? — перебил его пес.
— Перерасход энергии, недополученная прибыль, моральный ущерб… — торопливо начал перечислять Абарзел.
— Ясно, — снова перебил его Повелитель Блох. — А что с тем миром произошло?
— Перестарался! Хотел понадежнее сделать и пережег! Только пепел остался! Но искренне раскаялся, учел ошибки и с тех пор ничего, кроме поощрений! — Младший демон приоткрыл было один глаз, но, увидев прямо перед собой влажный черный нос — Повелителю Блох пришла в голову фантазия разглядеть Абарзела поближе, — зажмурился еще крепче.
— Ладно, не пугайся. — Пес зевнул, показав зубы, которые были под стать всему остальному. — Изложи план работ.
— Слушаюсь! — Абарзел даже подпрыгнул слегка на месте от усердия. — Согласно «Уложению о производстве строительных работ» в системе стандартов и нормативов, принятых в «Ад Инкорпорейтед» и обязательных к исполнению, строительство филиала включает следующие основные этапы! Пункт первый: инферноформирование необходимой начальной базовой площади, строительство резиденции управляющего и жилых помещений для руководящего состава и введение в строй постоянных порталов для оперативного сообщения как с административной частью «Ад Инкорпорейтед», так и со складами, дабы исключить возможность перебоев в поставке строительных материалов и оборудования!
— Не понял, — перебил его Ноизаил. — А ну-ка, про порталы подробнее.
— При проведении инферноформирования для создания филиала компании «Ад Инкорпорейтед», согласно «Уложению», — послушно затараторил прораб, — выделяется специальная бригада для создания и поддержания постоянных порталов: пассажирского — для переброски необходимого количества рабочей силы, а также для связи с администрацией; и грузового, как уже было упомянуто…
— Не понял, — снова перебил его дьявол, теперь в его голосе была заметна обида и недоумение. — Порталов будет только два?
— Никак нет! — моментально сориентировался Абарзел. — Отдельная группа самых лучших специалистов займется обустройством ППППК, то есть Персонального Постоянного Портала Повышенного Комфорта, находящегося исключительно в пользовании управляющего! Для создания ему, то есть вам, дьявол Ноизаил, оптимальных условий для успешного руководства!
— А, вот теперь все понятно. — Повелитель Блох слегка улыбнулся прорабу, ободряюще продемонстрировав внушительные зубы. — Продолжай.
— Слушаюсь! Пункт второй: ассимиляция местного контингента путем превращения их в бесов! Производится силами группы по идеологической работе с населением, административно мне не подчиненной! Руководителем работ по ассимиляции является старший демон Пенделль! Им также разработан план в соответствии с «Уложением по производству ассимиляционных работ» в системе стандартов…
— Пункт второй пропусти, — остановил его Ноизаил. — Раз за него есть ответственный, значит, он свой план работы сам мне и представит.
— Слушаюсь! Пункт третий: инферноформирование всей территории и создание инфраструктуры, необходимой для успешного… — Абарзел заткнулся на полуслове, повинуясь взмаху гигантской лапы.
— Ясно. Имеет смысл… — Пес замолчал и уставился на ярко-оранжевую каску.
Младший демон похолодел, судорожно пытаясь сообразить, какое установление он нарушил. Вроде бы нигде в правилах не записано насчет головных уборов, чтобы снимать их перед вышестоящими… с другой стороны, каску можно рассматривать как часть рабочего обмундирования, форму, так сказать… все равно надо было снять! Ему, Абарзелу, не трудно уважение проявить, а дьяволу Ноизаилу приятно было бы… а теперь… Но голос Повелителя Блох прозвучал вовсе не сердито, даже, наоборот, дружелюбно-заинтересованно:
— Слушай, э-э… прораб, а как у тебя каска держится? Рожки ведь должны мешать?
— Про… — Абарзел сглотнул, — прокладки там… специальные… пробковые…
— Угу. — Лохматая голова снова качнулась. — Остроумно. Ладно, значит, я говорю, имеет смысл начать с пункта первого. Бригады рабочих готовы?
— Так точно! Дозволите приступить?
— Дозволяю, — важно кивнул Повелитель Блох. Абарзел тут же вытащил из-за пазухи висящий на шнурке
свисток, и заливистая трель дала сигнал к началу работ.
Горохом посыпались через портал мелкие бесы, потащили оборудование, бочки со смолой, огнеметы, какой-то особенно вонючий керосин в пластиковых двадцатилитровых канистрах. Абарзел руководил ими как заправский регулировщик, размахивая неизвестно откуда взявшимся в когтистой мохнатой лапе полосатым красно-желтым жезлом. В портале показался черт в зеленой жилетке и заорал визгливо:
— Ковер! Ковер уберите, а то сейчас все смолой изгадите! Тут же два беса, повинуясь указующему движению жезла,
бросились сдирать с трапа алую дорожку. Скатали ее в аккуратный рулон и швырнули черту в зеленой жилетке. Тот ловко поймал и сунул в мешок с этикеткой «Повелитель Блох. Церемониальный инвентарь».
Десяток бесов под руководством другого черта, повыше ростом и в легкомысленной панамке в тон веселенькому розовому жилетику, занимались грузовым порталом. Он был уже открыт, и теперь они тщательно перекашивали нижний край, подтягивая его с одной стороны к земле и удерживая при этом вторую сторону на высоте семидесяти сантиметров. Легкомысленно одетый черт носился вокруг портала и непрерывно орал, размахивая ру-леткойлНа верхней, семидесятисантиметровой границе портала показался край транспортера, сыпанулась щебенка. Бесы с визгом брызнули в разные стороны, а черт, на которого свалилась большая часть камней, подобрал горсть и швырнул обратно. Тут же над транспортером показалась голова с рожками и забубнила недовольно:
— А чего возитесь? Давно пора было все установить и тачки подогнать…
— Тебя не спросили! — рявкнул в ответ черт, все еще вытряхивающий из густой курчавой поросли на груди мелкие камешки. — Тут кочка на кочке, по стиральной доске легче выровнять…
— Прекратить болтовню! — громыхнул подошедший Абарзел. Теперь его массивная фигура смотрелась весьма внушительно. Да и то сказать, не с дьяволом Ноизаилом, титулованным Повелителем Блох, разговаривал, а с собственным подчиненным. Пусть он теперь вытягивается в струнку и трепещет.
Черт в розовой жилетке вытянулся и затрепетал. Абарзел, не обращая на него внимания, вытащил из узкого кармашка на рукаве складной метр, тщательно промерил расстояние от нижнего края портала до поверхности земли, брезгливо указал оказавшемуся рядом бесу на маленький кустик полыни. Бес тут же подскочил, вырвал, отбросил в сторону и притоптал это место маленьким копытцем.
— Та-ак. — Младший демон убрал метр в карман, задумчиво почесал каску. Поманил к себе черта, молча, одним пальцем. Тот, умудрившись не пошевелиться, тут же переместился, преданно уставился в глаза начальства. Абарзел ткнул его когтем в жилетку, заговорил неторопливо, невольно копируя манеру Ноизаила: — Ты вот что… ты кто у нас будешь?
— Буравчик! Старший бригады по открытию и обслуживанию грузового портала!
— Угу, — важно кивнул Абарзел. — Буравчик, значит. Давно в бригадирах ходишь?
— Третий мир!
— Угу. Еще два без замечаний, и будешь подавать на старшего черта?
— Так точно! Для приведения звания в соответствие с занимаемой должностью!
— Ну-ну. Ладно, Буравчик, старайся. А здесь — все выжечь, выровнять и забетонировать. Чтобы все стандарты были исполнены согласно инструкции!
— Слушаюсь!
— И выдели пяток бесов на открытие персонального портала для управляющего. Все сделать по классу «супер». Ни миллиметра перекоса, трап постоянный, из кованого чугуна, дорожку красную у этого, с мешком, — он неопределенно указал куда-то за спину черта, — заберешь, постелишь, штырями закрепишь. Ну и все остальное, пепельницы там, щетки-расчески специальные, бар, туалетную бумагу в цветочек и прочие уважительные мелочи. Лично проследишь, чтобы все было как надо.
— Дык… дык… — Буравчик даже дар речи потерял. — Дык не управиться же! Как же я на два портала?.. У меня же бесов…
Абарзел не стал слушать жалкий лепет. Он упер огромные кулаки в бока, разинул пасть и заорал. В процессе освоения и инферноформирования семнадцати планет младший демон приобрел ценный опыт в области управления персоналом. И сейчас он не сомневался, что двух минут его ругани вполне хватит для того, чтобы черт Буравчик уяснил всю важность поставленной перед ним задачи и необходимость выполнения ее имеющимися силами, перестал пускать растерянные слюни и принялся за дело. Абарзел ошибся. Ровно через одну минуту тридцать четыре секунды под крики Буравчика, цитирующего самые выразительные пассажи, несколько бесов бросили грузовой и занялись персональным порталом для Ноизаила. Младший демон удовлетворенно кивнул и, еще немного понаблюдав за оживленной деятельностью, двинулся к участку, где бригада бесов проводила предварительное выжигание для постройки резиденции.
Согласно «Уложению о производстве строительных работ», которое младший демон Абарзел знал наизусть и мог цитировать с любого места и в любом порядке, самым первым этапом при освоении любого нового мира является базовое инферноформирование — грубо говоря, подготовка участка для размещения временного командного пункта. Намеченный участок специальная бригада бесов с огнеметами выжигала до полного спекания в корку, за ними шла другая группа — они заливали поверхйость сплошным слоем смолы.
В еще горячую смолу начинали сыпать щебенку и разравнивать ее. Эта работа требовала более высокой квалификации, и соответственно звания тех, кто ею занимался, были выше. В основном щебеночниками работали старшие бесы, а несколько простых бесов или ожидали в недалеком будущем повышения, или были недавно разжалованы за дисциплинарные проступки с правом усердной работой восстановить утраченное звание. Тщательность и аккуратность действий на этом этапе определяла качество формирующегося филиала, так как именно от того, насколько тщательно и аккуратно будет уложена щебенка, зависел окончательный вид поверхности — после того как группа старших бесов (чтобы попасть в нее, требовалось окончить специальные курсы и получить определенное количество зачетных баллов на выпускных экзаменах) запустит кипящую лаву. Да запустит не просто так, просто так плеснуть лаву большого ума не надо, а особым способом, чтобы в процессе остывания образовались особого вида и качества трещины, образующие магические руны. Эти руны являлись дополнительной системой безопасности инферноформированной территории.
На первом же подготовленном таким образом участке начиналось строительство. Строили с размахом: офис; небольшого размера комфортабельная резиденция для управляющего будущим филиалом; общежитие для командного состава — чуть побольше, но гораздо менее уютное. Если при возведении резиденции допускались некоторые вольности, то общежития во всех мирах строились по единому, утвержденному высшим руководством компании проекту. Коридорная система, несколько люксовых номеров на одного — для старших демонов, заместителей Ноизаила, комнаты на двоих — для заместителей заместителей и четырехместные — для демонов и младших демонов. Работающие на строительстве черти жили в отдельном крыле, в больших так называемых салонах. А для рядовых бесов ставились палатки — бесам тоже надо поспать время от времени.
Естественно, больше всего рабочих трудилось на строительстве резиденции и офиса: росли они гораздо быстрее общежития. Что касается палаток, то их вообще никто ставить не собирался, пока не будут готовы резиденция, офис и общежитие.
Строили все это как обычные дома, только немного, как бы это сказать, вверх ногами. Сначала вырыли котлован размером… ну, какой котлован нужен для фундамента здания, где, например, не будет тесно песику размером со слона? Вот такой и копали. Укрепили фундамент, сделали отмостку из благих намерений, начали рыть первый этаж…
Абарзел носился по строительной площадке, размахивая жезлом и складным метром, контролировал исполнение стандартов. На бегу он заметил среди выжженной земли и смолы клочок травы с нахально желтеющим лютиком и тут же ухватил за шкирки двух оказавшихся настолько нерадивыми разливающих смолу бесов.
— Урою! — вопил прораб, возя их рыльцами по траве. — Вы у меня сто лет по горло в лютиках сидеть будете!
Он осуществлял это воспитательное мероприятие до тех пор, пока его не отвлек демон Дрикула, помощник по хаосу (из названия его должности любому понятно, что занимается он материальным снабжением стройки). Ему, правда, пришлось постучать Абарзела по спине, чтобы тот заметил его присутствие.
— А? Чего тебе? — Прораб, хотя и был ниже по званию, с помощником по хаосу находился в приятельских отношениях. Сработались, осваивая и превращая в филиалы «Ад Инкорпо-рейтед» почти десяток миров.
— Благие намерения кончаются, — сообщил Дрикула, нежно баюкая чучело летучей мыши, висящей на специальной подставочке вниз головой, со сложенными крыльями. — Если все на резиденцию пустить, и то еле-еле хватит.
— Ах ты ж… — Абарзел отпустил бесов, которые тут же начали потихоньку отползать. Он заметил это и рявкнул:
— Порядок навести! Немедленно! Тройным слоем все залить, раздолбай!
Бесы пискнули что-то подобострастное и, поджав хвостики, умчались к грузовому порталу за смолой. А Абарзел, даже не проводив их взглядом, снова повернулся к приятелю:
— А на базе? В конце концов по какой категории у нас снабжение?
— Семнадцать дробь сорок два, — пожал плечами Дрику-ла, — ну и что? Триста кубов нам отгрузили, а больше на складе нет. Я с Администрацией связался, они говорят, используйте внутренние резервы.
— Какие резервы? Они что, обалдели там все? Мы этого мира освоили полгектара всего! Ты с кем там говорил? С Ухо-вертом?
— Не, к нему меня не пустили. Сказали, рылом не вышел. — Судя по тону, такое обращение Дрикулу совершенно не печалило. — Я только до Магарыча добрался, он будет курировать этот мирок, как его… Лагосинтер, да? Назначили на нашу голову.
— Тьфу, — злобно сплюнул Абарзел. — Ну, вот теперь мы наплачемся.
С демоном Магарычом у него были старые счеты. Мало того что тот воровал не по чину, но еще и виртуозно вешал недосдачи на работников строительного отдела. На обустройстве седьмого мира прораб, впервые с таким нахальством столкнувшийся, чуть не попал под административное расследование, еле ускребся.
— Выкрутимся, — небрежно махнул чучелом помощник по хаосу.
— Ага, на внутренних резервах!
— Магарыч рекомендовал привлечь местное население. — Дрикула поправил крыло летучей мыши, словно подчеркивая, как мало его волнуют все эти проблемы. — Согласно предварительному сканированию, процент грешников вполне…
— Какое население?! — снова взвился Абарзел. — Я здесь, кроме сусликов, никого из местных пока не видел!
— Ну, из сусликов какие грешники, — скривился Дрикула. — Тут надо с туземцами связываться, с аборигенами. Проводить ассимиляцию ускоренными темпами.
— Какой он умный, этот Магарыч, просто рога потеют! — ехидно восхитился прораб. — А как эту ассимиляцию проводить, когда база даже на четверть не построена, он тебе не объяснил?
— Так это уже не наше дело. Это пускай у Пенделля голова болит, за ассимиляцию он отвечает.
— А за обеспечение стройки ты! — повысил голос Абарзел.
Прораб был строителем по призванию. Он не просто выполнял обязанности, он любил свою работу и гордился ею. Поэтому, хотя в целом как демон демону Дрикула ему даже нравился — с ним было приятно посидеть за кружкой чего-нибудь согревающего, поговорить за жизнь, — его страшно раздражало наплевательское отношение снабженца к служебным обязанностям. Только из-за этого Абарзел и позволял себе, исключительно находясь на стройплощадке, конечно, на Дри-кулу покрикивать.
— Я пока все благие намерения на резиденцию переброшу, иначе меня Ноизаил с потрохами… а ты как хочешь, но чтобы на котлован и хотя бы на два этажа для общежития мне материалов достал.
— Ну, может, денька через два… — неуверенно протянул Дрикула, — если старые связи поворошить…
— К утру! Иначе будешь отдыхать на голой лаве в обнимку с бесами! Подумай сам, как я общежитие буду строить? Осыплется же все, если не мостить!
— Ладно, ладно. Сейчас в других мирах пошурую, может, у кого в заначке осталось. Вот только мышку на первом этаже в резиденции пристрою, Ноизаил любит, когда кабинеты летучими мышами украшены, так я заказал целый ящик чучел, чтобы хватило. Ты как думаешь, — он сунул чучело под нос Абарзелу, — мне ее лучше к стене приколотить или сделать настольный вариант на специальной подставочке?
Абарзел ответил ему, и даже довольно подробно, но, увы, украсить первый этаж предложенным образом Дрикула не имел чисто физической возможности. Хотя совет оценил, заржал, хлопнул прораба радостно по плечу: «Спиши слова!» — и шустренько потрусил в сторону резиденции, где бесы вгрызались уже в третий подземный этаж.
Младший демон сплюнул ему вслед. Уже не в первый раз в его бесхитростном мозгу мелькнула мысль, что Дрикула просто развлекается за его счет.

Ночью решили с места не двигаться. Точнее, Арра, когда маленько пришла в себя и убедилась, что уже может стоять без посторонней помощи, рвалась разобраться с «этими придурками», которые обнаглели настолько, что осмелились высунуться уже не в двух днях пути, а в непосредственной близости, можно сказать, на глазах у могучей группы борцов с враждебной магией. Причем было не совсем понятно, что именно ее взбесило больше всего — само проявление чужой магии; ударная волна, вырубившая ее так эффективно, что она валялась на травке, вяло ругаясь, почти полтора часа; или то, что враждебные силы не проявляли к ним никакого интереса.
В общем, когда воин-маг смогла самостоятельно подняться в свою комнату и обуть сапоги, ее боевой дух укрепился настолько, что девушка потребовала от спутников немедленных действий.
— И что же ты предлагаешь делать? — равнодушно поинтересовался Ганц.
— Как что? Седлаем лошадей — и туда. — Арра указала в ту сторону, где через несколько часов должно было взойти солнце. — Налетим неожиданно…
— С гиканьем? — Ганц перебил ее без всякого уважения, почти презрительно.
— Что? — растерялась она.
— С гиканьем, спрашиваю, налетим? — повторил он. И пояснил небрежно: — Когда здешним пастухам приходит в голову поразбойничать в степи, они на какую-нибудь отдаленную ферму налетают с воплями и гиканьем. Если умеют, то свистят еще.
— И что потом? — с неуместным интересом спросил Джу-зеппе.
Ганц отвернулся от Арры и ответил магистру спокойно, даже немного скучающе:
— Да ничего особенного. Если фермер дома, он выкатывает бочку пива и режет барана, а если его нет, они пиво сами находят.
— А барана?
— Нет, живность они не трогают. Мало ли, может, этот баран самый ценный, какой-нибудь особой породы… Вообще такие накладки редко случаются, обычно они подгадывают так, чтобы хозяева дома были. Так оно всем спокойнее.
— Вы о чем говорите! — топнула ногой Арра. — Какие бараны, какие пастухи?! Джузеппе, мы из-за одного паршивого амулета сломя голову неслись, чтобы его уничтожить, так что же теперь сидим, как мухоморы под елкой? Сейчас ведь все гораздо серьезнее!
— В том-то и дело, — пробормотал Джузеппе.
— Не сердись, птичка, — мягко улыбнулся ей Ганц. — Просто лететь туда, как ты изящно выражаешься, «сломя голову» сейчас, среди ночи, было бы в высшей степени неразумно. Мы люди не местные, дорог здешних не знаем…
— Ты что, заблудиться боишься?
— Не заблудиться, а попасть в ловушку. В темноте да на незнакомой местности… Можно, конечно, ломануться сейчас туда дуриком, вступить в схватку с превосходящими, если я правильно понимаю ситуацию, силами противника и героически погибнуть. Потом про нас песни будут складывать, баллады разные… Это если кто-нибудь про наш героический рейд в ночи узнает, конечно. А то ведь можем и без следа сгинуть.
— Совершенно верно, — решительно поддержал его магистр. — Действовать сейчас вслепую — это вульгарное самоубийство.
— Но что-то мы должны сделать! — Арра почти плакала от злости.
— А кто говорит, что нет? — Ганц вроде даже немного удивился. — Просто действовать надо с умом. Вот рассветет маленько, мы потихоньку и двинемся. Подберемся поближе, посмотрим там, принюхаемся, чем пахнет. На основании разведки составим план… тебя что, в Эсмерре тактике действий против превосходящих сил противника не учили? А ну-ка, скажи мне, третья по списку выпускница, какое главное правило в таком случае?
— Не суетиться, — тихо вздохнула Арра.
— Не совсем каноническое и не слишком подробное определение, но по сути совершенно верно. — Ганц ухмыльнулся.
А внезапно оживившийся Джузеппе спросил у девушки:
— Арра, скажи, пожалуйста, кто у вас этот предмет читал? Не Сильвестр Стоун, часом?
— Точно. Ты что, его знаешь?
— Еще бы! В университете вместе учились. Он, правда, на пару курсов старше меня был. Шум тогда поднялся, ученый совет четыре раза собирался, когда он стал подобным образом на экзаменах отвечать, все выгнать хотели за неуважение! Неканонические формулировки. — Магистр хихикнул. — Но Сильвестр уже тогда парнем серьезным был. Выстроил теоретическое основание, одних статей не меньше десятка написал. Публичные показательные опыты проводил с добровольцами из студентов и настоял на своем. Свел все к сути, что для определенных психофизиологических типов пространные объяснения с большим количеством слов только затеняют смысл, в то время как короткие четкие указания остаются в памяти навсегда и дают возможность действовать в сложных ситуациях на уровне подсознательного автоматизма. Как сейчас помню, «не суетись» и «бди» — это его любимые примеры были.
— Слышала, птичка? — ехидно спросил Ганц. — У тебя это, оказывается, на уровне подсознательного автоматизма должно работать, при таких-то учителях, а ты что? Суетишься и не бдишь? Вот я в Эсмерру напишу этому вашему Сильвестру, что покрепче учеников гонять нужно, а то плохо запоминают.
— Попробуй только, — проворчала Арра, показывая ему кулак. — И прекрати называть меня птичкой! Скажи лучше, когда рассветет?
Ганц внимательно посмотрел на небо, почесал нос:
— Часа через три, я думаю, можно будет выходить. Нам же яркий свет и не нужен, лишь бы дорогу под ногами видно было. А вот как подойдем поближе,, у вас как, господа маги, никаких таких заклинаний нет, чтобы внимание охраны рассеивать или чего-нибудь подобного?
— Есть, конечно, — не задумываясь, ответила-Арра. А Джу-зеппе спросил очень серьезно:
— Думаешь, там охрана?
— Было бы логично, — пожал плечами Ганц. — Вопрос в том, насколько она бдительна и профессиональна.
Оставшееся до рассвета время ушло на разработку планов по проведению разведки. Когда Ганц спросил, что поделывает слоноподобная собачка, маги поняли, что больше ничего такого не видят. Нет, чужая магия никуда не делась, они хорошо ее ощущали, слишком хорошо. Исчезло только… как бы это сказать, ее изображение, словно спряталось в туманной дымке. Джузеппе объяснять это явление отказался, пробормотал только что-то насчет «стабилизации в резонансе». Арра попробовала выстроить сложную конструкцию, основываясь на «ощущениях, данных нам в реальности», но быстро запуталась и бросила это дело.
— Ладно, теоретическую базу вы потом подведете, — успокоил ее Ганц. — А где эта магия на данный момент обосновалась и не расползается ли, можете уточнить?
— Можем, — не раздумывая, ответил Джузеппе.
— Пара пустяков, — поддержала Арра, и они занялись вычислениями.
Объединенное мнение было таково: выброс магии произошел не менее чем в пятнадцати километрах с погрешностью плюс-минус одна десятая доля процента, и если и расползается, то со скоростью, за такой короткий промежуток времени неопределимой в силу своей бесконечной малости. Ганц покивал, начертил на земле острой палочкой нечто вроде плана — определил для себя маршрут движения.
Потом он заявил, что перед работой необходимо подкрепиться, и они вернулись в зал. Взбудораженная деревня так и не заснула, поэтому народу было еще больше, чем вечером, — папаша Доршан и его сыновья сбивались с ног, обслуживая посетителей. Дышатб было нечем, кислый запах пива плотной стеной стоял в воздухе. Недолго думая Ганц перехватил раскрасневшегося вспотевшего Вейра и ловко снял с подноса, который тот, высоко держа над головой, тащил в дальний угол залы, несколько больших пирогов.
— В кредит сегодня не отпускаем, — хрипло сообщил парень, — вроде как конец света ожидается, так папаша велел, чтобы все сразу наличными расплачивались.
— Разумно, — одобрил Ганц, вытаскивая несколько монет и опуская их в оттопыривающийся карман на грязном фартуке Вейра. — А то пить-гулять все тут, а с кого потом получать прикажете, если действительно… а, кстати, с чего вдруг конец света?
— Так собаки выли, ты что, не слышал? И кошки из домов посбегали, да не одни, а с котятами. Кошка — она тварь хитрая, раз она подалась неведомо куда, беспременно жди конца света. Вот у старого Лусстона на ферме, когда кошка сбежала…
— Ве-е-ейр! — Зычный оклик из того угла, где за большим, усыпанным крошками и заляпанным кляксами пива столом ждали поднос с пирогами, прервал парня на полуслове. Он ойкнул и заторопился туда.
— И теперь я никогда не узнаю, что случилось на ферме старого Лусстона, когда от него сбежала кошка, — вздохнул Ганц, пробираясь к выходу.
Арра тем временем прихватила в каждую руку по три кружки пива с подноса Кархенаса. Младший сын папаши Доршана, совершенно очумевший от беготни и суеты, только посмотрел на нее затуманенными глазами и, спотыкаясь о собственные ноги, повернул назад, на кухню, где стоял открытый бочонок. Джузеппе, повертев головой, удостоил вниманием внушительных размеров кусок копченого мяса, который и получил из рук самого хозяина в обмен на золотую монету. Деликатного намека магистра насчет сдачи папаша Доршан величественно не заметил, отвернулся и занялся другими клиентами. Немного потоптавшись около него, Джузеппе махнул рукой, покрепче прижал к себе мясо, захватил с ближайшего стола пустое блюдо, ножик и кивнул Арре, указывая на дверь. Обеспечившая себя продуктами компания мирно вернулась на улицу.
— А мне интересно, — Ганц умудрялся вполне внятно разговаривать даже с набитым ртом, — почему это всякие непонятные происшествия так аппетит увеличивают? Ведь вот кажется, и поужинали хорошо, и ночь на дворе, а свора собак мимо пробежала, и опять есть хочется!
— Свора собак здесь ни при чем, — строго сказала Арра, — и ты это прекрасно знаешь.
— Конечно, ты имеешь в виду, что организм перед тяжелой работой старается запастись, и все такое… — Он неопределенно покрутил в воздухе рукой с зажатым в ней куском мяса. — А то, что отмена конца света является тяжелой работой, с этим, по-моему, никто спорить не станет.
— А кто говорит про конец света? — удивился Джузеппе. Он аккуратно отрезал себе тонкий ломтик мяса, положил его сверху на кусочек пирога и теперь медленно обкусывал получившийся бутерброд — больше время убивал, чем питался. Впрочем, в отличие от Ганца голода он совершенно не чувствовал, жевал исключительно за компанию.
— Местные, — Ганц мотнул головой в сторону светящихся окон, — у них примета верная. Раз собаки и кошки убежали, значит, будет конец света.
— А что же они?.. Они ведь даже не пытаются…
— Чего не пытаются? — равнодушно спросила Арра. Она обнаружила в копченом мясе косточку и теперь старательно и с большим удовольствием ее грызла.
— Не знаю… но хоть что-нибудь сделать?..
В ответ она только хмыкнула, а Ганц сказал укоризненно:
— Ну ты, Джузеппе, право, как ребенок! Люди пришли перед концом света покушать, пива попить вволю, что они тебе еще могут сделать? Это же не магистры какие и не воины-маги, специальные школы окончившие, а мирные поселяне. Что оно, собственно, такое — «конец света», никто толком не знает, как с ним бороться — тоже неизвестно. Тем более что, может быть, все еще и обойдется. Так что самое разумное, с их точки зрения, сейчас подзаправиться хорошенько и посмотреть, как дело обернется.
— Ты же два года в Имоле проторчал, — Арра наконец управилось с косточкой и, широко размахнувшись, забросила ее далеко в темноту, — такая же деревня, только побольше. Так чего же ты удивляешься? Эти, как Ганц говорит, мирные поселяне даже не почешутся — будут по трактирам пиво глушить и про конец света болтать, пока у них в курятниках все спокойно.
— А вот если его любимой несушке перья повыщипывать, — ухмыляясь, добавил Ганц, — тут он сам кому хочешь конец света устроит…
— Ты что, на практике это проверил? — отвлекся от размышлений о нравах местных жителей Джузеппе.
— С чего ты взял?
— Да вид у тебя уж очень…
— Подозрительный, — подсказала Арра. — Я тоже, на тебя глядя, так сразу и представила, как ты несчастную птичку за ноги ухватил и перья дергаешь.
— Да ничего подобного! — очень ненатурально оскорбился Ганц. — Вы что, правда считаете, что я на такое способен?
— Запросто! — дуэтом подтвердили Джузеппе и Арра.
— А вот и неправда! Все было совсем по-другому! — горячо сказал Ганц. — Во-первых, это была не курица, а петух…
— А какая разница? — удивился магистр.
— Ничего себе, какая разница?! Курица, она дама как-никак! Разве я стал бы даму обижать?! Во-вторых, я этого петуха вовсе не целиком ощипал, так, пару перьев из хвоста удалил… А в-третьих, он первый начал! Так что с моей стороны это была самозащита в чистом виде!
— Вот в это я верю, — согласился Джузеппе и сделал большой глоток пива. — В самозащиту то есть. Ты же у нас парень мирный, ты никогда первый в драку не полезешь.
— А то! — с энтузиазмом подтвердил Ганц. — Всегда есть возможность устроить так, чтобы это именно на тебя напали. Тогда можно и противника от души отметелить, и при этом самому вроде как потерпевшим остаться. Помню, вот так же набросился на меня один кузнец… — Он откусил пирога и замолчал, сосредоточенно двигая челюстями.
— А кузнеца-то зачем было доставать? — удивилась Арра. — Эти ребята сроду шуток не понимали.
— Какие шутки! — В этот раз Ганц прожевал, прежде чем ответить. — Я вообще не к нему шел. Я, чинно-благородно, явился после долгой разлуки к своей невесте… кто же знал, что она за это время замуж вышла, да еще за кузнеца. А какая была девушка! — Он вздохнул и с нежностью посмотрел на остаток пирога, который держал в руке. — Дочка булочника. Плюшки всякие, ватрушки, сами понимаете… Любовь, естественно, до гроба. А потом, меня всего-то пару лет и не было, она раз — и замуж! За кузнеца! Хоть бы предупредила… Я возвращаюсь с подарками и для нее, и для мамаши, естественно, для тещи для будущей — целый мешок приволок, ждет меня, думаю, горячая встреча!.
— Встретили? — сдавленным голосом спросил Джузеппе. Скрыть свой восторг ему не удалось, но Ганц не обратил на это внимания.
— Еще как встретили! Захожу я в дом как свой человек, родственник, можно сказать, а меня чуть ли не кувалдой по лбу! И главное, Смирена, невеста моя, вместо того чтобы заступиться, унять муженька, визжит…
— Подожди, — вмешалась Арра, слушавшая его, хмуря брови и что-то напряженно соображая, — подожди! Почему Смирена? Ты же говорил, что твою невесту зовут Кармеллина?!
— Говорил? — Ганц не то чтобы растерялся, но явно сбился с мысли. — Когда говорил?
— Ну как же, — Арра нетерпеливо притопнула ногой, — когда мы только встретились, на твоем постоялом дворе! Ты рассказывал про Кармеллину! И она вышла замуж вовсе не за кузнеца, а… как раз за булочника! А теперь ты говоришь — Смирена и дочка булочника?
— Ах, Кармеллина! — неожиданно расцвел Ганц. Он подмигнул старательно вцепившемуся зубами в кусок мяса магистру, который в ответ издал странный звук — что-то вроде слабого повизгивания. — Ну конечно же, Кармеллина! Так это другая.
— Что значит другая?
— Ну, другая невеста, — сияя улыбкой, доброжелательно пояснил Ганц. — Одна была Кармеллина, дочка… не помню, чья дочка, но замуж она вышла точно за булочника. А вторая, эта самая Смирена, которая дочка булочника, замужем за кузнецом.
— Так ты что?.. У тебя что?.. — Похоже, Арра была возмущена настолько, что утратила способность связно выражаться. Наконец она сумела выговорить: — У тебя было две невесты?
— Почему две? — обиделся Ганц. — Четыре. Кармеллина, Смирена, Лили-Марита и еще эта… а, Термина.
— Четыре?! — взвизгнула Арра. Джузеппе, не в силах больше сдерживаться, рассмеялся, но она не обратила на него никакого внимания. — Четыре?! Еще и Термина?!
— Вообще-то пять, — честно признался Ганц, — но пятую, Ремму, я не считаю. — И добавил с достоинством: — У нее были исключительно корыстные чувства.
Джузеппе захохотал еще громче. Ганц бросил на него одобрительный взгляд и снова преданно уставился на Арру. Она тем временем взяла себя в руки.
— Теперь мне понятна, — заявила она ледяным тоном, — причина твоих недоразумений с тем петухом. Ты наверняка попытался отбить у него одну из клушек.
Впервые за время их знакомства ей удалось достать Ганца. Он замер, вытаращив глаза. Обессиленный Джузеппе, сотрясаясь от смеха и тоненько подвывая, сполз со скамейки на траву. А Арра уверенным движением взяла кружку, одним махом выпила остававшееся там пиво и, дождавшись, когда Ганц откроет рот, небрежно перебила его:
— И не называй меня птичкой!
К сожалению, миг ее торжества был именно мигом. Привычная самоуверенность вернулась к бывшему убийце, по ее мнению, слишком быстро.
— Арра, птичка моя, — восторженно сказал он, — выходи за меня замуж!
Джузеппе, лежащий на травке, поперхнулся и сразу перестал веселиться.
— Ганц! — укоризненно воскликнул он.
Впрочем, как уже было отмечено самим Ганцем, Арра в защите не нуждалась.
— Замуж? — Девушка надменно вскинула бровь. — Ты предлагаешь мне стать своей шестой невестой? Извини…
— Пятой, — торопливо перебил он. — Я же сказал, Ремма не считается!
— Извини, — невозмутимо повторила Арра, — но я не привыкла стоять в очередях. Тем более оказаться в очереди на получение такого сомнительного сокровища…
— Эй, ребята, — теперь ее перебил встревоженный Джузеппе. — Вам не кажется, что сейчас не самый удачный момент для крупной ссоры? Размялись немного, и хватит! А рукопашную давайте перенесем на потом.
— Я согласен! — быстро откликнулся Ганц.
Арра окинула его презрительным взглядом и слегка пожала плечами:
— Дело прежде всего, — и тут же продемонстрировала выдержку, спросив почти дружелюбно: — Кстати, небо действительно посветлело или мне кажется?
— Пожалуй, — Ганц стряхнул со штанов крошки и встал, — сейчас за своей сумкой сбегаю. Заодно кружки отнесу.
Девушка молча поднялась, зашла с ним в зал. Хотя взбудораженные непонятным исходом из деревни домашних животных местные жители засиделись у папаши Доршана дольше обычного, в конце концов они, так и не дождавшись конца света, разошлись по домам. Сам хозяин тоже удалился в свою комнату, и в зале сейчас оставались только его сыновья. Впрочем, что касается Кархенаса, то присутствовала, так сказать, только его телесная оболочка, дух же витал в неведомых горных высях. Проще сказать, парень спал на широкой лавке. Рядом с ним сидел растрепанный, серый от усталости Вейр, время от времени автоматическим движением проводя по столу большой тряпкой. Он без всякого интереса наблюдал, как Ганц возится около своей сумки, перекладывая из нее всякую всячину в нечто, больше всего похожее на бурого цвета мешок с лямками.
У мешка было два больших кармана снаружи и множество мелких внутри. В наружные карманы Ганц запихнул по два завернутых в чистые полотенчики пирога. Пироги были слишком большие, и ему пришлось приложить некоторое усилие, прежде чем клапаны карманов застегнулись.
Наконец он в последний раз нырнул в свою сумку, энергично пошуровал там и ничего не достал.
— Все. Самое необходимое я взял, а остальное может и здесь полежать, — сообщил Ганц Арре. Застегнул сумку и бросил ее Вейру: — Лови!
Тот, не сделав даже попытки шевельнуться, посмотрел на шлепнувшуюся у его ног сумку и снова перевел невыразительный взгляд на Ганца. Девушка тихо хихикнула. Было совершенно ясно, что, хотя Вейр находится в данный момент в вертикальном положении, в качестве партнера для полноценного общения он абсолютно непригоден.
— Понятно. — Ганц сделал аналогичный вывод. — Ладно, потом разберется.
Он подогнал лямки мешка, закинул его себе за спину. Повесил на плечо арбалет, повернулся к Арре:
— Я готов! Можем двигаться.
— Значит, вперед! — с энтузиазмом сказала она. Вейр, не моргая, смотрел, как они пошли к выходу.

— Ты куда? — Ганц остановил Арру, когда она повернула в сторону конюшни.
— За лошадьми, а что? — Девушка остановилась. — Ой, мы что, пешком пойдем?
— А как ты думаешь? — насмешливо вздернул бровь Ганц.
— Приятнее, конечно, поехать, но разумнее — пойти, — без особой радости признала она.
— Умница, птичка. — В голосе убийцы была настоящая нежность.
Арра засопела и поправила висящие на спине ножны, сказала грубо:
— Джузеппе, чего расселся? Сказано же, пора выходить.
— Так кто спорит? — Магистр поднялся с лавки и потянулся. — Я тоже готов.
Они незаметно покинули деревню, и сразу за околицей Ганц свернул в сторону темнеющей вдали рощи.
— Эй, ты куда, нам же прямо надо! — Арра для большей убедительности указала пальцем нужное направление.
— Если прямо пойдем, там огороды, — не останавливаясь, ответил Ганц. — В этой деревне народ хозяйственный, урожаи у них хорошие. Лично у меня через капусту скакать никакого желания нет. А топтать ее нельзя, хозяева рассердятся.
Джузеппе молча пошел за ним. Девушка сплюнула, поправила за плечом меч и заторопилась следом.
Рощица закончилась, и они, перейдя через большой цветущий луг, остановились на краю оврага.
— По крайней мере треть дороги мы прошли, — проинформировал спутников Ганц. — Как вы отсюда по вашему, по магическому, не можете разглядеть, что происходит?
— Нет. — Арра беспомощно оглянулась на Джузеппе.
— Не знаю. Но мне кажется… — Магистр не закончил фразу, пожал плечами. — Слишком все чужое. Не понимаю.
— Ладно, вы хоть скажите, это безобразие имеет отношение к той бляшке, которую мы вчера героически уничтожили? Та же сила?
— Да, — хором ответили Джузеппе и Арра.
— Хоть в чем-то есть полная уверенность, — нерадостно хмыкнул Ганц. — Что ж, продолжаем наш героический поход. Спускаемся здесь. Мы немного вправо забрали, зато по этому оврагу почти до места можем спокойно пройти и никто нас не заметит.
— А говорил, здешних мест не знаешь, — проворчала Арра. — Чего, спрашивается, сидели ждали?
— Знать про этот овраг вовсе не значит хорошо знать местность, — терпеливо ответил ей Ганц. — А ночью мы здесь не прошли бы. Ты и при свете еще замучаешься спотыкаться.
Действительно, дно оврага никак не могло считаться местом для приятных прогулок. Оно заросло невысоким, но густым и цепким кустарником, пробираться через который было и противно, и утомительно. На редких участках, где кусты отступали на крутые склоны, все дно было усыпано крупными и мелкими камнями и покрыто какими-то норками — Ганц еще шел сравнительно легко, Арра с несколько большим трудом, а магистр оступался на каждом шагу.
— Хорошо, что сейчас нет необходимости идти бесшумно, — покачал головой бывший убийца, слушая громкое пыхтение за своей спиной.
На то, чтобы пройти километра три по дну оврага, потратили больше часа. Наконец Ганц остановился:
— Вы передохните пока, а я осмотрюсь немного.
Он вскарабкался по осыпающейся наклонной стене, цепляясь за кустики, необыкновенно крепко сидящие в земле и выступающие наружу корни неизвестных, давно погибших деревьев. Осторожно приподнял голову над густой порослью по краю оврага, осмотрелся, потом самым незатейливым и безжалостным по отношению к своим штанам образом съехал вниз.
— Почти пришли. По оврагу еще метров двести можно пройти, а потом надо наверх выбираться.
— А почему только потом? — Джузеппе не сильно, чтобы не повредить ногу, но с явным отвращением пнул один из валявшихся под ногами камней. Посмотрел на Ганца сверху вниз. — Что мы, эти двести метров поверху пройти не можем?
— Здесь негде спрятаться — морковь и свекла. А дальше будет делянка деда Зироты. Он по кукурузе специалист, она высокая и кустистая… не то что мы, трое, вся деревня незаметно подойти может.
Ганц наконец встал с земли. Подняв облако пыли, отряхнул штаны. Как ни странно, путешествие по стенке оврага на них совершенно не отразилось.
— Пошли? — и, не дожидаясь ответа, двинулся вперед.

Главный объект, резиденция Ноизаила, был закончен. В офисе тоже оставались только высококвалифицированные отделочники, которые ускоренным темпом доводили до готовности кабинеты для служащих. Да помощник по хаосу метался, расставляя и развешивая чучела. Апартаменты руководителя филиала он уже украсил. Повелитель Блох, принципиально не меняя облика, внимательно их обследовал и остался доволен.
Как ни обидно было Абарзелу это сознавать, Ноизаила особенно умилили не самым тщательным образом подогнанные и отшлифованные благие намерения, которыми были вымощены все помещения, не аккуратнейшие, до миллиметра выверенные вертикали стен и прочие строительно-инженерные премудрости. На все это, если честно, он вообще не обратил никакого внимания, проворчал только: «Угу…» — и сразу же заинтересованно двинулся к огромному, в полкомнаты, столу с чучелом летучей мыши на подставочке.
И вот вам результат: прорабу — устное одобрение, а Дри-куле, этому бездельнику и подхалиму, — благодарность в приказе и премия в размере двухнедельного оклада!
Абарзел снял каску и подставил рожки приятному теплому ветерку^ Глупо расстраиваться. В его возрасте и с его опытом он и не рассчитывал… или все-таки рассчитывал? Ну, значит, не будет больше рассчитывать! И нечего здесь топтаться. Дри-кула самый умный у нас, благодарности в приказе получает? Премии гребет? Вот пусть он за общим порядком на объекте и присмотрит. Решительно нахлобучив каску на голову, Абарзел расправил плечи, выпятил подбородок и направился в сторону общежития, где бесы заканчивали рыть фундамент.
По дороге он внимательно все оглядывал, старался найти какой-нибудь недостаток, получить, хотя бы и самый ничтожный, повод и разораться на подчиненных. Вогнать их в ужас, чтобы копыта не держали, чтобы хвосты обвисли, чтобы каждый волосок встал по стойке «смирно»! Но на всей освоенной территории — ни одной самой захудалой травинки! Идеально ровная поверхность залита лавой, даже на миллиметр отклонения нет — Абарзел не поленился, проверил. Встал на четвереньки, положил эталонно-ровный брусок и долго приглядывался, почти водил носом по остывшей лаве. Ничего, ни единого просвета! А трещины? Все, как одна, в полном соответствии с рисунками, включенными в параграф семнадцатый, пункт пятый уложения, как образцы…
В любом другом случае прораб порадовался бы такой тщательности, может, даже небольшой бочонок вина заказал бы на базе для работяг. Но сейчас настроение стало только еще более гнусным. И ведь всегда так — работаешь как благословенный, воспитываешь персонал, добиваешься успехов, а благодарности в приказе получают другие. Которые мыша на подставочке вовремя успевают подсунуть.
Абарзел подошел к порталам. Грузовой работал непрерывно — ровно гудел транспортер, подавая щебенку, бесы и младшие черти бегали с тачками, тащили мешки и бочки. Пассажирский портал тоже не пустовал. Туда-сюда сновали черти в грязных строительных робах, с пачками накладных и заявок на стройматериалы. Демоны из администрации брезгливо отгораживались от них папочками с документацией.
Самым тихим местом был персональный портал Ноизаила. Задернутый бархатной портьерой густого малинового цвета с золотыми кистями, он находился чуть в стороне, и два беса, вооруженные легкими изящными трезубцами, бдительно охраняли его. Тот, что стоял справа, вытянулся перед подошедшим Абарзелом в струнку и шепеляво сообщил нечто абсолютно невнятное. Ориентируясь больше на выражение мордочки беса и на интонацию, прораб понял, что речь идет об отсутствии происшествий, угрюмо кивнул и дозволил бдить дальше.
Из пассажирского портала вывалились два младших черта — один с большой черной сумкой через плечо, набитой какими-то бумагами, другой с ведерком и большой мочальной кистью. Они бодрой рысцой пробежали мимо Абарзела к установленной около будущего общежития, пока еще чистой, доске объявлений. Пока один размазывал густой клей по доске, другой достал из сумки большой вчетверо сложенный лист и развернул его. Одно ловкое движение — и лист прилип к доске. Черти, по-прежнему не обращая внимания на мрачного прораба, пробежали обратно и скрылись в портале.
Абарзел подошел поближе, недовольно поморщился. Не его персонал, а то он им показал бы! Даже на глаз заметно, что криво пришлепнули. А нижний угол вообще болтается, не проклеили. Безобразие! И не став читать само объявление, еще более расстроенный, спрыгнул в котлован, едва не придавив зазевавшегося беса.
Как оказалось, явился он вовремя. Без бдительного ока начальника стены пошли вкривь и вкось, про подсобные помещения вовсе забыли, несмотря на то что на рабочем плане они были четко обозначены. Печальные мысли тут же вылетели у Абарзела из головы. Он набрал в грудь побольше воздуха и громыхнул.
Когда порядок на объекте был восстановлен и бесы, с еще трясущимися хвостиками, судорожно" исправляли недостатки, прораб услышал, как сверху его кто-то негромко окликает. Он поднял голову и снова помрачнел. На краю котлована стоял старший демон Пенделль, ответственный за ассимиляцию. Специалистом он был серьезным и званием повыше, так что Абарзел в целом относился к нему с соответствующим уважением. Но прораба страшно раздражали его пенсне и манера тянуть мерзкое «э-э-э» даже в тех словах, в которых этой буквы отродясь не бывало.
Абарзел устрашающе рыкнул на подчиненных еще пару раз, для профилактики, и вылез из котлована. Пенделль стоял у доски объявлений. Маленького роста, хрупкий, он едва доставал могучему прорабу до плеча. Благодаря специфического вида бородке его личико больше всего напоминало козлиную морду. Пенсне, то самое, которое так не нравилось Абарзелу, положения ничуть не меняло, просто он был похож на козла в пенсне.
— Кэ-э-эк вам э-э-это понрэ-э-эвилось? — проблеял Пенделль, указывая на так и не прочитанный младшим демоном текст.
— Бесы, не мечтающие стать дьяволами, будут наказываться в административном порядке, — продекламировал Абарзел, старательно-четко выговаривая слова, и пожал плечами. — А что, разумно. Пусть мечтают. Работать лучше будут.
— Нэ-э-э спорю. Однэ-э-эко, мэ-э-эчты, сами по сэ-э-эбэ-э-э, — Пенделль поднял указательный пальчик, пытаясь выглядеть внушительно, — вэ-э-эщь довольно опаснэ-э-эя. Нэ-э-эобходим контроль и строжэ-э-эйший!
Абарзел хотел сказать, что ему как прорабу на мечты бесов наплевать, лишь бы работали как следует, но промолчал и только снова пожал плечами. Пенделль — это тебе не Дрикула. С помощником по хаосу можно и побазарить в свое удовольствие, а с этим ассимилятором… да ну его совсем!
— Звали-то зачем? — И все-таки не выдержал, слегка всхам-нулся: — Объявление прочитать?
— Нэ-э-эт. Дьявэ-э-эл Ноизаил, — Абарзел даже прижмурился слегка, ожидая, что сейчас и в имени Повелителя Блох вылезет «э-э-э». Но нет, обошлось, — ознакомиэ-э-элся с плэ-э-эном ассимилиэ-э-эции. Изволил утвэ-э-эрдить, тэ-э-эк чтэ-э-э получитэ-э-э ваш э-э-экзэ-э-эмплэ-э-эр. — Он протянул тоненькую брошюрку.
Абарзел взял ее, спросил тоскливо:
— Экспериментальный вариант?
Специалист по ассимиляции местного населения Пенделль славился в «Ад Инкорпорейтед» как сторонник самых новейших методов. Впрочем, все они в отделе ассимиляции были такими, постоянно искали новые пути решения старых проблем, но Пенделль, даже среди своих коллег-новаторов выделялся неординарным подходом ко всем вопросам и буйной фантазией. Расхлебывать же гениальные идеи ассимиляторов приходилось, как правило, строительному отделу.
— Основа стандартнэ-э-эя, ввэ-э-эдены только нэ-э-эс-колько новых факторэ-э-эв, — с готовностью ответил Пенделль. И предложил: — Могу объэ-э-эснить подробно, э-э-эсли жэ-э-элаэ-э-этэ-э-э…
— Пожалуй, я сначала ознакомлюсь. — Абарзел помахал брошюркой. Слушать целый час это блеяние по доброй воле? Благодарим покорно, дураков нет! — А уж если появятся вопросы, тогда, разумеется, к вам. — Ага, сейчас, прямо разбежался! А то других дел нет!
— Как хотитэ-э-э, — холодно взглянул на него демон. — Мой кабинэ-э-эт на втором э-э-этаже. Номэ-э-эр двадцэ-э-эть с-э-э-мь «Б».
Он удалился, осторожно переступая копытцами, а прораб, вздохнув, начал листать план. Хочешь не хочешь, а ознакомиться надо, что там этот новатор напридумывал. Номэ-э-эр двадцэ-э-эть с-э-эмь «Б».
Через десять минут Абарзел уже готов был бежать в офис, чтобы отыскать там на втором этаже упомянутый кабинет номер двадцать семь «Б». Но вовсе не для того, чтобы задавать вопросы, нет! Он хотел ворваться в кабинет Пенделля, чтобы орать, топать ногами, а возможно, и повозить специалиста по ассимиляции мордой по столу… немного. Хорошо бы еще пенсне растоптать, но это, пожалуй, будет перебор. Впрочем, мордой по столу — тоже перебор, все-таки Пенделль — старший демон. Ладно, тогда пусть будут вопросы.
Для начала можно спросить у этого… ассимилятора, из каких, собственно, материалов будет выстроена контора по приему на работу населения. Может, он не в курсе, что общежитие для среднего звена возводить не из чего? Может, прораб Абарзел недостаточно громко на эту тему разорялся? Или Пенделль тоже рассчитывает на внутренние ресурсы? Так пусть объяснит, какие именно! А план этой самой конторы, который приложен к брошюре?! В жизни Абарзел ничего подобного не делал! Все строительство идет над фундаментом вверх, а не вниз, в землю! Это что же, кладка будет в воздухе? Там же два этажа, он что, не соображает совсем? У бесов же голова закружится!
И где он возьмет для этой конторы служащих? Вот, пожалуйста, на девятнадцатой странице сказано: «образованных и имеющих опыт работы с туземным населением»! Во-первых, подбор кадров — это вообще не его дело, он строитель! Прораб, если кто не понял! Во-вторых, вести переговоры с местными, это же надо быть в звании не ниже младшего демона! Получается, что ему самому надо все бросить и сидеть в этой конторе вербовщиком? Или Пенделль думает, что у него не бесы, а младшие демоны щебенку сыплют да землю роют? В-третьих… в-третьих…
У Абарзела подкосились ноги, и он сел прямо на выжженную и покрытую лавой землю, прислонился обессиленно к одной из стоек доски объявлений. На последней странице лиловыми чернилами была сделана размашистая надпись: «УТВЕРЖДАЮ!», именно так, большими буквами и с восклицательным знаком. А чуть пониже и подпись: «НОИЗАИЛ». Тоже большими буквами. Так что можно, конечно, поспорить, поругаться, вот только кому от этого будет хуже? Уж не прорабу ли, не Абарзелу, случайно?
Младший демон посидел еще немного, бездумно переворачивая страницы и качая головой. Собственно, в создавшейся ситуации был один-единственный разумный выход — напиться. Тем более что вместительная фляжка с необходимым для этого действия продуктом у него всегда с собой. Но не устраивать же пьянку здесь, посреди стройплощадки! Он поднялся и, даже не оглянувшись на недостроенное общежитие, побрел искать подходящее место. Инстинкт почти сразу привел его к огромному штабелю досок, рядом с которым громоздилась куча щебенки. Небольшое пространство, остававшееся между заготовленными стройматериалами, как нельзя лучше подходило для прораба.
Он забился в узкую щель, вытащил из-за пояса фляжку, не торопясь отвинтил крышку-стаканчик. Щедро плеснул туда коньяка, приподнял вверх и сказал печально:
— Твое здоровье, младший демон Абарзел. Чувствую я, что еще наплачешься ты с этим Лагосинтером…

Часика через полтора темп работ на строительстве общежития начал замедляться. Никто на рабочих не орал, никто не размахивал красно-желтым жезлом, никто не лез со складным метром проверить точность выполнения стандартов. Абарзел, ополовинив содержимое своей фляжки, мирно посапывал в щели между кучей щебенки и штабелем досок.
Сначала черти и бесы только слегка умерили прыть. Они еще продолжали работу, но уже не бегали с тачками и мешками, а шли неспешно, не махали лопатами без роздыху, как заведенные, а копнув разок-другой, останавливались — вытереть пот, почесаться, обменяться парой слов с соседом. Черти-отделочники первыми сообразили, что есть возможность пофилонить. Они устроились прямо на полу в одном из незаконченных помещений, из чьего-то кармана появилась засаленная колода карт, быстро договорились о ставках — половина грешной души или целая слабогрешная на кон — и начали игру.
Через некоторое время и бесы-чернорабочие бросили свои лопаты и тачки. Часть из них с большим интересом наблюдала за чертями, на пальцах подсчитывая чужие проигрыши и выигрыши. По их меркам, из лап в лапы переходило целое состояние, ведь недельное жалованье даже опытного, не первый мир осваивающего, беса-чернорабочего составляло, самое большее, четыре слабогрешные души в неделю. А на кону их стояло уже не меньше трех десятков!
Остальные разбились на небольшие группы, болтали, курили, сплетничали, травили анекдоты. Некоторые слонялись по стройплощадке, переходя от одной компании к другой, а самые предусмотрительные завалились поспать.
Тройка бесов, из тех, что таскали мешки с цементом, не просто бросили их, а сложили наподобие диванчиков и теперь, с удобством расположившись, ожидали четвертого, посланного за куревом. Естественно, имелся в виду не вульгарный табак, его бесы презирали, а специальной набивки сигареты, с особо сердитой травкой. Названия ее никто не знал, впрочем, оно никого и не интересовало. Просто «травка», и так все понятно. Зачем усложнять и забивать голову разной ботаникой? Поставлял сигареты на стройку один из заливщиков лавы, черт Сопатка. Он сумел во время работы по освоению мира номер 21195/24 по спецификации «Ад Инкорпорейтед» (самоназвание «Лекстер») наладить связи с местной мафией и теперь имел доступ к неограниченным запасам этой травки. Каждый отпуск Сопатка мотался на Лекстер пополнить запасы, а потом снабжал зельем всю стройку, устанавливая цены, как монополист, исходя не из затрат, а из собственных потребностей.
— А интересно, как это Сопатке еще лапы не оборвали за эту торговлю? — лениво спросил один из бесов, совершенно лысый, что являлось большой редкостью в этой среде. Звали его, разумеется, Кучерявый. Говорил он в пространство, явно не ожидая ответа, но расслабленно валявшийся на соседнем мешке бес с неизвестно откуда и по какой причине взявшимся имячком — Синеглазка — поднял голову:
— Разве непонятно? Он знает, кому, когда и сколько надо дать в лапу.
— Всем в лапу давать, это же расход какой, — с сомнением покачал головой лысый Кучерявый.
— Во-первых, не всем, — поучительно сказал Синеглазка, — только тем, кому надо. Сопатка хитрый змей, он знает четко, с кем надо делиться. А во-вторых, этот расход мы с тобой оплачиваем, цену-то он назначает с учетом всех взяток, которые давал, дает и давать будет.
— Дорого дерет, — тоскливо вздохнул третий, уважительно прозванный Кувалдой за могучую фигуру и недюжинную силу.
— Зато товар качественный, — веско сказал Кучерявый. — А вот интересно, я вроде не слыхал, чтобы туземцы эту травку курили, зачем же они ее выращивают? Неужели специально на продажу, для Сопатки?
— Не. — Похоже, Синеглазка знал ответы на все вопросы. — Курить они ее, правда, не могут, с одной затяжки копыта отбрасывают. Травка у них как сырье для химического оружия идет. Поэтому мафия все поставки под себя и подгребла.
— По косячку забить не желаете? — Около мешков возник бес, с ног до головы покрытый рыжими, завивающимися в колечки волосами.
— Что так долго, Ржавчик? — Первым за предложенной сигареткой потянулся Кувалда. Следом за ним взяли Синеглазка и Кучерявый.
— Так не мы одни такие умные, целую очередь выстоять пришлось. А Сопатка, скотина, — Ржавчик затянулся, на секунду закатив глаза, — сразу цену поднял. По четверти слабогрешной души за косяк. Так что вы мне должны одну душу целиком.
— Подожди, — Кучерявый озадаченно поскреб лысину, — ты как это считаешь?
— Вот именно. Нас трое, ты четвертый, — поддержал его Синеглазка. — По четверти, да на четверых. Или ты собрался на халяву покурить?
— Да? А кто к Сопатке бегал? Кто в очереди стоял? Это что, не считается? Мне там, между прочим, все копыта оттоптали!
— Все равно надо было кому-то идти, — улыбнулся Кувалда, умудрившись продемонстрировать даже коренные зубы. — А ты у нас самый умный. — Он ласково положил ладонь Ржав-чику на плечо.
Тот покосился на пригибающую его к земле мощную лапу, сказал нерешительно:
— А-а… э-э… ну да… я имею в виду, что все равно по четверти слабогрешной за косяк… это же не я, это Сопатка…
— А как же, — снова улыбнулся Кувалда. — Мы ж не жулики какие, своих обдирать, правда, Синеглазка?
— Ну! — невнятно подтвердил тот, пуская клубы сизого дыма. — Как получка будет, так сразу и отдадим, не отходя от кассы…
Ржавчик погрустнел и занялся своим косячком. Некоторое время все сосредоточенно курили. Потом Кувалда нарушил молчание.
— А интересно, — задумчиво спросил он, оглядев свою заметно уменьшившуюся сигаретку, — здесь есть что-нибудь такое? Не обязательно химическое оружие, но что-нибудь? Может, тоже курево или выпивка какая?
— Экий ты, дружок, у нас любознательный, — усмехнулся Кучерявый, — все-то тебе интересно… — Он сделал еще одну затяжку и его маленькие глазки заблестели. — А действительно! Пусть Ржавчик сходит на разведку. Вдруг у аборигенов грибочки какие есть вроде мухоморов, помните? Настойка из них очень была… убедительная.
— Лучше спирту пусть поищет. Метилового, — внес поправку Синеглазка. — Он-то у аборигенов точно есть.
— Почему ты думаешь, что есть? — спросил Кувалда.
— А ты можешь хоть один мир назвать, где этой дряни нет?
Кувалда подумал и признался честно:
— Не могу.
— То-то! Значит и здесь есть! — торжественно сделал вывод Синеглазка.
—^Тогда лучше этиловый, — предложил Кучерявый. — Он тоже везде есть. И поприятнее будет, помягче. Дух от него не такой резкий.
— Да при чем здесь дух? Прикинь сам: с бутыли этилового спирта двух Абарзелов видишь, а с метилового — ни одного!
— Это точно, — солидно подтвердил Кувалда. — Даже не с целой бутыли, а с половины, я проверял. Так что давай, Ржавчик, дуй за метиловым спиртом.
— Почему опять я? — меланхолично спросил Ржавчик. Наполовину выкуренная сигаретка примирила его с суровой действительностью, он не столько протестовал, сколько любопытствовал.
— Так ты же у нас самый красивый. — Теперь лапа Кувалды нежно опустилась на рыжую кудрявую голову. — Самый шустрый.
— Кому же идти, как не тебе, — поддержал Кучерявый. — Я лично только тебе и доверяю!
— Ощущаешь гордость? — подмигнул Кувалда. — Не всякому коллектив такое уважение оказывает.
— Ага. — Ржавчик выпустил через ноздри сизый дымок. — А хочешь со мной? Тебе Кучерявый наверняка еще больше доверяет. Тоже будешь гордость ощущать.
— А что, — хихикнул Кучерявый, — действительно, идите вдвоем, больше прине… — и поперхнулся под тяжелым взглядом Кувалды. — То есть я что… я имею в виду, что двое, это уже много будет, заметят… еще кто-нибудь увяжется… а ты, Ржавчик, парень ловкий, раз-раз туда-сюда смотаешься быстренько.
— Вот именно: раз-раз туда-сюда, — почти пропел разомлевший Синеглазка. — А мы тебе уже не по четверти слабогрешной души должны будем, а по… по… ну, в общем, вернешься, разберемся.
— Угу. — Ржавчик в последний раз затянулся и встал. Плюнул на крохотный окурочек, потом бросил его на землю и аккуратно растер копытом. — Тогда я пошел?
— Пошел, пошел. — Синеглазка не поленился, тоже встал, пожал разведчику лапу. — Ждем тебя с добрыми вестями! И с выпивкой, разумеется.
— Угу, — повторил Ржавчик, развернулся и двинулся, покачиваясь, к краю инферноформированной территории, за которой начинались заросли неизвестных ему туземных растений, высоких и кустистых, с широкими зелеными листьями.

Кукуруза у деда Зироты действительно удалась. Осторожно пробираясь между высокими, выше человеческого роста, стеблями, Джузеппе, Ганц и Арра незамеченными пересекли делянку и остановились на краю, разглядывая открывшуюся странную картину.
Прямо перед ними, отделенная от зарослей кукурузы узкой полоской сорной травы, находилась дорога. Неширокая, только-только на телеге проехать. С дорогой все было нормально, а вот дальше…
— Здесь должен быть лужок, — растерянно сказал Ганц. — Хороший лужок, клеверный.
Собственно, лужок исчез не окончательно, метра полтора густой зеленой травы, действительно усыпанной головками белого и розового клевера, продолжали жаться к дороге. А за ними начиналось нечто непонятное, такое, о чем не то что Ганц с Аррой, но и магистр истинной магии, бывший преподаватель столичного Университета, слыхом не слыхивал. Дальше вместо веселенькой лужайки земля была покрыта запекшейся, тускло поблескивавшей коркой, идеально гладкой — не в каждой избе полы так выровнены. Сеточка трещин покрывала всю поверхность замысловатым узором, при одном взгляде на который у Джузеппе заныло в груди. Не было ни малейшего сомнения, что эти трещины являлись важной составляющей частью той враждебной магии, которая превратила зеленый клеверный лужок в это… в это… одним словом, в ЭТО! Мало того! Здесь же суетились и носители этой магии — нелепого вида, но очень шустрые создания, мохнатенькие, с рожками и хвостами. Совсем рядом большая группа таких существ старательно копала сложной конфигурации яму. Еще две подобные ямы виднелись чуть дальше.
— А охраны не видно. — Ганц осторожно отвел от лица широкий лист. — Вообще никакой, даже просто наблюдателей. Интересно, это наглость или просто разгильдяйство?
— Я думаю… ой, что это? — Арра зачарованно смотрела, как из голубоватого мерцающего прямоугольника сыпанулся еще десяток хвостатых. Все они рысью побежали к одной из тех ям, что были подальше. А несколько существ, наоборот, прыгнули в зыбкое марево и исчезли.
— Понятия не имею, — честно ответил Джузеппе. — Дырка какая-то.
— И похоже, как раз через нее вся эта пакость к нам и поналезла, — заметил Ганц. — Чего, интересно, они тут навалили? Мешки какие-то, доски… устроили стройплощадку. И что за чучела бегают? Джузеппе, ты когда-нибудь таких видел?
— Н-не думаю. — Магистр отрицательно покачал головой. — Странные существа… У нас, на Лагосинтере, такие не встречаются, это точно. Что же получается? Выходит…
— Что выходит? — слегка подтолкнул замолчавшего Джузеппе Ганц.
— А? — очнулся тот. — Видишь ли, была одно время популярна гипотеза о множественности существующих миров. Я, кстати, никогда не был ее сторонником, да и серьезного теоретического обоснования она так и не получила. А теперь, значит…
— Теперь, значит, нате вам, без всякой теории, получите сразу практику, — недовольно перебила его Арра.
— А там, — Ганц, которого теория в этот момент не слишком интересовала, показал пальцем, — где щебенка сыплется, это то же самое?
Джузеппе кивнул.
— По крайней мере очень похоже по исполнению. Что же это, абсолютно новый способ перемещения в пространстве? Мало того, между мирами! Должен признать, что развитие магии в этом открывшемся нам мире, судя по всему, достигло высот непревзойденных…
— А по-моему, ничего особенного, — перебила его Арра. — И вся магия здесь техническая. Фон абсолютно ровный, без единого всплеска! Механика в чистом виде и ничего больше.
— Ты уверена? Впрочем… — Джузеппе склонил голову на плечо, напрягся на несколько секунд, потом, резко выдохнув, расслабился. — Не знаю, мне трудно судить, но возможно, ты права. Хотя все равно сила воздействия впечатляет.
— Впечатляет, не спорю, но пока я не вижу ничего такого, с чем нельзя было бы справиться. Ганц, что ты там бормочешь?
— Говорю, что две дырки, значит, они к нам пробили… — Наемный убийца-пенсионер почесал длинный нос.
— Три, — поправил его Джузеппе. — Видишь, двое мохна-тиков стоят с железяками, а между ними занавеска бархатная?
— Ага, а за занавеской еще голубым проблескивает?
— Да. Как раз там третья дыра.
— Значит, еще лучше — три. Понятно, почему у них нет ни охраны, ни оружия. Зачем? Они с помощью этой механической, как ты, птичка, говоришь, магии в любой момент могут сюда целую армию перебросить.
— Не называй меня птичкой. — Арра проводила взглядом очередное пробежавшее в стороне существо. — Да, похоже, что здесь что-то вроде строительного отряда. А это разнорабочие-подсобники. Только посмотри, как они с тачками носятся.
— Виртуозы, — согласился Ганц. — Только что же это за зверушки, а, господа маги?
На этот раз ему никто не ответил. Еще с полчасика все трое наблюдали за странной стройплощадкой в молчании. Постепенно царившая там суета несколько замедлила темп, все больше рогатых созданий уже не бегали бодрой рысцой с мешками, ведрами и тачками, а неторопливо плелись расхлябанной походочкой. Потом работа и вовсе остановилась. Существа по одиночке и компаниями валялись на гладкой темной поверхности, слабо шевелясь, и только немногие продолжали ползать, больше всего напоминая сонных мух. Джузеппе с Ганцем переглянулись.
— Может, они заводные? — предположила Арра. — К нам в Эсмерру приезжал один такой с целым мешком игрушек. Заведешь, например, лягушку ключиком, она и прыгает, пока завод не кончится, а потом на бок валится… в точности, как эти.
— Нет, это у них не завод кончился. — Ганц ухмыльнулся. — Это у них начальник отлучился куда-то или спать лег. Магистр, ты как, согласен со мной?
— Согласен, согласен, — небрежно пробормотал Джузеппе. — Но я хотел бы понять… Что же им здесь надо? Стройку какую-то затеяли, лужок испоганили… Арра, ты как думаешь, относятся эти твари к злым духам?
— Пожалуй… — она не торопилась с ответом, прислушивалась к своим внутренним ощущениям, — пожалуй… чем-то таким от них тянет…
— Да вы о чем, господа маги, какие духи? — удивился Ганц. — Натуральные вполне мохнатики, гляньте только, как этот копытце твердо ставит. — Он указал на фигурку, отделившуюся от небольшой компании, уютно устроившейся на мешках, и неторопливо двигающуюся в их сторону.
— Ты все путаешь, это материальное воплощение, а мы говорим о сути, — досадливо отмахнулся Джузеппе. — Понимаешь, если это злой дух, то есть заклинания консервации…
— А чего этот рогатый прямо на нас прется? — нервно перебила его Арра. — Может, заметил?
— Нет, если бы заметил, то совсем по-другому держался бы, — успокоил ее Ганц. — А он, видишь, плетется, нога за ногу. Погулять захотелось или кустики решил проинспектировать. Слышь, магистр, — обернулся он к Джузеппе, — может, воспользуемся случаем? Шарахни его этим своим заклинанием, а? Заодно и проверишь, что он за дух.
— Взять языка? — Джузеппе внимательно разглядывал подходящее все ближе существо. — Допросить, выяснить, что они тут делают…
— Прекрасная идея! — горячо одобрила Арра.
— Вот только вряд ли он много знает, — слегка поморщился Ганц. — Уж больно вид у него… задрипанный. Шестерка.
— В любом случае он знает, кто он такой, — резонно заметила Арра.
— Это верно. — Джузеппе порылся в карманах, вытащил небольшой, янтарного цвета шарик, подышал на него, потер в ладонях. — Только одна проблема есть. Мне, для того чтобы заклинание консервации сработало правильно, необходимо, чтобы объект находился в состоянии покоя. Желательно без сознания.
— Тоже мне проблема. — Ганц тряхнул рукой и крепко сжал пальцами, вылетевшую из рукава прямо в ладонь аккуратную дубинку. — Ща мы его приведем в бессознательное состояние абсолютного покоя. Только пусть чуток поближе подойдет.
— Эй, ты только поаккуратнее действуй, убийца! Имей в виду, я с трупами разговаривать не умею, не моя специальность, — немного встревожился Джузеппе.
— Нет, наверное, в магистры все-таки отбирают каких-то особенных зануд, — вздохнул Ганц, ловко крутанув дубинку. — Все учат и учат, все чего-то беспокоятся… Арра, птичка моя, не ходи в магистры, ладно?
— Дыхание задержать сможешь? — постаравшись, чтобы голос прозвучал как можно более занудно, спросила она в ответ.
Ганц только закатил глаза, демонстрируя свое огорчение.
— Прячемся! — прошипел Джузеппе и, опустившись на землю, замер в неудобной позе. Рядом с ним распласталась Арра. Ганц ящерицей скользнул чуть правее и опустился на одно колено. Непонятное мохнатое существо было совсем рядом. Вот оно, брезгливо потряхивая копытцами, пересекло полоску травы, оставшуюся от лужка, вот перешло через дорогу… Ганц сделал глубокий вдох и приготовился. Существо остановилось в нерешительности перед густыми зелеными зарослями, потопталось на месте, сделало крохотный шажок вперед, снова остановилось… Ганц, который начал испытывать легкое неудобство, вопросительно глянул на Джузеппе, сделал такой жест, словно кидает веревку, дескать, может, заарканить его и втащить в заросли? Магистр отрицательно покачал головой, шевельнул беззвучно губами: «Жди!» Арра тоже сердито сверкнула глазами. Даже если наблюдателей действительно не было, такой захват мог заметить кто-нибудь из непрошеных пришельцев просто случайно.
А Ржавчик застрял на пыльной дороге всего лишь потому, что не испытывал никакого желания лезть в кукурузу. Не то чтобы у него были предчувствия какие нехорошие, нет! Просто, как все бесы, он не слишком любил зелень. Приятно было цокать копытцами по застывшей лаве, щебенка тоже хороша, хотя по ней ходить не так удобно. А трава… скользкая какая-то, мокрая и щекочет ножки все время. Противно! Он посмотрел себе под ноги: мягкая пыль грунтовой дороги — и то лучше. А уж ломиться через эти заросли! Они вон — выше головы. Можно, конечно, туда и не лезть, пойти по дороге. Даже надежнее, дорога наверняка к поселку приведет, там аборигены, а у аборигенов выпивка… Но зато сам Ржавчик на этой дороге будет, как на ладошке. Даже если Абарзел его не застукает, найдутся желающие, заложат. А прораб, он ведь разбираться не будет, он штрафанет на недельное жалованье, да еще и обложит так, что хвостик три дня трястись будет… И никто не заступится. Не такие они дураки, Кувалда, Кучерявый и Синеглазка, они не побегут объяснять, что Ржавчик не по собственному желанию пошел за выпивкой, что его коллектив послал… Да они даже не сбросятся, чтобы ему штраф оплатить! Скажут, сам болван, нечего было по дороге переться.
Да, как ни крути, а надо идти здесь. Ржавчик вздохнул тяжко и сделал первый шажок. Очень неприятно. Стебли какие-то твердые и торчат слишком часто. Еще один шажок… он оглянулся назад. На стройке царило все то же сонное спокойствие.
— Ладно, посмотрим, — пробормотал Ржавчик и решительно ломанулся вперед. Но не успел он сделать и трех шагов, как Ганц, бесшумно возникший за мохнатой спинкой, коротко, без замаха, тюкнул дубинкой между рожек, в ту же секунду сделав громкий, не то что свистящий, а даже со всхлипом вдох. Бес, не пискнув, рухнул на землю, а убийца-пенсионер опустился рядом, жадно хватая ртом воздух. Тем не менее у него хватило сил картинно указать на мохнатое тельце и просипеть:
— Прошу, полный покой и абсолютная бессознательность! Все как заказывали, господин магистр.
— Спасибо, господин убийца. — Джузеппе бросил ему янтарный шарик. — Потри в руках хорошенько. Не то чтобы защита, но за неимением лучшего… потом Арре дашь. До конца дня должно хватить.
Он склонился над неподвижным телом, провел в воздухе ладонью, словно повторяя его очертания от копыт до рожек, осторожно дотронулся кончиком ногтя до острого ушка. Покосился на Ганца, кашлянул:
— Кхгм! Должен признать… идеальное состояние.
Ганц только дернул плечом. Разумеется, идеальное, какое же еще?
Джузеппе вытащил из кармана еще один шарик, теперь фиолетовый, сильно сжал его в кулаке. Шарик беззвучно лопнул, на мохнатика брызнул фонтан мелких капель.
— Приходится кое-какие подсобные средства применять, — извиняющимся голосом объяснил магистр.
— Могу я помочь? — спросила Арра не слишком уверенно. — Я, правда, никогда не пробовала… это не слишком сложно?
— Да нет, — улыбнулся Джузеппе, — просто повторяй за мной.
Теперь над Ржавчиком порхало четыре ладони. Ганц внимательно следил за происходящим, но и он не уловил момента, когда лежащее тело зыбко задрожало, потом, повинуясь уверенным движениям магов, стало терять четкость очертаний, приподнялось над землей легким туманчиком.
— Коробочку, быстро, — скомандовал магистр, очерчивая вокруг него сияющий бледным лиловым светом овал, — а то ветром унесет.
— Какую коробочку? — растерялся Ганц. — Нет у меня никакой коробочки… Арра?
Девушка не ответила, вид у нее был такой, словно она вообще впервые услышала загадочное слово «коробочка».
— Ну что-нибудь другое, любую емкость! Сдует ведь зверушку сейчас!
Поскольку Арра и Ганц не пошевелились, Джузеппе прошипел сквозь зубы что-то непонятное, но явно не слишком лестное, неожиданно ловким движением отстегнул с пояса Ганца фляжку, отвинтил пробку и поднес широкое горлышко к краю колеблющегося облачка. Лиловый овал тут же начал сжиматься, и дымок, который всего несколько минут назад был мохнатым захватчиком, подгоняемый магическим ободком, потянулся внутрь фляжки.
— Э? — невразумительно поинтересовался Ганц.
— А что, вполне подходящая тара, — ответил магистр. — Ему там будет вполне удобно.
— Но он так и будет там… газообразным? — Увиденное явно произвело на Арру большое впечатление.
— Нет, зачем? Сейчас сконденсируется, только будет маленький, под размер фляжки.
— А потом?
— Потом, когда мы откроем пробку, выберется наружу в виде тумана и примет свой обычный вид. Имеется довольно сложная формула зависимости, где учитываются особенности принимающего сосуда, внешней среды, используемый магический инструментарий… Основу ты и так поняла, на практике, а теоретическую базу я тебе потом изложу.
— Но там же костоломка, во фляжке! — Ганц обрел наконец голос. Причем голос довольно возмущенный.
— Думаешь, захлебнется? — Джузеппе поднял фляжку, потряс около уха. — М-да-а. Проверить бы надо, а то глупо может получиться. Арра, дай-ка руку, сейчас мы ему окошечко сделаем.
Девушка протянула ладошку. Джузеппе прижал подушечку ее большого пальца к стенке фляжки и скомандовал:
— А теперь замораживающее заклинание. Только медленно-медленно.
Арра послушно забормотала, но, не договорив до конца, хотела отдернуть руку.
— Куда?! — Джузеппе держал крепко.
— Жжется! — пожаловалась она.
— А ты как думала? Не отвлекайся, заканчивай. И еще медленнее, нараспев.
Наконец магистр отпустил ее руку. Пока девушка дула на палец, он еще что-то пробормотал над фляжкой и гордо показал ее товарищам. Через овальное окошечко был хорошо виден пленник, лежащий на дне фляжки в лужице костоломки. И лужица была совсем небольшая, так что жизни его ничто не угрожало.
— Как вам это нравится? — гордо спросил магистр.
— Здорово! — искренне оценила Арра, забыв про ноющий палец.
— Безобразие! — не менее искренне ответил Ганц. — Там, конечно, не больше двух глотков оставалось, но все равно безобразие! Это же можно было выпить!
— Подумаешь, два глотка, — Джузеппе отнесся к его претензиям без всякого сочувствия, — есть о чем говорить! Не два же литра.
— Да? А ты знаешь, как здесь костоломку трудно достать? — продолжал скандалить Ганц. — Знаешь, сколько эти два глотка стоят? А мне, между прочим, еще и фляжку новую теперь покупать!
— Зачем тебе новая? — На Арру вопли Ганца тоже не произвели впечатления. — Мы только в деревню его отнесем, а там заберешь свое сокровище.
— Ну да! По-твоему, сначала неизвестная в нашем мире тварь мне там нагадит, а потом я в эту же фляжку костоломку наливать буду? Спасибочки!
— С чего это вдруг нагадит? — заступился за пленника магистр. — Вовсе он не собирается ничего такого делать. Лежит себе тихонечко, посапывает.
— Значит, нагадит, когда очнется. — Ганц был непреклонен. Но тут его перебила Арра:
— Слушайте, мы собираемся сегодня делом заниматься? Или будем сидеть в этой кукурузе, пока она не созреет?
— Ты права. Конечно, надо уходить отсюда, — поддержал девушку Джузеппе. Неуверенно повертел головой и спросил: — Ганц, чтобы к оврагу вернуться, в какую сторону идти?
— Туда. — Ганц невежливо ткнул пальцем, указывая направление.
Через кукурузу они прошли довольно быстро. Поскольку Ганц из принципа не предложил вернуть фляжку на пояс, Джузеппе, тоже из принципа, нес ее в руках, время от времени поднося к лицу и заглядывая в окошечко.
Пойманное существо лежало смирно и допросить его пока не представлялось возможным. Обсудили как вариант возможность спуститься в овраг и посидеть там в укромном местечке, подождать, пока пленный будет в состоянии отвечать на вопросы. Единодушно решили, что гораздо лучше будет отступить подальше — овраг не производил впечатления ни особо комфортного, ни особо безопасного места. Когда уже шли по каменистому дну, Джузеппе, словно вспомнив что-то, сказал:
— Кстати, Арра, я заметил одно интересное явление. Когда ты рядом, любые мои попытки заняться магией становятся гораздо более… внушительными. Не знаю, не могу сказать, а может, твое поле влияет на общее восстановление моих магических способностей или это срабатывает только в момент концентрации… Но одно я знаю точно, один я никогда не смог бы упаковать вот это. — Магистр поднял вверх фляжку.
— Думаешь, идет подпитка энергией? — с интересом спросила Арра.
— Трудно сказать. Но я начинаю сомневаться в том, что решение уехать в Имолу было верным. Возможно, если бы я остался в Нюрбурге, мое… выздоровление шло бы гораздо быстрее. Знаешь, у меня такое ощущение, что за один день работы с тобой я добился больше, чем за год самостоятельных тренировок в Имоле. А в Университете рядом со мной были бы десятки магов, как начинающих, так и очень опытных, представляешь?
— Но я тоже чувствую увеличение мощности, очень четко. Значит, процесс обоюдный.
— Резонансные колебания? — В голосе Джузеппе звучало явное сомнение. — Не знаю, не знаю. Но в любом случае все это очень интересно. Пожалуй, когда мы освободимся, надо ехать в Нюрбург. Хватит сидеть в захолустье, как выяснилось, толку от этого все равно нет. А серьезные исследования моих возобновляющихся способностей могут дать потрясающие результаты! Да еще с учетом взаимовлияния, магических волн. Знаешь, я, вообще-то, думал об интерференции… ой!
Ганц успел поймать магистра, а Арра спасла вылетевшую у него из рук фляжку. Собственно, ничего страшного не произошло — просто камень, на который неловко ступил Джузеппе качнулся, нога соскользнула и подвернулась в щиколотке.
Ганц с Аррой тут же осмотрели его удостоверились, что ничего страшного не случилось, даже растяжения связок не произошло, но идти магистру было больно. В овраге оставаться он тоже не захотел, поэтому его соединенными усилиями извлекли на поверхность и, обнаружив, что оказались на очень милой цветущей лужайке, устроили привал.
Первым делом, разумеется, проверили состояние содержимого фляжки. Ко всеобщему удовлетворению, пленник не только не пострадал, но, похоже, начал приходить в себя. Он уже не валялся, закрыв глазки, а сидел, держась одной лапкой за голову, а второй, сложенной горсточкой, зачерпывал из окружавшей его лужицы, подносил ладошку ко рту и быстро-быстро лакал жидкость крохотным розовым язычком.
— Ну! А ты говоришь, заводные, — одобрил его действия Ганц, сразу забыв о своих обидах. — Сразу видно, разумная тварь! Эй, мужик, — он забрал у дедушки фляжку и постучал ногтем в окошечко, — ты из каких будешь?
Пленник на секунду перестал лакать, всмотрелся в светлый овал. Лапка, которой он держался за голову, встала козырьком над глазами. Но что могло разглядеть такое крохотное существо, сидя в темной фляжке, через такое маленькое окошечко? Через несколько секунд он пожал плечами и вернулся к прерванному занятию.
— А почему ты решил, что это именно мужик? — спросила Арра.
— Ты видишь, как он костоломку хлещет? — резонно ответил Ганц. — Что же он, барышня после этого?
— Хватит вам болтать. — Джузеппе уже устроился на мягкой траве, найдя для травмированной ноги удобное положение. — Раз он очнулся, значит, можно сейчас допрос устроить. Ганц, давай сюда посудину. Арра, где-то у тебя была веревочка? Сооруди быстренько здесь круг-ловушку.
— Раскомандовался. — Ганц неохотно вернул ему фляжку. Глядеть на то, как лихо пленник управляется с костоломкой, было истинным удовольствием.
Джузеппе не обратил на его слова никакого внимания. Он внимательно смотрел, как Арра, у которой действительно под рубашкой вокруг талии был намотан довольно большой кусок тонкой бечевы, снимает ее и выкладывает на травке аккуратную окружность. Потом она поползла вдоль этой окружности, ведя по ней пальцем и бормоча тихонько заклинания. Когда круг замкнулся, бечевка коротко вспыхнула ледяным синим светом. Арра кивнула и сказала деловито:
— Готово. Можно выпускать.
— Полную охрану ставь, — сварливо сказал магистр. — Нашла на чем время экономить, на защите!
Девушка пожала плечами и повозилась над своей веревочкой еще минут пятнадцать. Алые вспышки чередовались с желтыми и лиловыми, один раз под зеленую молнию даже как следует громыхнуло, так что Ганц подпрыгнул, а Джузеппе уважительно заметил:
— Ого!
Наконец, запыхавшаяся, с растрепавшейся косой, она сказала:
— Все. Большего я не могу.
— Куда уж больше, — пробормотал Ганц.
— Молодец, — сдержанно похвалил Джузеппе. — Я в лучшие свои годы ничего более устойчивого не сделал бы.
Арра расцвела. А магистр уже открыл пробку и аккуратно опустил фляжку в центр защищенного круга. Сосредоточенно нахмурился и невнятной скороговоркой произнес короткое заклинание.
— Арра, повтори.
К удивлению Ганца, который и двух слов разобрать не сумел, девушка уверенно протараторила нечто столь же непонятное, закончив эффектным хлопком в ладоши.
— Убедительно, — кивнул Джузеппе. — Теперь ждем. Ждать пришлось недолго. Не прошло и десяти секунд, как
из горлышка потянулся сизый дымок, собрался в облачко, уплотнился, плавно опускаясь на траву, принял форму… Покрытое рыжей курчавой шерсткой существо немного полежало, размеренно икая, потом село и потрясло рогатой головкой. Мутный взгляд сфокусировался на лежащей рядом фляжке, мохнатая лапка цапнула ее и прижала к груди. Тонкий голос весело проинформировал:
— А Кувалда-то, в кои веки, прав оказался! Классная выпивка!
И, поднеся фляжку к мордочке, шумно хлебнул.
— Перестань лакать костоломку, — строго сказал Джузеппе. — Ты кто такой? Говори!
— А? — Существо с недоумением уставилось на него и тут же радостно взвизгнуло: — Туземцы! Ребята, а у вас еще такое пойло есть? А то меня послали…
— Подожди ты о выпивке, — остановил его Ганц. — О выпивке мы с тобой потом поговорим. Сначала скажи, кто ты такой? И все остальные тоже, кто вы?
— Дык… — слова явно застревали в горле и потребовался еще один глоток, — дык… мы известно… ясное дело, бесы мы.
— Бесы? — переспросил Джузеппе.
— Конечно, бесы! То есть раз я один, значит, один бес получаюсь. — Мохнатик показал один палец, хихикнул и с удовольствием повторил: — Ясное дело, раз один, значит, бес! Вот если бы меня было мно-о-ого, — он снова захихикал, — тогда мы были бы уже бесы! Здорово, правда?
Арра и Ганц уставились на Джузеппе. Тот ответил мрачным взглядом и пожал плечами:
— В жизни ни о чем подобном не слышал. Науке неизвестны.
— Что такое бесы и как с ними бороться, — пропела Арра, с интересом разглядывая находящегося перед ней представителя этих самых неизвестных науке бесов.
— А имя у тебя есть? — полюбопытствовал Ганц.
— Имя? — тупо переспросило существо. Было заметно, что ему все труднее концентрироваться на разговоре.
— Имя! Меня, например, зовут Ганц. А у бесов есть имена?
— Обязательно! А как же! У всех бесов есть имена! Значит, и у меня тоже. Ржавчик. По-моему, очень симпатично, правда? — Он слегка покачнулся и икнул.
— Правда, — мягко ответил Джузеппе. — Действительно, очень симпатично. А скажи нам, Ржавчик, чем это вы, бесы, здесь занимаетесь?
— Как это чем? Как обычно, первый этап — инфефр… инфреро… фсцамо… не, я это сейчас не выговорю. Подготавливаем площадку, одним словом.
— Зачем площадка? Высадка десанта? — Арра замерла в ожидании ответа. Для начинающего воина-мага принять участие в обезвреживании десанта захватчиков… после этого карьера уже может считаться состоявшейся.
— Десант? — Ржавчик снова впал в задумчивость. — Не знаю. Филиал будем здесь открывать.
— Че-го-о? — громко удивился Ганц.
— Ф-филиал! — так же громко, хотя и гораздо тоньше, повторил бес. — Компания «Ад Инкорпорейтед» открывает здесь свой филиал. Вы должны быть рады.
— И чему же нам надо радоваться? — спокойно спросил Джузеппе.
— Как чему? Это же очень хорошо! У вас тут будет филиал «Ад Инкорпорейтед»! Всю вот эту щекотливую пакость, — он брезгливо топнул по траве копытцем, — вам выжгут, землю выровняют и зальют лавой! Причем бесплатно! А вы все станете бесами! Как же не радоваться?
— Ты хочешь сказать, — голос Арры дрожал от ярости, с большим трудом сдерживаемой, — что я должна быть счастлива от мысли, что превращусь вот в такое? — Она ткнула пальцем в Ржавчика.
— Правильно, — добродушно согласился он. — Правда, из тебя такой красивый бес вряд ли получится, но программа асссс… асе… асссмилисссяции… не, другое какое-то слово, но очень похожее… в общем, все местное население — в бесы!
— Арра, птичка моя, не нервничай. — Ганц успел поймать дернувшуюся руку девушки. — Честное слово, ты мне и в таком виде будешь нравиться, и мохнатенькая, и с рожками…
Ему тут же пришлось перехватить и вторую ее руку.
— Арра, Ганца бей сколько хочешь, — серьезно сказал Джузеппе, — но Ржавчика не трогай. Ручка у тебя тяжелая, ты его одним ударом расплющишь, а мы еще не все выяснили. — И снова повернулся к бесу: — Значит, эта компания, «Ад Ин-корпорейтед», принадлежит бесам, так?
Ржавчик решительно кивнул и не менее решительно заявил:
— Ничего подобного!
— Но ты же сам сказал, что бесы…
— Бесы! — перебил его Ржавчик. — А ты знаешь, какая у нас, у бесов, жизнь? Не знаешь ты нашей жизни!
— Не знаю, — согласился магистр, — расскажи.
— Вот ты думаешь, что если мы в «Ад Инкорпорейтед», так нам уже, от копыт до рожек, только мед с маслом? Завидуешь, да?
— Завидую, — послушно согласился Джузеппе, чтобы не спугнуть беса, раз уж того потянуло на откровенность.
— А ведь что такое на самом деле бесы? Младший персонал, ниже нас только… нет, никого нет! Мы — самые нижние. Любой младший черт, я уж не говорю о старших, измывается, как хочет. — Он утер слезинку. — А демоны? Им лучше вообще на дороге не попадаться. Взять хоть того же Абарзела, ему беса на недельное жалованье оштрафовать, как мне мешок цемента уронить! А за что? За то, что отлучился на пять минут за бутылочкой сбегать?
Тут взгляд его сам собой упал на фляжку, в которой костоломки оставалось всего чуть, и Ржавчик сделал еще один экономный глоток, не столько выпил, сколько лизнул. Оторвался, вытер ладошкой мокрые губы, всхлипнул:
— Сиротки мы горькие, вот мы кто после этого!
— Ага, значит, над бесами стоят черти и демоны. — Тон Джузеппе был скоре деловым, чем сочувственным. — Ржавчик, эй, Ржавчик!
— А? — Бес с трудом очнулся от печальных дум. — Ч-чего?
— А над демонами начальников нет?
— Как это нет? А дьяволы? Знаете, кто такие дьяволы? Перед ними даже старшие демоны хвостом пыль метут!
— И дьяволы тоже над бесами измываются? — влез в разговор Ганц.
— Да ты что! Дьяволы… — Ржавчик даже попытался вскочить, но не удержался и снова плюхнулся на траву, — кто мы для них? Дьяволы бесов вовсе не замечают… Да если бы дьявол Ноизаил, титулованный Повелителем Блох, со мной вдруг заговорил, я бы умер!
— От страха, — с пониманием кивнул Ганц.
— От уважения, — торжественно поправил его Ржавчик.
— Значит, этой вашей компанией руководят дьяволы? — Джузеппе по-прежнему прискорбно мало внимания уделял переживаниям беса. К счастью, Ржавчик был в таком состоянии, что его это уже не особенно волновало.
— Текущее руководство — да, — важно кивнул он. — Но, разумеется, последнее слово за САМИМ!
— За самим кем? — поторопил магистр замолчавшего беса.
— Да не за самим, — Ржавчик досадливо тряхнул головой, — а за САМИМ! За Архидьяволом! — И поскольку так и не увидел на лице Джузеппе ожидаемого ужаса, добавил шепотом: — За Люцифером!
— Понятно. Значит, главным руководителем вашего заведения является архидьявол по имени Люцифер, — сформулировал окончательный вывод Ганц.
— Аборигены, — горько сказал Ржавчик. — Бестолочь. Никакого трепету… эх! — Он махнул лапкой и хотел было снова прильнуть к фляжке.
— Погоди, — остановила его Арра. — Получается, что ваш «Ад Инкорпорейтед» в результате хочет захватить Лагосинтер и превратить все население в бесов? В младший персонал, над которым измываются все, кому не лень?
— Н-ну! Я же г-грю, — бес с трудом выговорил, — ф-фил-лиал-л открываем. На Лагро… в общем, здесь… — Глазки его закрылись, а тельце обмякло.
— Погоди, говорю, не спи! — Она потрясла Ржавчика за мохнатое плечико. — А если мы не хотим? Если мы против?
— А кто бы вас спрашивал? — пробормотал он, не открывая глаз. — Против они! Эх, ребята, если бы вы только знали, сколько мы миров… вот так уже… оприходовали…
Ржавчик заснул. Джузеппе, Ганц и Арра молча сидели над ним. Магистр смотрел на мирно храпящего беса, Ганц на небольшое облачко, застывшее над ними в небе, а Арра на Джузеппе. Первым заговорил Ганц:
— Так что делать будем, господа маги?
— Сначала уберем его обратно, — ответил Джузеппе. — Арра, ты ведь уже поняла, как это делается? Теперь должно гораздо быстрее получиться. Так что давай потренируйся.
— Лично я вот в такое превращаться отказываюсь, — решительно заявила Арра, приступая к делу.
— Это мы уже поняли, — усмехнулся Ганц, — но я же хочу сказать о другом. Магистр, есть у тебя мысли, как нам закрыть идею этого филиала?
Джузеппе помолчал, глядя, как облачко, в которое превратился Ржавчик, быстро втягивается во фляжку, потом сказал:
— Сначала надо разобраться, как они… ой! — Он неожиданно вскрикнул и, задрав рубаху, начал шарить за поясом Вытащил длинную, с неровными краями щепку, посмотрел на солнце и воткнул ее одним концом в землю. Потом передвинулся, сел так, чтобы тень от щепки касалась его колена.
Сначала Арра и Ганц с изумлением наблюдали за ним, потом девушка ахнула:
— Это же выпускной переговорник! Я однажды такой видела у нас, в Эсмерре! У преподавателя по логике заклинаний!
— Что ты говоришь? Это когда выпускники университета рубят полено на (цепки и потом могут через эти щепки переговариваться, где бы ни были? Слыхать я эту сказку слыхал, а вот видеть не приходилось… — Ганц покачал головой.
— Вовсе это не сказка, — даже немного обиделась Арра. — И полено не простое, а от разговорного дерева, которое растет на площадке перед главным корпусом университета в Нюрбурге, я точно знаю! Там у каждого курса своя ветка, они пока учатся, ее приручают, разговаривают, чтобы она голоса впитала…
— Ладно, про разговорное дерево я и сам знаю, а вот как Джузеппе узнал, что с ним кто-то из однокашников поговорить хочет?
— Щепка живот колет, — грубовато ответил магистр. — И не замолчали бы вы наконец? Мешаете.
Тем временем воткнутая в землю щепка слабо завибрировала, и все услышали веселое:
— Привет, Трио! Жив еще, старый хрыч?! — Голос казался очень далеким, но достаточно громким и отчетливым.
— Привет, Лэрри! — Джузеппе посмотрел на Ганца с легкой улыбкой. Тот на секунду окаменел, потом расслабился и мягко повалился на траву. Повернулся на бок и, подперев голову рукой, с интересом уставился на магистра. Арра, ничего не замечая, продолжала с восторгом таращиться на щепку. — Рад тебя слышать.
— Что ты говоришь? — раздался короткий смешок в ответ. — Нечасто меня балуют такими признаниями.
— А ты нечасто появляешься вовремя. Лэрри, я уже сам подумывал, что надо с тобой связаться, у меня, похоже, серьезные проблемы.
— Извини, Трио, но, похоже, ты зря обрадовался — мне сейчас не до твоих заморочек. Наоборот, я собираюсь попросить тебя плюнуть на все, чем бы ты сейчас ни занимался, и… — Голос замер, потом без тени веселья спросил: — Ты сейчас один?
— Даже так? — немного удивился магистр.
Ганц почесал нос, перевернулся на живот, взял пробку и закрыл фляжку. Джузеппе одобрительно кивнул.
— Именно. — Далекий Лэрри был тверд. — Так ты один?
— Нет, с товарищами. — Джузеппе секунду помедлил, потом добавил: — Я им доверяю.
— Сколько их? Я их знаю?
— Двое. Ты с ними не знаком. Все нормально, Лэрри, ты можешь говорить.
— Если ты считаешь… — с сомнением протянул невидимый собеседник. — Ладно, Трио, тебе виднее.
— Так что у тебя случилось, Лэрри?
— Понимаешь, я пока сам точно не знаю, как раз хотел тебя попросить разобраться…
— Попросить? — переспросил Джузеппе до того язвительно, что Арра с удивлением посмотрела на него, а Ганц ухмыльнулся.
— Попросить, — холодно подтвердил Лэрри. — Сначала вежливо попросить, а потом… я надеюсь, ты сам все понимаешь.
— Ладно, Лэрри, признаю, это была глупая шутка, я сожалею. — Довольная физиономия Джузеппе никак не соответствовала его словам. — Продолжай.
— Ты ведь сейчас в Имоле?
— Э-э… не в самом городе, но недалеко.
— Безразлично, главное, что в тех краях. Трио, у вас там происходит что-то нехорошее. Я хотел послать парочку стажеров разобраться, но там перевалы снегом завалены, пока они пробьются… а ты все-таки на месте. Кстати, ты ничего странного не заметил? И вообще, у тебя как… здоровье?
— Лэрри, я заметил странное. — Джузеппе говорил медленно ц внушительно. — Здоровье у меня в полном порядке, а что касается магии… хуже чем хотелось бы, но лучше чем могло быть. А теперь поступим так: сначала ты мне ответишь на несколько вопросов, потом я тебе все подробно расскажу, хорошо?
— Задавай свои вопросы.
— Прежде всего скажи, что именно тебя так встревожило?
— Вчера днем, где-то в районе Имолы, точнее установить не удалось, был достаточно сильный выброс магической энергии. До Нюрбурга, правда, докатилось только эхо, сильно ослабленное. — Очевидно, если уж Лэрри решил ответить на вопросы, то делал это полно, четко и обстоятельно. — Дежурные в башне зарегистрировали его, но не слишком встревожились. Однако они доложили о происшествии мне, поскольку были несколько озадачены… скажем так, природой этого явления.
— Грубо говоря, они вообще не поняли, что это такое и откуда оно взялось.
— Грубо говоря, именно так, — неохотно подтвердил Лэрри. — Но все довольно быстро успокоилось, мы не успели разобраться. А ночью ударило снова и гораздо сильнее. Та же непонятная магия, чужая и явно враждебная.
— Хрустальный шар?
— Он словно взбесился, Трио. Там только чернота и вспышки огня. Ты меня знаешь, я не из самых пугливых, но когда я смотрел на хрустальный шар, мне было здорово не по себе.
— Ясно. Место сумели засечь?
— Да. Это примерно день пути от Имолы, если двигаться в сторону…
— Лэрри, не морочь мне голову, покажи карту.
— Да пожалуйста!
Над щепкой заклубилось небольшое голубоватое облачко, оно уплотнилось, растянулось, превращаясь в подобие свитка, на котором скупыми, но четкими штрихами были набросаны окрестности Имолы. В предполагаемом месте выброса магической энергии пульсировала небольшая желтая звездочка.
— Арра, ты с такими картами умеешь обращаться?
— Естественно. — Девушка кивнула. — Они немного ушли в сторону. Поправить?
— Да. Лэрри, на самом деле выброс был правее. Смотри.
Арра шевельнула бровью, и желтая звездочка поползла направо. Несколько секунд прошло в напряженном молчании, потом звездочка дрогнула, сдвинулась чуть-чуть вниз и остановилась.
— По-моему, так, — сказала Арра.
— Идеально, — одобрительно шепнул Ганц.
— Ах вот как? — Лэрри был явно озабочен. — Погрешность, конечно, в пределах допустимого, но я, честно говоря, рассчитывал… подождите, я сейчас скопирую… ага, готово. Трио, а ты где сам сейчас находишься?
— Арра, покажи, — распорядился магистр.
Рядом с желтой звездочкой тут же прилепилась и замигала синяя.
— Трио, но ты там… ты совсем рядом! — По голосу чувствовалось, что Лэрри сильно встревожился. — Как ты?
— Адаптировался, — усмехнулся Джузеппе. — Хотя поначалу… знаешь, было такое ощущение, что по мне проехалась телега. Да не одна, а целый обоз. Ладно, теперь ответь мне, слышал ли ты когда-нибудь хоть что-нибудь о бесах, демонах, дьяволах? Об архидьяволе Люцифере? О компании «Ад Инкорпорейтед»? — Выразительное молчание после каждого вопроса было достаточно ясным ответом. — Понятно. Тогда слушай.
И он коротко, но не упуская ничего важного, изложил события последних двух дней. Закончил свой рассказ результатами допроса Ржавчика.
— Пожалуй, насчет парочки стажеров я погорячился, — сказал Лэрри, внимательно выслушав сообщение. — Пожалуй, нам нужен хорошо подготовленный отряд под руководством серьезного мага.
— И кто будет этим серьезным магом?
— Я, — жестко сказал Лэрри. — Еще не хватало всякой дряни… сейчас же поднимаю своих мальчиков.
Его голос зазвучал глухо и невнятно, он отдавал распоряжения куда-то в сторону. Потом снова обратился к Джузеппе, уже гораздо веселее:
— Трио, мошенник старый, хотел бы я знать, как это тебе удается каждый раз оказаться в нужном месте в нужное время? Ладно, раз уж ты все равно там, присмотри за этими, как ты их там назвал. Только осторожно, на рожон не лезь, понял? Приеду, доложишь.
— Слушаюсь, господин Лэрри! — подхалимским голосом воскликнул Джузеппе. — Будет исполнено, господин Лэрри!
— Остряк, — буркнул голос. Свиток с картой подернулся рябью, снова превратился в облачко и растаял, сияние вокруг щепки померкло.
— Беседа закончена. — Ганц сладко потянулся и сел. Посмотрел на фляжку, которую продолжал держать в руках, и пристегнул ее к поясу. — Ценные указания получены. Делать нам больше ничего не надо, раз сам могущественный господин Лэрри сюда направляется.
— А кто это такой? — перебила его Арра.
Джузеппе с Ганцем посмотрели на нее, друг на друга, снова на нее.
— Ты это серьезно? Ты действительно не знаешь, кто такой бакалавр истинной магии Огюстен Лэрри? — спросил магистр, выдергивая свое странное переговорное устройство из земли, тщательно вытирая и снова засовывая щепку за пояс.
— Никогда про него не слышала. — Арра почувствовала себя неуверенно. — А что? Разве он входит в число… — Она нахмурилась, явно перебирая в уме имена великих магов, потом тряхнула головой: — Да нет, нам ничего про него не рассказывали!
— Естественно, птичка, в официальные учебные планы изучение деятельности господина Лэрри пока не поставлено, — довольно ехидно сказал Ганц, — но меня лично просто поражает, до чего нелюбопытные теперь в Эсмерре студенты! Неужели не было ни слухов, ни сплетен, ни анекдотов?
— Ганц, ты забываешь, что Эсмеррская школа боевой магии — очень старое учреждение, славящееся своими традициями, — укоризненно сказал Джузеппе, — и полная лояльность входит в число этих традиций. Обсуждать подобные вопросы, а тем более сплетничать или рассказывать анекдоты там просто не принято.
— Или мне сейчас раскроют страшную тайну, кто такой этот господин Лэрри, — угрожающе сказала Арра, — или я сейчас кого-нибудь изувечу, все равно кого!
— Да что ты, птичка, какая тайна? Наоборот, считается, что это известно даже малым детям. — Ганц успел откатиться в сторону и торопливо закончил: — Он руководитель постоянной комиссии по решению задач охраны общественного спокойствия Лагосинтера. ПК РЗ ООС, слыхала?
— Розовые Осы! — Арра ахнула. Потом снова недовольно надулась: — Про них я, конечно, знаю. Но совершенно не понятно, почему вы считаете, что я должна быть в курсе того, кто именно у них начальник?
— Да нет, конечно, вовсе не должна, — успокоил ее Джузеппе. — Тем более он вовсе не афиширует свою деятельность. Работа службы безопасности, видишь ли, тем более эффективна, чем менее заметна для простых обывателей.
— Я не простой обыватель! — вскинулась девушка. — Я воин-маг, выпускница Эсмерры…
— Третья по списку, — закончил за нее магистр уже слегка раздраженно. — Но для комиссии по охране общественной безопасности ты являешься именно простым обывателем. Потенциально — да, ты можешь оказаться для них самым ценным сотрудником или самым опасным врагом, и поверь мне, обе эти возможности они учитывают. Но это только потенциально!
— Работать в отряде Розовых Ос? — пробормотала Арра и глубоко задумалась. Собственно, кто сказал, что карьеру в столице можно делать, только поступив в телохранители? Тем более если учесть возможность скорого знакомства с самим отрядом и с его руководителем? Они с Джузеппе, судя по состоявшемуся разговору, приятели, значит, если он замолвит словечко…
Джузеппе оставил ее обдумывать вновь открывшиеся перспективы и обратил пристальный взгляд на Ганца, развалившегося на травке:
— Что ты теперь думаешь делать?
— А разве что-то случилось? — безмятежно спросил Ганц.
— Сюда едет Огюстен Лэрри, — напомнил магистр.
— Ну, пока он еще приедет! И потом, он же велел за мох-натиками приглядывать, правильно я понял? Что же, вы с Ар-рой вдвоем будете их караулить? — Ганц посмотрел на магистра и улыбнулся лениво. — Ты не волнуйся, смыться я от него всяко успею. Не впервой.

Щадя поврежденную ногу Джузеппе, Ганц не повел их в деревню снова через рощу, а вывел на хорошо наезженную, гладкую дорогу. Шли не торопясь, успокоенные, практически сняв с еебя ответственность. Как сформулировал Ганц, «вот приедут большие дяденьки с мешком разных магических примочек, и эта компания залетная даже чихнуть не успеет, как от нее только мелкий мусор останется».
— А когда они будут здесь? — спросила Арра.
— От Нюрбурга до Имолы, потом сюда… Даже если они уже выехали, а насколько я знаком с методами господина Лэрри, они выехали, все равно раньше чем дня через три не успеют, — ответил Джузеппе. — Надеюсь, что до этого времени «Ад Инкорпо-рейтед» не сильно расползется.
— Три дня… Пока доедут, да еще через перевал пробиться надо. Не мало времени кладешь?
— Нормально, — поддержал магистра Ганц. Розовых Ос такой пустяк, как снежные заносы, больше чем на сутки не задержат. Дорога у них больше времени займет.
— Знаете, даже странно, — Арра сломала ветку со стоящего возле дороги куста и теперь размахивала ею в такт шагам, — столько веков развития магии, величайшие достижения и открытия, столько всего научились делать! А в вопросах перемещения на дальние расстояния — ничего! Лошади да ноги, как хочешь, так и добирайся. Ну, телега еще. А вот если бы можно было Розовым Осам — раз и перенестись сюда! Джузеппе, почему маги этим не занимаются?
— Маги занимаются, но пока безрезультатно. Изображение послать — тут проблем нет, а физическое тело перенести… где столько энергии взять?
— А вы не слыхали про того мужика, у которого это получилось? — неожиданно подал голос Ганц.
— Как это получилось? — тут же развернулась к нему Арра. — Что именно получилось?
— Расскажи, — без особого энтузиазма попросил и Джузеппе.
— Это все в нашей деревне произошло, много лет назад. Я тогда еще совсем мальчишкой был, — не заставил себя уговаривать Ганц, — но шум, который вокруг этого мужика поднялся, хорошо помню. А почему я говорю «мужик», так это потому, что никаким магистром он не был. Кузнец, деревенский умелец. Фамилия у него была забавная — Фьюзайчик. Тихий был мужичок, не задиристый, но упрямый, страсть! Если захочет какую загогулину заковыристую сковать — неделю из кузни не выйдет, но сделает точно такую, как хотел, тютелька в тютельку. И мечтал этот Фьюзайчик с самого детства о том же, что и Арра, — переноситься на большие расстояния за один момент. Образования ему, конечно, не хватало, это он и сам понимал. Так он книжек разных понавез из города, начал по ним учиться. Магистра из него, ясное дело, все равно не получилось, но, может, это и к лучшему? Магистры, они, видишь, точно знают, сколько энергии нужно, и объяснить могут, почему столько не накопишь. — Он нежно улыбнулся и подмигнул.
Джузеппе только поморщился и пробормотал:
— Все такие умные стали, просто податься некуда… Ганц сделал вид, что не услышал, и продолжил рассказ:
— И возился это Фьюзайчик, по своему неописуемому упрямству, почти тридцать лет. Уже вся деревня его за полудурка считала, жена ушла, не выдержала. Ничего, продолжал работать. И магию, какую по учебникам выучил, применял, и дедовские заговоры. Наконец что-то такое у него получилось. Колесницу специальную построил, амулетами ее всю обвешал и выкатил во двор. Объявил, что испытывать будет. Ну, первая проба, так что недалеко, до соседней деревни. Наши, деревенские, сбежались посмотреть, какое-никакое, а развлечение. Письма принесли для родственников, посылки. Фьюзайчик все это взял, погрузился в свою колесницу и начал заклинания петь. Народ стоит вокруг, потешается, потом вдруг вспышка, хлоп, и на дворе пусто. То есть они все стоят, а колесница вместе с кузнецом исчезла.
— Как это исчезла? — не поняла Арра.
— Переместилась в пространстве, как он и задумывал. Деревенские разорались, начали по двору бегать, воздух щупать. Думали, может, он невидимой свою колесницу сделал и сейчас сидит в ней и хихикает над ними. Нету! А через полчаса вернулся! Точно так же, вспышка, хлопок, и стоит посреди своего двора! Чуть курицу не раздавил. И при нем ни писем, ни посылок, а главное — в руках корзина с живой рыбой!
— Почему корзина с рыбой — это главное? — не понял Джузеппе.
— Ну как же! — Ганц даже руками всплеснул. — Это было доказательство! Письма, посылки можно просто выбросить и соврать, что доставил, а рыба? В нашей деревне речки не было, а та, в которую он отправился, как раз на берегу стояла. Там все только рыболовством и жили.
— Мухлеж, — твердо сказала Арра. — Рыбу он мог заранее привезти и в коляске спрятать.
— Так я же говорю, живая! Только что из речки, трепыхалась еще! Был он там, в соседней деревне, не подкопаешься! За полчаса обернулся туда и обратно, да еще и рыбки наловил-.
— Хорошо, допустим! Тогда скажи, на каком принципе колесница работала?
— Да я-то откуда знаю? — Глаза у Ганца блестели, физиономия была невыразимо довольная. — Садился он туда — нужен был обязательно контакт, так сказать, осязательный, говорил, куда попасть хочет, и все!
— А потом, что потом было? — Джузеппе в отличие от Арры не спорил, ему было интересно, чем все закончится.
— Да что ж? Как обычно — праздновать начали. Успех, победа, можно сказать. Тем более наш сосед — кузнец простой, а всяким ученым магам нос утер. Рыбу пожарили, бражки натащили. Колесницу свою Фьюзайчик в избу затащил, чтобы ее по пьяной лавочке не попортили, и загудели!
— Вот в эту часть рассказа я верю сразу, — заметил Джузеппе.
— Но почему же тогда он не поехал в Нюрбург, почему скрывает колесницу до сих пор? — Арра даже остановилась. — Ведь он бы мог стать… я даже представить себе не могу, что может получить человек, сделавший такое открытие!
— Неужели ты думаешь, он этого не понимал, птичка? Естественно, с утра пораньше он собирался отправиться в Нюрбург, демонстрировать свое достижение. Тем более что дальняя дорога его не пугала — средство передвижения под рукой. Но в ту же ночь произошла страшная трагедия. — Ганц вздохнул и с тоской посмотрел в сторону деревни, которой пока еще не бьшо видно. — Вот сидел бы я сейчас в трактире, — пожаловался он, — мне бы обязательно кто-нибудь уже поднес кружку пива.
— Ганц! — взвизгнула Арра. — Что там случилось? Пожар? Наводнение? Нападение разбойников?
— Хуже, птичка. Там случилась глупость человеческая, необъяснимая и нескончаемая. Не поняла? Тогда слушай дальше. Отпраздновали выдающееся событие, как положено, со всем прилежанием. К ночи, кто еще мог двигаться, по домам расползлись, кто не мог, на месте остались. А Фюзайчик — мужик крепкий, и идти ему недалеко было, праздновали-то у него во дворе. Так что он в избу вернулся и завалился спать. Но сами понимаете, мыслимое ли дело, столько бражки выпить и чтобы безо всяких последствий? Организм — штука тонкая, его не обманешь! Пришлось кузнецу ночью вставать и на двор идти, ты уж меня прости, Арра, за такие подробности. А темно же! Фьюзайчик забыл совсем, что колесницу, для большей сохранности, в избу загнал, вот и налетел на нее. Да как врезался! Он сам по себе мужчина был крупный, шаг у него решительный — одно слово кузнец. А тут еще торопился, по понятной причине. В общем, такой у него осязательный контакт с колесницей получился, что по всей деревне звон пошел!
— И кузнец, конечно, не смолчал?! — тонким голосом с восторгом спросил Джузеппе.
— Ни в коем случае, — с удовольствием подтвердил Ганц. — Обозвал ее, — он стрельнул глазами в сторону Арры и скруглил дипломатично, — по-всякому и послал подальше.
— И что? — Арра остановилась и с недоумением смотрела на согнувшегося от смеха Джузеппе.
— Как что? Осязательный контакт налицо, приказ с указанием направления тоже имеется. Энергии, хоть и не магической, Фьюзайчик в тот момент выдал столько, что не одну, а десяток колесниц по определенному адресу отправить мог…
— Значит, улетела? — сквозь смех с трудом проговорил Джузеппе. — Вот радость то была… куда, ты говоришь, кузнец ее отправил?
Ганц с сомнением посмотрел на Арру, слегка нахмурившуюся, потом прошептал что-то магистру на ухо. Джузеппе коротко взвизгнул и осел на землю, сил у него больше не было:
— Вот это подарочек!
Арра сплюнула себе под ноги.
— Мужчины! Я так понимаю, что вся эта история — очередной треп? Поправьте меня, если я ошибаюсь.
— Ну что ты сердишься, птичка, — широко улыбнулся Ганц, — зачем воспринимать все так серьезно?
— Не называй меня птичкой! — размахнулась Арра. Ганц попытался увернуться, и это ему почти удалось. Но
только почти. Так что он рухнул на землю рядом со слабо всхлипывающим Джузеппе и тут же сел, по-прежнему широко улыбаясь:
— Не сердись, птичка! Ты когда злишься, сразу становишься похожа на одну мою знакомую старую ведьму. У нее нос был… — На этот раз Ганц успел отпрыгнуть в сторону. Даже непонятно, как ему удалось это сделать, не вставая на ноги. Видно, очень уж не хотел, чтобы Арра прогулялась по его ребрам своим подкованным сапожком.
Впрочем, она вовсе не собиралась оставлять его в покое. Два быстрых шажка, замах… и девушка застыла на одной ноге.
— Что это? — спросила она.

Шкелет был доволен. Да что там доволен, он был счастлив! Давно надо было уходить из канцелярии. Там, конечно, работа поспокойнее, с восьми до пяти, бумажка туда — бумажка сюда. А сорок восемь минут обед и два перерыва по десять минут, в одиннадцать и в четыре, это уж будьте любезны! Да, в канцелярии уютнее, но зато там чертей толчется втрое больше, чем нужно. Значит, и повышение получить в три раза сложнее. Взять хотя бы его самого, Шкелета. Когда он должен был звание старшего черта получить, а? А когда получил? То-то! И ведь все бумаги в порядке, и заявление как положено написано, и выслуга, и рекомендации приложены… так нет же, каждый раз, когда комиссия документы рассматривает, кто-нибудь успевает дорожку перебежать!
А освоение миров, хотя работа здесь более нервная, такие перспективы открывает! Можно просто так, ни за что, внеочередное звание получить, главное, под нужную лапу вовремя подвернуться. Здесь над формальностями никто голову особо не ломает — дефицит кадров, как на всех строящихся филиалах. Понадобился Пенделлю срочно вербовщик, оглянулся Пенделль вокруг, а никого, кроме Шкелета, рядом не случилось. Значит, и быть Шкелету вербовщиком. А то, что для исполнения такой должности нужно быть в звании не ниже младшего демона, черти вообще не имеют права вести официальные переговоры с местными жителями, — так кого это волнует? Уж не Шкелета, во всяком случае. Была бы должность, а звание само подтянется постепенно.
Конечно, он курсов не кончал и технике ведения переговоров, как младшие демоны, не обучался, ну и что? Можно подумать, без этих курсов невозможно с туземцами договориться. Ха, а кто, по-вашему, в каждом осваиваемом мире всю стройку куревом и выпивкой снабжает? Скажете, младшие демоны? Фигушки! Черти и бесы, вот кто! И договариваются, никаких проблем!
Шкелет выглянул из окна трейлера — степь, ничего особенного. Развалился на мягкой коже сиденья, протянул руку к откидному столику, взял тонкую брошюрку «Как грамотно провести вербовку», лениво начал ею обмахиваться. Правила вербовки Пенделль ему полдня объяснял, а основной смысл можно уложить в два слова: «ври толще». В брошюрку Шкелет тоже заглянул, из любопытства, там больше примеры и случаи разных осложнений описаны, довольно интересно. Пенделль сам писал, на основе личного опыта. Вообще ответственный за ассимиляцию хоть и выглядит по-дурацки в своем пенсне, но дело знает. Его, Шкелета, вербовщиком назначил без всяких раздумий, трейлер выбил специально для поездок. Велел украсить празднично, шариками всякими, флажками, плакатами красочными. Понимает, что на расходах в таком деле, как вербовка, экономить — себя не уважать. Вот приедут они в ближайшее поселение, остановятся на центральной площади, и, пожалуйста, вербовочный пункт открыт!
А трейлер до чего удобный, настоящая канцелярия, только маленькая. На полках специального стеллажа — стопки анкет, пока не заполненных, объявлений о приеме на работу, листовок с подробным перечислением тех внушительных выгод, которые получат туземцы, завербовавшись на стройку. В углу разместилась кабинка для моментальной фотографии, рядом аккуратно сложены ящики для будущей картотеки. В другом углу — большой сейф с преобразующими амулетами. На стене висит абстрактная красно-желтая картинка для оживления обстановки. Под ней находится небольшой, но достаточно вместительный (Шкелет это лично проверил) бар со встроенным холодильником. Все очень простенько и мило.
А особенно греет то, что он теперь самый настоящий начальник и у него имеется служебный персонал. Не так много, всего два беса, но тем не менее… Разве мог Шкелет даже мечтать о том, чтобы получить двух бесов в подчинение, когда бумажки в канцелярии с места на место перекладывал? А теперь — пожалуйста! Одна половина персонала, бес по имени Шнырок, сейчас ведет машину, а вторая — Дымок, вот он, скалит зубы на скамеечке около дверей. Или все наоборот, здесь сидит Шнырок, а Дымок за рулем? Да какая разница? Главное, рожа какая довольная… еще бы, это тебе не с тачкой бегать.
— Эй, Дымок! — Ага, значит, не ошибся, бес у дверей вскочил, вытянулся в струнку, ест глазами. — Поищи мне там, — Шкелет щелкнул пальцами и указал на бар, — чего-нибудь горячительного, похолоднее.
— Уан момент, плиз! — выпалил бес диковинную, неизвестно где подобранную фразу, и бросился к бару. Распахнул дверцу, влез туда чуть не с копытами, начал старательно шуровать.
Шкелет покивал одобрительно, все правильно, не хочешь обратно к тачке, учись угождать начальству.
Дымок зазвенел чем-то, загремел, забулькал и вывалился из бара вместе с целой горстью кубиков льда, захлопнул дверцу. Выдернул непонятно откуда серебряный подносик, словно разрисованный морозными узорами, торжественно поставил на него огромный, не меньше чем на пол-литра, толстого стекла стакан, до половины наполненный пахучей янтарной жидкостью. Шагнул было вперед, но передумал, поставил подносик на стол, а сам вернулся к неприметному шкафчику около своей скамейки. На шкафчике — табличка с мелкими синими буквами: «спецодежда». Бес открыл дверцу, поколебался немного между белоснежным кружевным фартучком, висящим на крючке под надписью «официантка», и малиновым в крупный белый горошек галстуком-бабочкой с соседнего крючка. Буквы над крючком с галстуком складывались в слово «бармен». Шкелету был виден и пустой крючок под надписью «шофер». Фуражка с этого крючка была в данный момент в кабине водителя, на голове Шнырка.
Дымок выбрал фартучек, с некоторым трудом, поначалу запутавшись рожками в кружевах, влез в него, завязал атласные белые тесемочки. Подумав секунду, нацепил еще и галстук-бабочку. Потом снова взял поднос и, умудрившись верхней половиной туловища изобразить деликатный поклон, а нижней — легкое кокетливое приседание, подал Шкелету, объявив:
— Двойной бренди со льдом!
Старший черт потянул носом. Жидкость пахла… одним словом, пахла. Шкелет снова похвалил себя за то, что у него хватило ума попроситься на освоение. Сидел бы он сейчас в канцелярии, разве подал бы ему кто-нибудь вот это самое… двойной бренди, да еще со льдом? Нет уж, там подобным напитком могли побаловаться только демоны, а чертям, даже старшим, хорошо если пустой стакан понюхать доставалось. Вот только… точно ли туда нужно класть лед? Что-то господа демоны в свои стаканы точно совали, то ломтик лимона, то вишенку… хотя льдом тоже вроде бы не брезговали.
— Э-э… — задумчиво протянул он. — А чего-нибудь такого… туда разве не надо?
Снова вытянувшийся в струнку бес уставился на стакан и нахмурил заиндевевшие за время возни в холодильнике брови.
— Я, конечно, больше по строительному делу… но был у меня один знакомый из посудомоек, так он рассказывал, что приходилось ему мыть стаканы, в которых маслинки оставались… — Он перевел взгляд на Шкелета, спросил, с полным сознанием серьезности вопроса: — Так может, маслинку?
— М-м… м-маслинку… — Старший черт судорожно, соображал, что бы это такое могло быть, маслинка? Собственно, раз в стаканах демонов ее находили, значит, нормально, можно и маслинку.
Он уже открыл рот, чтобы одобрить предложение, но Дымок вдруг радостно подпрыгнул:
— Знаю! Точно знаю, сейчас сделаю! — Волосатая лапа схватила с подноса стакан и через пару секунд со стуком вернула его на место. Теперь в янтарной жидкости плавало нечто мелкое, лилового цвета. — Маринованная луковка, — гордо заявил Дымок. — Я вспомнил, только так, с маринованной луковкой, и пьют двойной бренди со льдом!
— Молодец! — Искренне одобрил Шкелет. — Стараешься. Выношу тебе… — Он задумался. Вроде бы никаких прав насчет премиальных там или благодарности в приказе по корпорации у него не было. Ну и ладно. — Выношу тебе устное поощрение!
Бес снова вытянулся и прогавкал полагающуюся в таких случаях благодарственную формулировку.
— Можешь быть свободен, — махнул в сторону скамеечки у двери Шкелет и взял с подноса стакан.
Понюхал, сделал маленький глоточек. Вкус у напитка был странноватый. Еще глоток… сизая маринованная луковка попробовала проскользнуть в рот вместе с жидкостью, пришлось выплюнуть ее обратно в стакан. Глоток… Льдинка, слегка царапнув горло, успела проскочить, прежде чем он разобрался. М-да-а. Ну что ж, раз он теперь на должности младшего демона, ему в любом случае не годится самогон хлестать, как раньше. В конце концов к любому напитку можно привыкнуть. Снова с сомнением посмотрел на стакан, качнул его — кусочки льда возвышались над двойным бренди, словно верхушки айсбергов. Шкелет медленно выдохнул, мужественно сделал очередной глоток…
И едва не поперхнулся, услышав над своей головой голос Шнырка, искаженный микрофоном:
— Дозвольте доложить, там трое местных на дороге топчутся. Мне как, переехать их или остановиться?
— Пере… Остановись! — Шкелету пришло в голову, что вербовку не обязательно начинать в самой деревне. Раз у них передвижной вербовочный пункт, значит, можно вести работу, пока они в дороге. Так даже лучше — приедут они в деревню, он сразу и объявит… сколько там туземцев на дороге, трое? Ага, значит, можно будет объявить: «Уже тридцать три местных жителя выразили желание и, подписав соответствующие документы, были оформлены…» Шкелет поставил недопитый стакан на столик и повторил: — Остановись. Сейчас мы их вербовать будем.
Трейлер мягко затормозил. Надо будет Шнырку тоже устное поощрение вынести, за аккуратность. Так, к приему желающих поступить на работу, кажется, все готово… Шкелет звонко хлопнул себя по лбу:
— Как же я забыл! Пенделль ведь специально положил, в отдельный ящик… Дымок!
— Слушаю, — прохрипел бес. Как только трейлер остановился, он метнулся к шкафчику со спецодеждой и попытался, не развязывая тесемок, стянуть с себя фартучек заодно с галстуком. Естественно, рожки опять запутались в кружевах, а бабочка так крепко захлестнула шею, что начала представлять серьезную, опасность для жизни.
— Кончай возиться, — рявкнул Шкелет. Дымок испуганно вздрогнул, вцепился когтями в надоедливую ткань, дернул… обрывки фартучка и надорванная бабочка вернулись на полагающиеся им крючки, а бес застыл перед столом начальника, всем своим видом демонстрируя полную готовность немедленно выполнить любое поручение.
Шкелет тем временем достал из нижнего ящика стола аккуратно свернутый плакат и протянул ему:
— Закрепи снаружи. Только так, чтобы окна не загораживал. Плакат представлял собой все то же объявление о приеме
на работу, только увеличенное и гораздо более красочное. Пенделль предполагал, что он привлечет к трейлеру целые толпы заинтересованных местных поселян.
Дымок схватил плакат, выскочил на улицу, моментально вернулся, с треском захлопнув за собой дверь, доложил весело:
— Готово! Висит как родной!
— Что эти трое?.. — Шкелет не договорил, позволил вопросу повиснуть в воздухе.
— Стоят, — оскалился бес. — Обалдели, я думаю, от неожиданности.
— Надеюсь, они умеют читать, — вздохнул Шкелет. — Здешняя письменность такая сложная…
Он подождал еще пару минут, чтобы туземцы имели возможность тщательно ознакомиться с плакатом, и только после этого дал Дымку команду:
— Начинаем работу. Открывай.
Дымок немедленно развернулся, от излишнего усердия рванул дверцу так, что она едва не слетела с петель, закрепил специальным крючком и застыл рядом по стойке «смирно».
— Вилы, — ледяным тоном напомнил Шкелет.
Дымок охнул, упал на колени и, пошарив под шкафчиком со спецодеждой, вытащил оттуда легкие церемониальные вилы. Взял их «на караул» и снова замер.
Шкелет откинулся на мягкую спинку дивана и, глядя на распахнутую дверь, растянул губы в любезной улыбке номер два дробь восемнадцать. Именно этот вариант рекомендовался в пособии Пенделля как оптимальный для первой встречи с потенциальными пригодными для вербовки аборигенами. Прошла минута, вторая, удерживать улыбку становилось все труднее, а никто из туземцев так и не появился. Может, они пришли в себя, испугались и убежали? Черт расслабил лицевые мускулы и, приподнявшись с дивана, выглянул в окно. Туземцы были на месте. Они стояли, оживленно переговариваясь, кажется, даже спорили и с явным интересом разглядывали трейлер. Очевидно, стесняются. Пенделль говорил что-то такое о чрезвычайной скромности и стеснительности слаборазвитых народов. И еще у них очень сильны всякие там традиции и обычаи — предрассудки, одним словом. Может, здесь не принято заходить без приглашения? Никаких проблем, сейчас он их пригласит.
Шкелет наклонился над закрепленным на столе микрофоном, щелкнул кнопкой переключателя, деликатно кашлянул и, положив перед собой листочек с текстом, который вручил ему перед отъездом предусмотрительный Пенделль, заговорил мягким приятным голосом:
— Передвижной вербовочный пункт начинает свою работу. Приглашаем всех желающих! Быстрый карьерный рост и достойная зарплата вам обеспечены! Ознакомление с условиями и юридическая консультация — бесплатно! Небывало выгодные условия и широчайшие перспективы! Каждому завербовавшемуся на работу в компанию «Ад Инкорпорейтед» сувенир на память!
Он читал старательно, с выражением, но никакой реакции со стороны троицы на дороге не последовало. Шкелет вздохнул, взял брошюру, начал листать ее: может, там найдется подсказка, как заманить этих чересчур осторожных туземцев в трейлер? И настолько увлекся, что, только услышав какой-то посторонний шум, оторвал взгляд от текста. Поднял голову, и отрепетированная улыбка, точная копия цветной иллюстрации с приложения к инструкции по вербовке, сама собой расцвела на лице:
— Доброе утро, уважаемые господа! Вы желаете ознакомиться с условиями приема на работу?

— Что это? — спросила Арра.
— Больше всего похоже на дом, — честно ответил Джузеппе.
— Ерунда! Дома стоят на месте, а не разгуливают по проселочным дорогам. — Ганц был категоричен.
— Он не разгуливает, — уточнил магистр, — он двигается. Я бы сказал, катится… Кстати, не так уж и быстро. Пешехода этот «дом», оставим пока такое обозначение как условное, несомненно, обгонит, а вот бегущего человека вряд ли.
— Мне все равно, с какой скоростью он двигается. Дома, даже условно так обозначенные, должны стоять на месте, — настаивал на своем Ганц. — Я, конечно, слышал про то, как ураганы срывают с земли и переносят на другое место всякие халупы, но этот совершенно не похож на жертву стихии.
Впрочем, то, что приближалось сейчас к ним, и на дом было не особенно похоже. Стены, конечно, имелись, крыша, окна — но и только! И дело было даже не в колесах, хотя они выглядели довольно дико. Нет, он весь был какой-то неправильный. С первого взгляда было видно, что он сделан не из кирпича и не из дерева, как это положено приличному зданию, а скорее из металла. Ничего глупее такого выбора стройматериалов и придумать нельзя — зимой жильцы будут мучиться от холода, а летом от зноя. Плоская крыша тоже наверняка не способствовала комфорту внутренних помещений, а что касается больших, странно выглядящих без переплетов окон, то они были темными и непрозрачными! Зачем, спрашивается, такие вообще нужны?
— Джузеппе, он катится прямо на нас, — нервно сказала Арра. — Что будем делать? Пропустим или попытаемся остановить?
— Что бы это ни было, — Ганц взял девушку за руку и попятился, потянув ее за собой, — я уверен, что нам лучше уступить этой штуке дорогу. Она ведь едет от наших хвостатых приятелей, я правильно понимаю? Магистр?
— Несомненно. — Джузеппе торопливо шагнул в невысокую пыльную травку на обочине. — Так что элементарная осторожность требует… С другой стороны, Лэрри просил присмотреть за ними…
— Скажи лучше, что тебе интересно этот самодвижущийся дом осмотреть, — поморщилась Арра.
— Очень интересно, — не стал спорить магистр. — Но и страшновато. Может, все-таки пропустить, а потом пойти следом? Куда, кстати, они направляются, как вы думаете?
— В деревню, — уверенно ответил Ганц. — Эта дорога, — он топнул ногой, словно уточняя, о какой именно дороге идет речь, — ведет прямиком в деревню.
— Нехорошо… Лэрри будет недоволен, если мы допустим контакт этой компании с местными. Он, конечно, велел не лезть на рожон, но в данной ситуации… — Джузеппе развел руками.
— В данной ситуации, — деловито закончил за него Ганц, — гораздо разумнее вызвать неудовольствие господина Лэрри несогласованными с ним действиями, чем предусмотренным его же указаниями бездействием. Согласен.
— Значит, остался только один вопрос: как мы это останавливать будем? — Арра повертела головой, оглядываясь по сторонам. — Даже дохленького бревнышка нигде не валяется, дорогу перегородить.
— Может, попробуем щит выставить? — спросил у нее магистр. — Вдвоем должно получиться.
— Попробовать можно. — Девушка посмотрела на свои руки, встряхнула кистями, потом сжала пальцы в кулаки. — Я готова.
— Хорошо. Ганц, пару шагов назад, на всякий случай. Арра, вместе, по моей команде… приготовились… не понял?..
Не доехав до них всего несколько метров, дом остановился. На всякий случай отступив еще немного назад, все трое уставились на него. И ведь было на что посмотреть! Непонятное строение на колесах было разрисовано почище ярмарочного балагана. На ярком, слишком ярком красно-желтом фоне водили хороводы мохнатые фигурки с рогами и хвостами, точные копии Ржавчика и остальных, тех, на которых Арра, Ганц и Джузеппе насмотрелись, сидя в кукурузе деда Зироты. Между фигурками змеились тщательно выписанные крупными буквами призывы: «ВСЕ В БЕСЫ!» и «С КОМПАНИЕЙ «АД ИНКОРПОРЕЙТЕД» — В БУДУЩЕЕ!» Картинки и лозунги были нарисованы даже на темных стеклах окон. Кроме изображений резвящихся бесов, этот странный дом был украшен пестрыми флажками и очень симпатичными разноцветными пузырями, свитыми в гирлянды. Выглядело все это довольно мило и даже празднично, но в свете того, что им было теперь известно про «Ад Инкорпорейтед», радости не вызывало. Скорее наоборот, в голову приходили исключительно неприятные мысли.
Резко распахнулась незаметная ранее дверца в стене и наружу выскочило существо, очень похожее на Ржавчика, только шерсти на нем было поменьше и она была не рыжей, а серой.
— Бес? — предположила Арра.
— Похоже, — согласился Джузеппе, а Ганц, с интересом разглядывавший установленный на плоской крыше и обвитый гирляндой из желтых пузырей щит с надписью «ВЕРБОВОЧНЫЙ ПУНКТ», промолчал.
Бес тем временем пробежался вдоль стены с окошечками, прикрепил большой красочный плакат и снова исчез, громко хлопнув дверью.
Поскольку буквы на плакате были достаточно большими, никто не стал подходить ближе, все трое изучали его издали.
— Объявление, — пробормотала Арра.
О том, что это было именно объявление, сообщали самые крупные красные буквы на первой строке. Следующая строчка была оранжевой и чуть помельче. «Всем жителям Лагосин-тера!» Потом ярко-синим цветом шел основной текст:
«Компания «Ад Инкорпорейтед» приглашает на работу всех желающих. Поступившим присваивается звание беса. Начальный оклад — полторы слабогрешные души в неделю. Опыт работы не обязателен. За справками обращаться в ближайший вербовочный пункт».
Объявление Пенделль лично украсил изображениями бесов — разноцветных и счастливых. Там был синий бес, лакомящийся грандиозных размеров жареной куриной ножкой; желтый бес, с довольной мордочкой играющий на гармошке; рядом с платочком в руке приплясывал фиолетовый бес. Кроме того, там был оранжевый бес с физиономией счастливой, но при этом очень деловой. Он вручал довольно внушительную коробочку с четкой надписью «зарплата» бесу зеленому. Зеленый был просто счастлив, без всяких признаков деловитости. А в самом низу одинокий коричневый бес торжественно указывал на нечто не совсем понятное — изображение базовой площадки в стадии инферноформирования получилось у Пенделля слишком схематичным. Все-таки он был специалистом по ассимиляции местного населения, а не художником. Тем не менее эти картинки, по его глубокому убеждению, должны были вызвать у местных жителей непреодолимое желание немедленно поступить на работу в «Ад Инкорпорейтед» и стать такими же, как нарисованные бесы.
Пенделль очень бы удивился, если бы увидел, что Арра, Джузеппе и Ганц, прочитав объявление и разглядев картинки, не бросились сразу же на вербовочный пункт, а начали неторопливый и непонятный разговор.
— Ну? — спросил Джузеппе.
— Ничего нового, — пожала плечами Арра. — Характер излучения и фон, все совпадает с тем, что мы уже видели. Магия, конечно, но механическая, никакого сомнения. Живые только бесы, и то у них я не чувствую силы. По крайней мере такой, о которой имеет смысл говорить.
— И все-таки… — Магистр пожевал губами. — Пока мы не знаем наверняка, лучше соблюдать осторожность. Науке известны существа, способные на спонтанные выплески магической энергии. Особенно когда они испуганы, раздражены или спровоцированы каким-либо другим способом. Всем понятно?
— Естественно, — отмахнулась Арра.
— Что касается меня, то клянусь, и в мыслях не имею кого-либо каким-либо способом провоцировать, — прижал руку к сердцу Ганц. — Тем более тех, которые имеют привычку плескаться со страху магией…
— Кончай трепаться, — перебила его девушка. — Понятно, что Джузеппе прав, вот только вопрос, как ее, эту осторожность, соблюдать? Ну что ты опять скалишься, убийца?
— Да я не на тебя, я объявлением любуюсь, — Ганц ухмыльнулся, — очень элегантный стиль и рисунки симпатичные. Мне лично вон тот, фиолетовый, больше всех нравится. — И он указал на беса с платочком, не сделав, впрочем, даже попытки подойти хоть на шаг ближе.
Арра бросила не него взгляд, который любого чуть менее толстокожего человека испепелил бы на месте.
Дверь, за которой скрылся бес, снова распахнулась, но никто не вышел.
— Похоже, нас приглашают, — сделал очевидный вывод магистр.
— Ага. А мы вот сейчас все бросим, — недовольно пробурчала девушка, — и бегом к ним гости… Ганц, ты куда?
— Хочу обойти эту самодвижущуюся избушку кругом. Может, с другой стороны еще что-нибудь интересное есть?
— Мало тебе того, что здесь намалевано?
— Ага. — Голос Ганца донесся уже из-за дома. — О, я же говорил!
Джузеппе с Аррой бросились к нему.
— Очень любезно с их стороны сразу посвятить нас в свои планы на ближайшее будущее. — Ганц указал на два лозунга, украшающих вербовочный пункт с другой стороны, — по темным стеклам бежали зеленые буквы: «ВПЕРЕД, КО ВСЕОБЩЕЙ АССИМИЛЯЦИИ ЛАГОСИНТЕРА!», а немного пониже, как раз на уровне глаз пешего человека, синие с завитушками: «ПРОВЕДЕМ ИНФЕРНОФОРМИРОВАНИЕ С ОПЕРЕЖЕНИЕМ ГРАФИКА!» — Обожаю настенную живопись.
— На самом деле нам это все уже известно, — Джузеппе снова двинулся в обход вербовочного пункта, рассуждая на ходу, — Ржавчик довольно подробно их программу обрисовал. И про ассимиляцию сказал, и про инферноформирование…
— Как раз этих слов он выговорить не сумел, — усмехнулась Арра.
— Ну и что? Без них у него даже понятнее все получалось.
— Это точно. Я вообще не понимаю, зачем всякие сложности мудреные придумывать. Надо же — «инферноформирование», — сердито, словно кого-то передразнивая, продекламировал Ганц. — Нет бы сказать по-простому: выжжем мы у вас всю зелень, так что и следа не останется.
— Вот, значит, чего они в деревню едут. Эту свою всеобщую ассимиляцию будут завершать, с опережением графика, — немного невпопад сказала Арра. — А с нами случайно встретились.
— Точно, — снова сказал Ганц. — Именно такие приятные случайности делают нашу жизнь увлекательной. — По его голосу трудно было понять, это он так пошутил или, наоборот, выругался.
Тем временем все трое уже сделали полный круг и снова оказались перед гостеприимно распахнутой дверью.
— Они ждут, что мы войдем. — Джузеппе вернулся к главному вопросу.
— Хотят завербовать? — с сомнением спросила Арра. — Ржавчик тоже говорил, что всех в бесов превращать будут. Но почему выбрали именно нас?
— Сама говоришь, случайность. Надо же им с кого-то начинать. — Магистр пожал плечами. — До деревни они еще не доехали, а на дороге, кроме нас, никого вроде бы не было… Так что делать будем?
— Господин Лэрри велел присматривать и впоследствии доложить, — лениво напомнил Ганц.
— Присматривать можно по-разному, — сощурилась Арра. Он посмотрел на нее внимательно, поежился:
— Как-то это у тебя очень уж кровожадно получилось, птичка моя!
— Не называй меня птичкой! — нетерпеливо отмахнулась девушка. — Я имею в виду, что теперь совершенно ясно, мы не можем пропустить эту штуку в деревню!
— Почему вдруг?
Вместо Арры ответил Джузеппе:
— Если они начнут вербовать работников в деревне, то шума и огласки уже не избежать.
— Тебя это волнует? — поднял бровь Ганц.
— Честно говоря, волнует, — серьезно ответил магистр. — Но еще больше это волнует Огюстена Лэрри. Кроме того, наверняка найдется несколько дураков, которые решать завербоваться… Как потом прикажешь их вытаскивать?
— Никак. Зачем вытаскивать дураков, которые добровольно лезут в петлю?
— Убийца, — с отвращением сказала Арра.
— Маги, — с идеальной точностью скопировал ее интонацию Ганц.
— Ты не желаешь чувствовать ответственность за людей! — выпалила она.
— Абсолютно, — спокойно согласился он. Совершенно спокойно, вот только свист при дыхании стал заметно громче. — И не чувствую потребности защищать незнакомых мне идиотов. У меня немного другая специализация, как ты помнишь. Это вы, маги, все время лезете к людям со своей заботой, не спрашивая, нужна она им или нет!
— Что значит лезем?..
— Может, вы перенесете свою ссору на другое время? — сердито оборвал девушку Джузеппе. — Я предлагаю заглянуть в это… заведение. По крайней мере присматривать за противником проще, если ты знаешь его планы. А сидя в кустах, мы ничего полезного не узнаем.
— Я согласна. — Арра задрала подбородок вверх. — Надо пойти туда и все выяснить. А возможно, и завербоваться, чтобы действовать против захватчиков изнутри. Некоторые, естественно, — холодно добавила она, не выдержав позы и бросив все-таки короткий взгляд на Ганца, — могут контролировать ход событий из кустов.
— Ты будешь очаровательна с хвостом и от рогов до копыт покрытая шерстью, — нежно улыбнулся ей Ганц. — Птичка.
— Не называй меня…
— Передвижной вербовочный пункт начинает свою работу, — прогрохотал у них над головами слишком громкий, неестественного тембра голос.
Они замерли и в полном молчании выслушали сообщение до конца. Потом Ганц и Арра переглянулись и уставились на Джузеппе, не сводившего зачарованного взгляда с какого-то устройства, закрепленного на крыше, похожего на большие железные колокольчики. Голос доносился оттуда.
— Джузеппе. — Арра тихонько коснулась его руки.
— А? Что? — Магистр очнулся, посмотрел на товарищей и сказал буднично: — Пошли, что ли, раз приглашают? Посмотрим, что там за пирожки раздают.
Перед открытой дверью почти до самой земли спускалась удобная металлическая лесенка. Джузеппе хотел уже по ней подняться, но бледное напряженное лицо Арры мелькнуло перед ним, и девушка, легко взбежав по ступенькам, первой оказалась внутри вербовочного пункта. В ту же секунду коротко ругнувшийся Ганц, вообще не обратив внимания на лестницу, одним прыжком взлетел вверх и в ту же секунду встал рядом с ней. При виде Дымка, застывшего с вилами у дверей, они синхронно дернулись — Арра к мечу, а Ганц к арбалету, — но полная неподвижность беса немного успокоила их. Джузеппе, которому показалось, что ругательство Ганца повисло в воздухе рядом с ним и теперь медленно тает, потряс головой, вздохнул и медленно, с чувством собственного достоинства поднялся по ступенькам.
Вошел, осмотрелся так же неторопливо. Арра тут же пристроилась за его левым плечом, свистящее дыхание Ганца слышалось за правым. Магистру пришлось сделать некоторое усилие, чтобы прогнать непрошеную и не к месту появившуюся улыбку. Ведь она предназначалась его друзьям, а не тому существу, которое, словно дожидаясь именно его появления, в данный момент поднималось из-за небольшого откидного столика. Бес? Да нет, бес стоит у дверей, а этот похож, конечно, но шерсти гораздо меньше, особенно на верхней части туловища и одет… даже не просто одет, а с претензией на элегантность. Черный, в белую полоску пиджак с тремя серебряного цвета пуговицами, белая рубашка, короткий галстучек с большим узлом. На бесах, насколько мог судить по собственным наблюдениям Джузеппе, ничего подобного не было. А если не бес, то, как говорил Ржавчик, по табели о рангах дальше идут, кажется, черти. Значит, черт? Ну-ну.
— Добрый день, дорогие друзья, счастлив вас видеть! — радушно улыбаясь, сказал предполагаемый черт. — Вы очень правильно сделали, что решили завербоваться в «Ад Инкорпо-рейтед»!
— Собственно, мы еще не решили, — деликатно поправил его Джузеппе. — Мы хотели сначала узнать…
— Ну разумеется! — перебил его хозяин кабинета. — Разумеется! Я вижу, что имею дело с серьезными людьми! «Ад Инкорпорейтед» — это солидная фирма с многолетним опытом работы в самых разных мирах, зарекомендовавшая себя самым положительным образом! Вы спросите, как нам удалось достичь таких успехов? Прежде всего это самая тщательная работа с персоналом! Уж будьте уверены, кого попало, с улицы, мы не возьмем! Но люди, подобные вам, отвечающие высоким требованиям и способные поддерживать репутацию компании на достигнутом ею высочайшем уровне, могут рассчитывать на соответствующую своим способностям должность! А что же это мы стоим? Прошу садиться, господа. Дымок!
Дымок тут же отклеился от стенки, в один момент расставил аккуратным полукругом три складных полукреслица и, вернувшись к дверям, снова превратился в предмет интерьера.
— Благодарю вас, — солидно кивнул Джузеппе, опускаясь на сиденье. И протянул, вопросительно глядя на разговорчивого собеседника: — Господин, э-э?..
— Шкелет, — самым приятнейшим образом поклонился тот, — вербовщик… то есть, руководитель передвижного вербовочного пункта, в звании старшего черта. А с кем имею честь?
— Местные жители, — с заметной осторожностью ответил магистр.
В ответ на такую нерешительность туземца Шкелет расцвел специальной успокаивающей улыбкой — образец четыре дробь семь по приложению к инструкции. Он подождал, пока усядутся Ганц и Арра, только после этого сел сам и продолжил оживленно:
— Должен сказать, господа, что вам необычайно повезло! В этом году компания «Ад Инкорпорейтед» празднует юбилей, сто тысяч сто пятьдесят пять лет со дня основания. Поэтому всех, кто принят на работу в этом году, ожидает масса сюрпризов! А первые пятьдесят пять человек и вовсе оформляются на самых льготных условиях! И вы оказались в числе этих счастливчиков! — Старший черт замолчал и выразительно уставился на Джузеппе.
— Что вы говорите? — вежливо удивился магистр. В основном потому, что Шкелет явно ждал ответной реплики. — И что же за льготы мы получим?
— Очень правильный вопрос! Должен сказать, что это целый ряд приятных мелочей. Например, при оформлении документов, когда вас сфотографируют, то напечатают дополнительную… — Шкелет запнулся и обвел взглядом лица туземцев. Интерес, и то не слишком активный, демонстрировал только один, тот, с которым и шла собственно беседа. Двое других только зыркали по сторонам. — Одним словом, вы получаете бесплатно миниатюру со своим изображением. Можно оставить себе на память, можно подарить друзьям или родственникам.
— Это действительно приятная мелочь. — Джузеппе позволил уголкам рта чуть-чуть приподняться. — А кроме того?
— Кроме того, для вас не является обязательным требование о наличии опыта работы…
— Это в объявлении написано для всех, — невежливо перебила Арра, — где же тут льготы?
Шкелет обрадовался. Хотя и несколько грубовато, но туземка тоже вступила в переговоры.
— Милая барышня, — сладко улыбнулся он. Милая барышня дернулась было, но Джузеппе успел поймать ее за руку. Когда же она развернулась к нему, то встретила настолько безразличный, ничего не выражающий взгляд, что тут же пришла в себя, благовоспитанно сложила руки на коленях и постаралась изобразить на лице выражение полюбезнее. Вся эта пантомима заняла чуть больше секунды, так что ничего не заметивший Шкелет вдохновенно продолжил: — Действительно, конкретно этот пункт руководство «Ад Инкорпорейтед» решило распространить на всех жителей Лагосинтера, изъявивших желание поступить на службу в компанию. Естественно, ведь освоение мира только начинается, даже базовое инферноформирование не закончено…
— Что не закончено? — теперь его перебил Ганц, которому надоело сидеть молча.
— Э-э… проще говоря, База не построена, — объяснил Шкелет. — Так вот, естественно, в таких условиях придерживаться выполнения требования об опыте работы просто нереально — где вы их возьмете, опытных работников? Но! Льготой, и весьма существенной, является то, что вас примут сразу на должность бесов!
— Про это тоже в объявлении есть, — занудно проинформировала его Арра.
— Но без испытательного срока! — воскликнул Шкелет и с торжеством посмотрел на девушку. — Вы станете бесами без испытательного срока!
— Это существенное преимущество, — солидно кивнул головой Джузеппе.
— Да просто огромное! — горячо заверил его вербовщик. — Вы пока что даже не представляете себе, насколько! Хотя это и не влияет на оклад…
— А это не влияет? — огорчился Ганц.
— Полторы слабогрешные души в неделю — очень приличная зарплата для начинающего беса, — с укоризной заметил Шкелет. — Особенно без опыта работы. Но главное не в этом. Главное, это возможности карьерного роста. Ведь что такое бес? Младший служащий, первая ступенька. А впереди перед вами великолепная, роскошная лестница!
— Но все-таки полторы души, да еще слабогрешные, — брюзгливо заявил Ганц, — это не густо.
— Решаемый вопрос, — отмахнулся Шкелет. — Регулярные прибавки к жалованью предусмотрены. Хорошо зарекомендовавшему себя начинающему бесу из аборигенов выслужиться — не проблема! Ведь наймется еще много людей, значит, тех, кто поступил раньше, будут делать старшими бесами, а это, даже по минимальному тарифу, две слабогрешные души в неделю! А дальше? Учитывая, что инферноформирование… строительство только разворачивается, да при существующем дефиците кадров, да плюс знание местных условий — на что можно рассчитывать?
— На что? — наивно взмахнула ресницами Арра.
— На повышение, разумеется! А повышение в должности автоматически ведет к присвоению очередного звания. Что вы скажете о звании младшего черта?
— Это предел? — уточнил Джузеппе.
— Никаких пределов, — твердо сказал Шкелет. — Полное отсутствие каких бы то ни было ограничений — это принципиальная позиция руководства «Ад Инкорпорейтед». Естественно, дослужиться до директора кампании и стать архидьяволом это больше из области фантазии, но черт, старший черт и даже демон при условии постоянного старания и усердия достаточно реально. — Он помолчал, заколебавшись, но все-таки добавил: — С течением времени.
— И что, есть примеры подобной выслуги? — В голосе Ганца ощущалось не то чтобы откровенное недоверие, но заметное сомнение.
— Перед вами, — чопорно сказал Шкелет и, слегка привстав, поклонился. — На это ушло много времени, по-настоящему много. Но бесы обязаны мечтать. Мечтать и работать.
— А эта работа, — магистр как человек солидный желал выяснить все подробности, — ее ведь можно считать временной, я правильно понимаю?
— Ну, — немного поскучнел вербовщик. — Когда филиал будет полностью выстроен, то большинство младших служащих будут переведены на следующие объекты, здесь останется только небольшой контингент для постоянного обслуживания. Иногда, впрочем, применяют метод вахтового дежурства… Но даже если вас переведут, что в этом плохого? Какой смысл цепляться за этот Лагосинтер? Поверьте моему опыту, очень средний мирок по качеству, а уж я этого добра перевидал! Только подумайте, как увлекательно — путешествовать, повидать новые миры и лично участвовать в их инферно… одним словом, в строительстве новых филиалов!
— Да, пожалуй, перспективы привлекательные. — Джузеппе посмотрел на Арру, потом на Ганца. — Но скажите, господин черт…
— Старший черт, если вам не трудно, — нервно поправил его Шкелет, — желательна точность в обращениях, деликатный вопрос, сами понимаете. — Господин старший черт, прошу прощения, — кивнул Джузеппе. — Дело в том, что нам не совсем понятен один момент. Наш внешний вид, как бы это выразиться… не совсем соответствует… Бесы выглядят несколько иначе. — Он посмотрел н&Дымка, который за все время ни разу не шелохнулся. — Не создаст ли это определенных осложнений при установлении контактов с другими служащими компании?
— Не проблема, — быстро ответил Шкелет. — Процедура привлечения местных жителей в состав младших служащих давно отработана и является стандартной в общем комплексе программы по ассимиляции. После подписания договоров, заполнения анкет и внесения данных по поступившим на работу в картотеку каждому новичку вручается специальный амулет.
— Амулет? — насторожился Джузеппе. — Магия?
— Ну какая там магия, — беззаботно отмахнулся вербовщик, — так, немножко. Да и та, можно сказать, механическая.
— Механическая, — повторил магистр. Вид у него был такой, словно его только что посетила гениальная мысль, а он изо всех сил старается это скрыть. Собственно, так оно и было.
— Чисто механическая, — по-своему истолковал его странную реакцию Шкелет, — никаких внутренних изменений! Вроде как вы оденете костюм и маску, просто чтобы вписаться в коллектив. Маленький, но очень удобный маскарад.
— Гениальный ход! — Похоже, Джузеппе был искренне восхищен. — И что, много среди бесов вот таких — маскарадных?
— Да все, наверное, — не менее искренне ответил Шкелет. — Откуда они вообще, по-вашему, берутся, бесы?
— Даже так? — медленно сказал магистр. — Простите, если мой вопрос бестактен, господин старший черт, а сами вы? Раз вы из бесов, значит, тоже когда-то были… кем?
Казалось, впервые за все время разговора Шкелет растерялся.
— Я как-то… не очень помню… это было так давно… может быть, Дымок? — Он повернулся к дверям. Бес покрепче сжал вилы и пробормотал что-то невразумительное. — Наверное, был, но сейчас… не знаю.
— А в чем проблема? — удивился Ганц. — Можно ведь снять амулет и снова стать… в общем, самим собой?
— Это зачем? — вздрогнул Шкелет. — Ни к чему это вовсе…
— Подождите, — встрепенулась Арра, — а где ваш амулет? И у него тоже, — она ткнула пальцем в сторону Дымка, — нигде ничего такого не видно.
— Амулет? Но видите ли, через некоторое время в нем уже нет необходимости.
— То есть процесс необратим? — Судя по тону, Джузеппе интересовала исключительно техническая сторона дела.
— Почему это необратим? Все обратимо, — недовольно пробормотал Шкелет. — Просто никто не пробовал.
Он судорожно пытался сообразить, в какой именно момент вербовка перешла в столь неприятный допрос. А как хорошо все начиналось — посреди степи, не доехав даже до деревни, с первой попытки завербовать троих местных жителей! Где же он совершил ошибку? Нет, надо сосредоточиться, понять это и попробовать еще раз.
Но вторую попытку Шкелету сделать не удалось. В то время как он, погрузившись в свои мысли, отвлекся от сидящих напротив аборигенов, они переглянулись, Джузеппе сделал несколько знаков пальцами, беззвучно шевельнул губами… Арра и Ганц по очереди кивнули, напряглись, приготовившись… резкий взмах руки, и два гибких тела взвились в воздух.
Мишенью Арры был Дымок. Именно мишенью, потому что назвать происходящее схваткой было невозможно. Впрочем, иначе и быть не могло — физическая подготовка в Эс-меррской школе воинов-магов всегда находилась на высоте, а девушка была, если кто не помнит, третьей по списку выпускницей. Разве мог стать для нее серьезным соперником какой-то там бес, который не то что не владел искусством рукопашного боя, а обыкновенную зарядку наверняка забыл, когда делал.
Так что Арра уложилась ровно в четыре секунды — мощно ударила в челюсть, одновременно вырывая у растерявшегося беса вилы, добавила коленом в живот и завершающий удар, рукояткой вил по шее. Все! Дымок лежит у дверей, не более опасный, чем коврик для вытирания ног.
В отличие от беса, который не успел издать ни звука, Шкелет не был лишен права голоса. Вообще Ганц обошелся с ним несравненно деликатнее. Всего-то приставил к голове взведенный арбалет.
— У-уп, — сказал старший черт, пытаясь разглядеть большую, слишком большую, упирающуюся ему в лоб стрелу с черным оперением.
— Совершенно верно, — ласково подтвердил Ганц. — И если у меня дрогнет палец, то у тебя по центру башки появится еще одно украшение. Так что, если не хочешь стать Шкеле-том Трехрогим, будь паинькой.
Шкелет торопливо булькнул нечто невразумительное, но выражающее полную готовность к сотрудничеству, и снова замер, тщательно контролируя положение головы. Он очень старался быть паинькой.
— Умница, — похвалил Ганц и, не оборачиваясь, позвал: — Джузеппе? Наш дружок мечтает сделать для нас все, что мы захотим, и побыстрее.
— Где амулеты? — деловито спросил магистр.
— Ва-ва-а… — Шкелет указал глазами на стоящий в углу сейф.
— Ключ? Код?
— Н-не за-а-п-перто-о…
Арра шагнула к сейфу, потянула на себя тяжелую дверцу.
— Действительно, не заперто, — удивилась она. — Дружок, разве по инструкции ты не должен был…
— Отойди. — Джузеппе мягко оттеснил ее в сторону. Постоял, внимательно разглядывая аккуратные штабеля картонных коробочек, вздохнул, потер руки. — Ладно, вряд ли здесь требуются особые меры предосторожности.
Он взял одну коробочку, повертел ее в руках, разглядывая, осторожно открыл крышку. Амулет был треугольный, с небольшой овальной дырочкой в самом центре. То ли сложный узор, то ли волшебные руны шли затейливой вязью вдоль каждой из трех сторон.
— Ганц, присматривай за господином старшим чертом, пока мы тут… Арра, ты этого субчика надежно успокоила?
— Абсолютно, — уверенно ответила девушка.
— Тогда иди сюда. — Он достал еще две коробочки и небрежно захлопнул дверцу сейфа. — Держи. Думаю, этого хватит. Ты когда-нибудь видела такие игрушки?
— Хочешь сказать, что ты видел? Где бы это?
— Ну, не совсем такие, конечно. Просто принцип действия у подобных вещиц в основном один. Видишь дырочку? Она кажется сквозной, правда? Только не пытайся посмотреть через нее, это и есть преобразователь. Видишь, если повернуть амулет вот так, то видна легкая красная дымка?
— Ага, вижу, — подтвердила Арра. — Только она не красная, скорее оранжевая.
— Оттенки зависят от психофизиологических характеристик наблюдающего индивидуума, — пояснил Джузеппе.
— До чего же эти маги любят разные десятисложные словечки, — пожаловался Шкелету Ганц. — Нет бы сказать по-простому: цвет зависит от того, кто именно смотрит. Нет, с нами, убийцами, дело иметь гораздо приятнее, правда? Мы ничего не усложняем, если уж я сказал тебе стоять смирно, значит, ты, не отвлекаясь на рассуждения о всяких там психофизиологических характеристиках, держишь свои лапы по швам, а не шаришь ими но стенке, понял? — Палец на курке арбалета чуть шевельнулся, и эффектный черно-белый пиджак старшего черта моментально промок под мышками.
— Скажи-ка ты мне лучше, — продолжил светскую беседу Ганц, — как эта штука, в которой вы свой вербовочный пункт устроили, этот дом на колесах, как он называется? И почему едет? Удовлетвори мое невинное любопытство.
— Трейлер. — Шкелет сам удивился, услышав писклявый, срывающийся голос. Он осторожно кашлянул и повторил: — Трейлер называется. А едет… наверное, потому, что автомобиль?
— Автомобиль, говоришь? — поскучнел Ганц. — Трейлер? Человеческих слов для обозначения, значит, нет? Ну ладно, пусть будет трейлер. Объясни тогда, как это получается, что окна в этом вашем трейлере, если с улицы смотреть, то совсем темные, ничего не видно. А отсюда наблюдай сколько хочешь, вся природа к твоим услугам. — Он кивком указал в сторону окна. Рука, держащая арбалет, дрогнула, и кончик стрелы царапнул лоб Шкелета. Черт затаил дыхание и на секунду зажмурился.
— Так что там с окнами? — поторопил его Ганц.
— То… тонированные стекла, — пролепетал Шкелет, — односторонняя прозрачность…
— И опять ты о непонятном. — Вздох был таким тяжелым, что черное оперение затрепетало. — Ты уверен, что не пытаешься меня запутать и запугать?
Шкелет побледнел в прозелень.
— Ни-ни! — заверил он Ганца, пытаясь преданно посмотреть ему в глаза. Преданный взгляд получался плохо, очень отвлекала стрела.
— Что-то слабо я верю в твое искреннее стремление к сотрудничеству, — сухо сказал убийца. — Кроме того, мне тоже хочется посмотреть на эти дырочки и красно-оранжевые дымочки. Эй, господа маги, я с этим представителем враждебных сил побеседовал. А вам он как объект общения еще потребуется?
— Чего-о? — поднял голову от амулета Джузеппе. — А-а. Нет, я думаю, он пока не нужен.
— Пока не нужен, — повторил Ганц. Шкелет снова зажмурился и совсем перестал дышать. — В таком случае, пожалуй, имеет смысл…
Жуткое траурное оперение отодвинулось в сторону, но не успел перепуганный пленник шевельнуться, как рухнул без сознания. Дубинка в левой руке Ганца оказалась средством не менее эффективным, чем арбалет в правой.
— Теперь мы имеем еще два экземпляра, находящихся в состоянии полного покоя. Арра!
— Чего тебе? — Девушка неохотно оторвала взгляд от пальцев Джузеппе, в которых, словно живой, слабо трепыхался амулет.
— Послушай, птичка, магистр, как я понимаю, сейчас немного занят, а ты вроде бы научилась этому фокусу, с фляжкой. Чего Ржавчик, бедолага, один там сидит, давай обеспечим ему компанию.
— Очень разумно, — одобрил Джузеппе не оборачиваясь. — А в случае, если у нас возникнут новые вопросы, всегда можно будет… ах ты пакость! — Амулет, неожиданно изогнувшись, едва не выскользнул из его рук. — Арра, мне некогда, достань у меня из правого кармана катализатор и займись.
— Одного на двоих хватит? — спросила девушка, вытаскивая фиолетовый шарик.
— Если рядом лежать будут. — Амулет сделал новую попытку вырваться, и Джузепе раздраженно добавил: — Не отвлекайте меня!
Арра пожала плечами, наклонилась над Дымком, осмотрела его внимательно, удовлетворенно кивнула. Потом скомандовала Ганцу:
— Подкати своего поближе. Слышал же, рядом должны лежать.
— Это мы запросто. — Ганц уложил бесчувственного Шкелета рядом с бесом.
Девушка принялась за дело ловко, почти привычно. Вот из раздавленного шарика полетели мелкие брызги, смачивая шерстку пленников, вот ладони Арры двинулись над ними по сложной траектории, вот тела Шкелета, а за ним и Дымка, потеряли четкость очертаний, заколебались, поплыли над полом…
— Готово. — Она смахнула пот со лба и пожаловалась немного удивленно: — Как все-таки устаешь от этого! Одной гораздо труднее.
— Ты была великолепна, птичка, — ободрил ее Ганц, отстегивая фляжку с пояса. — Я горжусь тобой!
— Не называй меня птичкой, — больше по привычке ответила она. — Ты их сам приберешь? А я посмотрю, как Джузеппе работает. Никогда не видела, как амулеты перенастраивают.
— Конечно, птичка, посмотри, — согласился Ганц. Он уже снял пробку и смотрел, как первое облачко быстро втягивается в широкое горлышко фляжки. — За магистрами всегда понаблюдать полезно, глядишь, еще чему новому научишься.
Впрочем, Арре его согласия и не требовалось. Она уже вернулась к Джузеппе, который тем временем укротил амулет настолько, что треугольная пластинка лежала на его левой ладони не шевелясь. Подушечкой указательного пальца правой руки магистр в каком-то очень сложном ритме закрывал и открывал овальное отверстие. Дымка, его покрывавшая, теперь сконцентрировалась и выплескивалась пучками света, словно в ответ на движения пальца.
Ганц, тщательно проконтролировав, чтобы и второе облачко целиком засосало во фляжку, закрыл пробку. Подождал немного, наблюдая за превращением зыбкого тумана в две крохотные темные фигурки. Присмотрелся, все ли у пленников в порядке. Кивнул одобрительно — хотя все трое лежали вповалку, видимых повреждений ни у кого не было.
— Вот и славно, — промурлыкал Ганц, снова повесил фляжку на пояс и тоже устроился около Джузеппе, с интересом наблюдая за его действиями. Магистр уже умудрился свернуть треугольник амулета так, что в него можно было просунуть палец — этакое колечко довольно кошмарного вида.
— Я решил, что так будет удобнее, — небрежно пояснил он. И никто, ни сам магистр, ни Арра с Ганцем, за ним наблюдавшие не обратили внимания, что дверца кабины трейлера чуть-чуть приоткрылась и в образовавшуюся щель бесшумно выскользнул Шнырок с зажатой между рожками шоферской фуражкой на голове.
Пригибаясь, чтобы его не заметили из окон, он пробрался вдоль стенки трейлера, потом одним броском перескочил к чахлому, но вполне способному послужить временным укрытием кустику. Замер там, прижимаясь к земле и переводя дыхание. Потом приподнял голову и осмотрелся. Вроде бы никто его не заметил. Густые заросли полыни начинались совсем рядом, доползти до них — дело трех секунд. А там, можно будет даже встать на ноги и побежать. Согнувшись, конечно, полынь хоть и высокая, но беса с головой не укроет. Ничего, главное, отбежать подальше, чтоб из трейлера уже не видно было, а тогда можно будет и выпрямиться. И дунуть изо всех сил на базу. Ведь если не он, Шнырок, то кто же доложит начальству о страшных преступлениях, которые творятся в этом мире? Нападение на вербовочный пункт, взятие в плен служащих компании, захват документации и сейфа, набитого амулетами! Даже в самых страшных историях, рассказываемых бесами перед сном в их палатках, ничего подобного Шнырку слышать не приходилось. Что же это за жуткое место такое, Лаго-синтер!
Бес набрал в легкие побольше воздуха и рванулся в сторону, к спасительной полыни.
Краем глаза Ганц заметил какое-то движение. Полынь, растущая чуть в стороне от дороги, заколыхалась.
— Заяц, что ли? — пробормотал он. — Может, стоит походить вокруг, посмотреть насчет дичи? Зайчатина на ужин, это будет неплохо…
— В общем, я разобрался! — сказал Джузеппе. — Шкелет этот все наврал, конечно. Я имею в виду про действие амулетов. Не знаю, специально нам он голову морочил или сам не в курсе, но ни о каком внешнем воздействии и речи быть не может. Если носить амулет постоянно, то он постепенно врастает, становится частью организма и полностью меняет всю внутреннюю структуру.
— Гадость какая! — Арру передернуло. — Но ты можешь с этим что-нибудь сделать? Или нам лучше собрать все это в кучу и спалить?
— Нет, палить не надо. Я прикинул, его не так сложно будет перенастроить на увеличение мощности носителя, вроде бы заложена такая функция. Только на улицу выйти надо, а то здесь фонит сильно. — Джузеппе прихватил пустую коробочку и, держа амулет на ладони, первым покинул трейлер.
— Я не очень понял, что именно наш магистр собирается сделать? — спросил Ганц у Арры, спрыгивая на землю и галантно подавая ей руку.
— Он хочет перенастроить амулет. — Арра рассеянно оперлась на предложенную ладонь и спустилась по металлическим ступенькам. — Так, чтобы мы могли им пользоваться.
— Интересно. А почему там, во дворце с фонтанами, он этого не стал делать? Я уж не говорю про что другое, но если бы мы хотя бы пиво оттуда смогли забрать… знаешь, сколько его там было? У того мужика тоже ведь амулет был.
— Ты не понимаешь! Амулет, который мы видели во дворце, это чистая магия, от настройки не зависит. Его можно только уничтожить. — Арра забыла убрать ладошку, и теперь они шли следом за Джузеппе, держась за руки. Она озабоченно хмурила брови и продолжала объяснения: — А эти амулеты больше механические. И, естественно, они многофункциональны. Основная настройка у них — на изменение облика, но если ты в этом разбираешься, то можешь все перелопатить так, как тебе нужно. — Арра помолчала немного и с легкой завистью добавила: — Я бы, конечно, не сумела, а Джузеппе лихо его раскрутил.
— Значит, он сделает так, что в бесов этот амулет уже никого превращать не будет, — уточнил Ганц.
— Ты же слышал. Джузеппе хочет настроить его на увеличение мощности владеющего им объекта.
— Мощности?
— Грубо говоря, силы. И физической, и магической, насколько я поняла.
— Гениально! — оценил Ганц действия магистра.
В этот момент Джузеппе свернул с дороги, прошел немного по траве и остановился.
— Пожалуй, здесь будет удобно, — обернулся он и удивленно моргнул. Арра, позволяющая Ганцу держать ее за руку, это было что-то новенькое. Но сейчас магистр был слишком озабочен предстоящей работой, чтобы выяснять, что именно он пропустил. — Арра, поможешь мне?
— Спрашиваешь!
Они сели рядышком на травку и склонились над амулетом. Ганц потоптался немного рядом, слушая невнятное бормотание:
— Вот здесь отодвинь… ага, и теперь держи… скручивай, скручивай, видишь же, что сейчас выпадет!
— Да я скручиваю, а оно…
Ему стало скучно, и он неторопливо вернулся к вербовочному пункту, обошел вокруг. Встал перед ним, засунув руки в карманы, покачался с пятки на носок, разглядывая рисунки.
— Трейлер, говоришь? Оч-чень интересно… для дома, так и не большой вовсе…
Небольшой-то он небольшой, но какой же силы или, как Арра говорит, мощности должна быть магия, чтобы его хотя бы с места сдвинуть? Ганц навалился плечом, толкнул. Естественно, никакого результата. А ведь эта штука двигалась, и довольно быстро.
Он снова пошел вокруг, заглянул в распахнутую дверь, убедился, что комната, в которой вел с ними беседу вербовщик, старший черт Шкелет, теперь пуста. Стукнул костяшками пальцев по металлической стене, прижал к ней ладонь. Теплая, нагрелась на солнышке. Сделал еще пару шагов…
— А это еще что такое? Дверная ручка?
Ганц рывком распахнул дверь. Две металлические ступеньки ведут в крохотную, и одному человеку не повернуться свободно, комнатушку. Из всей мебели только кожаный диванчик, да из-под одного большого, во всю стену, окна торчит непонятная круглая штуковина.
Он осторожно поднялся по ступенькам, шагнул в комнатку. Низкий потолок не давал возможности выпрямиться, пришлось сразу сесть на диванчик. Руки сами собой поднялись и Удобно устроились на круглой подставке, торчащей из-под окна. Ганц посмотрел вперед и увидел дорогу, Джузеппе с Аррой, сидящих на травке чуть в стороне. Все понятно. Какая бы сильная ни была магия, заставлявшая этот дом передвигаться, кто-то же должен был следить за направлением. И этот кто-то сидел именно здесь. Они без труда захватили двоих, но получается, был еще третий, который теперь… Ганц вспомнил зайца, нырнувшего в полынь, и выругался. И ведь арбалет в тот момент в руках держал, болван, что бы стрельнуть!
Ладно, теперь переживать бесполезно, глупость уже сдела на. Надо пойти обрадовать товарищей. Он вылез наружу, выместив свою досаду на дверце, хлопнул ею так, что гул пошел и, широко шагая, двинулся по дороге. Но сказать ничего не успел, потому что Арра встретила его сияющим взглядом:
— Ганц, у нас получилось! Джузеппе, тоже выглядящий очень довольным, сунул ему
под нос ладонь с грубо согнутым в виде кольца амулетом на пальце:
— Я подумал, что так удобнее будет им пользоваться. Подогнал под себя, установил магию на максимум… — Голос его дрогнул. Арра с Ганцем переглянулись, девушка хотела что-то сказать, но магистр уже озабоченно оглядывался вокруг. Попробовать надо. Что бы тут… Ага!
Он вышел на дорогу, махнул дернувшимся было за ним друзьям:
— Останьтесь там. И… заляжьте на всякий случай. Мало ли..-Ганц и Арра послушно плюхнулись в траву, а Джузеппе, тут же про них забыв, сосредоточился, медленно поднял правую руку, сжав пальцы в кулак, и направив самодельное кольцо прямо на трейлер, напрягся… Трейлер плавно поднялся в воздух и заколыхался на высоте человеческого роста. Джузеппе шевельнул пальцами, и он закружился в воздухе. Поднялся повыше, перекувыркнулся раз, второй. Арра и Ганц зачарованно смотрели на летающий дом. Из раскрывшейся двери вылетела стайка незаполненных анкет, закружилась над землей.
— До чего же маги любят безобразничать, — с восхищением прошептал Ганц.
Джузеппе подмигнул ему, щелкнул пальцами, и дверца захлопнулась.
— Не стоит здесь мусорить, — объяснил он, хотя никто его ни о чем не спрашивал.
Заставив трейлер выполнить все, какие смог вспомнить, фигуры высшего пилотажа, магистр наконец наигрался и мягко опустил его на землю Хотел, правда, сначала поставить на крышу, но в последний момент передумал, резко крутанул, так что изнутри раздался грохот разваливающейся мебели и земли коснулись колеса. Джузеппе выдохнул, закрыл глаза и сел прямо в дорожную пыль. Когда испуганные Арра с Ганцем подбежали к нему, на лице магистра сияла блаженная улыбка.
— Эй, ты в порядке? — Девушка решительно потрясла его за плечо.
— Арра, — почти пропел он, — ты себе не представляешь! Два года… как калека… и вот! — Джузеппе открыл глаза и, подняв руку, посмотрел на кольцо. Перевел взгляд на Ганца и сказал торжественно: — Дайте мне точку опоры, и я переверну мир!
— Не надо! — твердо ответил Ганц. — Хватит того, что ты эту избушку кувыркал, как хотел. Кстати, она «трейлер» называется. И еще, — вспомнил он, — у меня плохие новости!
Плохие новости про сбежавшего третьего, будь он там черт или бес, все равно, не произвели на магов никакого впечатления. Арру больше волновало, сколько времени уйдет на перенастройку амулета для нее и что ей увеличить — физическую силу или магическую. Джузеппе же вообще находился в состоянии эйфории и нервничать по поводу того, что основные силы противника в ближайшее время узнают о нападении на вербовочный пункт, отказывался категорически.
— Подумаешь, — сказал он, вытаскивая из кармана две прихваченные из сейфа коробочки, — сейчас я вас тоже амулетами обеспечу, и тогда нам троим ни один черт, ни один бес, ни один, кто там у них еще?
— Про демонов, кажется, разговор был, — вспомнила Арра.
— Ни один демон, ни вся эта компания вместе не страшны будут!
Ганц сдался и, махнув рукой, отошел в сторонку. Второй амулет Джузеппе с Аррой перенастроили гораздо быстрее. Девушка, которая так и не смогла выбрать между силой и магией, попросила увеличить и то и другое, поровну.
Для проверки она выбрала здоровенный, с тележное колесо, валун, лежавший метрах в ста от них. Подняла его, небрежно перебрасывая с руки на руку, отнесла на дорогу, весело подмигнув Ганцу, у которого при виде этих упражнений челюсть отвалилась до земли. Установила камень на дороге, отошла на п шагов в сторону, сделала резкое движение кистью.
Камень вспыхнул. Всем известно, что камни не горят, тем не менее он полыхнул так, словно это была солома, см шанная с маслом. Он горел как хороший факел. Арра расц ла улыбкой и мягко провела ладонью в воздухе. Пламя, как волшебству (почему «как»? Магия — то же волшебство), и чезло. Теперь валун покрывала толстая корка льда. Девуш снова подошла к нему, легонько стукнула ногтем. Раздал громкий треск, и камень раскололся на несколько больш кусков. Но на этом дело не кончилось. Куски продолж дробиться, крошиться и через несколько секунд у ног Арр была только большая куча пыли.
— Бесподобно! — восторженно сказала девушка. — Д: зеппе, ты гений!
Ганц наконец закрыл рот и громко сглотнул.
— Я тоже хочу, — сказал он. — Джузеппе, побудь гени еще раз!
— Легко, — согласился магистр. — Тебе, как Арре, поп лам, силу и магию?
— Не, — отказался Ганц. — Ну ее, эту магию, я ее боюсь Давай направляй мне все на силу. На физическую.
— Арра, ко мне! — весело скомандовал Джузеппе. — Од] физическую силу — это элементарно, это не работа! Пять ми нут и готово!
Положим, перенастройка амулета заняла не пять минут, а несколько больше, но не прошло и четверти часа, как Ганц осторожно подставил палец, чтобы магистр надел на него согнутый треугольничек амулета.
— И… как это работает? — неуверенно спросил Ганц. — Нужно что-нибудь говорить? Или если кого стукнуть, то нужно целиться, чтобы именно этим колечком попасть.
— Нет, конечно. — Улыбка на физиономии Джузеппе оставалась все такой же блаженной. — Просто сосредоточься на том, что ты хочешь сделать. Сила сама проявится.
— Но я ничего такого не чувствую…
— А что ты можешь почувствовать? — засмеялась Арра. — Ты просто попробуй. Кинь что-нибудь тяжелое или толкни.
— Что я тут кину? — Он выразительно огляделся по сторонам. — Единственный подходящий камушек ты в порошок стерла. Тебя я без всяких амулетов могу одной рукой поднять, разве что Джузеппе…
— Но-но, — попятился магистр. — Ты же сейчас своей силы сам не знаешь, подбросишь меня в воздух, и буду я неделю летать мелкой пташечкой.
— Прямо уж так, — усомнился Ганц. — Ладно, я на трейлере попробую, на избушке этой. Как ты ее магией крутил, мы видели, теперь посмотрим, что можно сделать при помощи грубой физической силы.
Все трое вернулись к трейлеру. Джузеппе и Арра остановились чуть поодаль, а Ганц, не сбавляя шага, подошел, мягко положил ладонь на короткую переднюю стенку с большим окном и коротко, без замаха, толкнул. Он, конечно, прекрасно помнил, как совсем недавно упирался в эту самую стенку плечом, безуспешно пытаясь сдвинуть домик на колесах хотя бы на миллиметр. Именно поэтому то, что произошло потом, и явилось для него такой неожиданностью. Никакого сопротивления — только раздался негромкий свист, который издает очень быстро пролетающий мимо предмет, взвизгнула Арра, и Ганц, неожиданно лишившийся опоры, упал на четвереньки.
— Эй, куда! — заорал он, тут же вскакивая на ноги.
— М-да, пожалуй, это было ошибкой, — Джузеппе погладил бороду. — Хотя, с другой стороны… теперь ты имеешь довольно точное представление о своей силе.
— То есть это что же? Это я? Куда это я его? — растерянно залопотал Ганц. — Я ведь не собирался!
— Ну, не собирался… — попробовала утешить его Арра, — ясное дело, не собирался, никто ж не сомневается. А куда ты его закинул, этого никто не знает, может, за самую Имолу!
Ганц снова сел. Посмотрел на амулет, на Арру, снова на амулет, на Джузеппе. Спросил невнятно:
— А?
— А может, и дальше, — безжалостно подтвердил тот.
— Дальше Имолы! — Ганц начал стаскивать с пальца кольцо. — Ну его на фиг, этот амулет, это же даже в морду никому не дашь!
— Почему? — удивилась Арра. — Наоборот, победа тебе в любой драке обеспечена.
— Какая же это драка, если противник после первого удара за горизонт улетает? Нет уж, мы лучше по старинке, без затей. — Он снял кольцо.
— Только не выбрасывай! — в один голос воскликнули Джузеппе и Арра.
— Да вы что? — Ганц повертел указательным пальцем у виска. — Разве такими игрушками бросаются? Мы его сейчас в кармашек специальный на поясе, у меня есть подходящий, на застежечке, чтобы не потерялся… Это в простой драке такой амулет ни к чему, а нам еще с этими разбираться, с «Ад Инкорпорейтед». Там, я думаю, пригодится. — И добавил озабоченно: — Только аккуратнее бить придется, а то разбрызгаю эту пакость по всему Лагосинтеру, собирай их потом…
— Ты сверху вниз удар направляй, — деловито посоветовала Арра, — будешь их как гвозди заколачивать. Можно будет даже так, мы с Джузеппе…
— Подождите, ребята, — нервно перебил магистр, — мне показалось, что вы воевать собрались? А не забыли случайно, Лэрри сюда едет, с отрядом, и он четко сказал: «наблюдать и доложить»!
— Да я согласен наблюдать и даже докладывать, но ты забыл, Джузеппе, что тот субчик, который успел сбежать, кто он там — бес или черт, нам без разницы, всю нашу компанию уже пронаблюдал и сейчас бежит, хвостик задрав, докладывать своему начальству! А начальству, я думаю, не понравится, что мы вербовочный пункт разгромили и неизвестно куда забросили. Не послать карательную экспедицию в подобной ситуации, это себя не уважать.
— Это точно, — солидно подтвердила Арра, — а мы ведь еще и персонал захватили. Ганц, как они там у тебя?
— Спят, — коротко сообщил он, посмотрев в окошко фляжки. — Все трое.
— Думаете, нас захотят наказать? — состояние пленников в данный момент Джузеппе совершенно не волновало.
— А ты бы на их месте что бы стал делать? — вопросом на вопрос ответил Ганц.
— Я бы… — Магистр вздохнул. Подумал и вздохнул еще раз. Потом спросил: — Будем прятаться или нападать?
— Спрятаться не трудно, но тогда карательная экспедиция выйдет прямо на деревню, — проинформировала его Арра.
Джузеппе повернулся к Ганцу и вопросительно уставился на него.
— Там, конечно, есть силы, способные оказать сопротивление, — ровным голосом сообщил Ганц. — Дядюшка Доршан с сыновьями, кузнец местный, мясник. Тетушка Корделия тоже, она когда за свою скалку берется, все окрестное хулиганье по погребам прячется.
— Это не та, про которую твои дружки упоминали, Кархе-нас и Ввйр? Они тогда тоже что-то про погреб говорили.
— Та самая, — кивнул Ганц.
— Понятно. — Магистр уже и вздыхать перестал, слушая перечисление ударных сил, которые могла выставить деревня. Только сказал с тоской: — Я ведь человек глубоко мирный, научный, можно сказать, работник, а тут… Ганц, раз уж такое дело, ты вроде бы парочку пирогов с собой прихватил? Надо бы подкрепиться, не драться же с этой компанией на голодный желудок.

«Наконец-то! Наконец-то кончились эти отвратительные заросли!» Шнырок перебежал через дорогу, легко перепрыгнул узкую полоску травы и зацокал копытцами по застывшей лаве, такой удобной и привычной. Все опасности позади, он уже на базе. Осталось только доложить начальству о гнусном коварстве местных жителей, которые заманили доверчивых служащих «Ад Инкорпорейтед» в ловушку… нет, лучше в гнусную ловушку! Хотя так тоже нехорошо, гнусным было коварство… Ладно, пусть коварство остается гнусным, а ловушка тогда будет подлая. Точно, подлая ловушка — это будет звучать хорошо! Совсем скоро он вбежит в кабинет Пенделля и… только как будет эффектнее: вытянуться по стойке «смирно» и сделать короткий четкий доклад или рухнуть обессиленно на пол и слабеющим голосом сообщить о состоявшемся нападении?
Вопрос был настолько серьезный, что Шнырок даже замедлил бег — вламываться в кабинет к начальству, не продумав своего поведения, было глупо. Сама история, которую он расскажет, была готова, даже в нескольких вариантах — пока бес добирался до базы, времени прошло достаточно для того, чтобы сочинить и отредактировать хоть десять докладов Пенделлю.
«Значит, еще раз: или бравый вояка, или раненый, пострадавший на поле битвы. Пенделль любит бравых вояк, но тогда возникает вопрос: почему Шнырок, если он такой лихой, не раскидал враждебных туземцев, а допустил, что Шкелета с Дымком захватили в плен? Могут даже обвинить в том, что он вовсе не тактическое отступление произвел, а вульгарно сбежал… Получается, что лучше быть раненым. Но где тогда взять ранение?» Бес незаметно для себя перешел на шаг. Не прогулочно-неторопливый, конечно, а на быстрый, деловой, но все-таки шаг. «Может, оцарапаться о какую-нибудь железяку, вон их сколько повсюду валяется…»
— Эй, Шнырок, — окликнул его один из трех бесов, лениво развалившихся на мешках, — ты куда бегал?
Бес не остановился, не посмотрел в его сторону. А чего смотреть, он Синеглазку и так узнает по голосу. Даже если бы не торопился так, все равно прошел бы мимо, не о чем с ним разговаривать. Шнырок Синеглазку не любил, за вредность и ехидство, и не считал нужным скрывать это.
— Спиртяшкой нигде не разжился? — нахальный Синеглазка не огорчался столь явным пренебрежением. Оно его скорее развлекало. — А то, может, тебе компания нужна?
Сказал бы Шнырок, что хорошо делать в одной компании с Синеглазкой, да не хотелось опускаться до его уровня. Но то, что не спирт глушить, это точно.
— А Ржавчика ты нигде не видел? — Голос Кувалды звучал озабоченно.
— Нет. — Шнырок неохотно остановился. Кувалда — это бес серьезный, уважаемый, у него такие кулаки… одним словом, когда Кувалда задает вопрос, то лучше ответить. Если ты, конечно, о здоровье хоть в самой малой мере заботишься. — А что, он потерялся?
— Да нет, мы его послали у местных пошуровать насчет выпивки. Давно уже.
— Давно?
— Полдня сидим тут, дожидаемся, — горестно поведал Кучерявый. — И ни в одном глазу! Куда только этот болван про… — он с изумлением проводил взглядом сорвавшегося с места Шнырка, — …валился?
— Значит, еще и Ржавчик, — на бегу шептал про себя Шнырок, — пошел за спиртом, наверняка нарвался на этих местных бандитов и сейчас томится… а во время доклада — мужественная решительность и горечь от потери товарищей. И не сбежал вовсе, а, избегнув хитрых… тьфу, подлых ловушек туземцев, поторопился доставить командованию важные сведения.
К Пенделлю Шнырка пропустили без разговоров и без очереди, секретари главного специалиста по ассимиляции прекрасно знали, кто он такой и какие обязанности выполняет. Бес влетел в кабинет и выпалил:
— Шкелет, Дымок и Ржавчик!
Пенделль, сидящий за рабочим столом, поднял голову от бумаг, поправил пенсне и откинулся на спинку мягкого стула.
— В чэ-э-эм, собствэ-э-энно, дэ-э-эло?
— Мятеж, нападение на вербовочный пункт и вооруженное сопротивление! — четко доложил бес.
— Подрэ-э-эбности, — потребовал Пенделль.
Шнырок вздохнул поглубже, посмотрел, чтобы сосредоточиться, на чучело летучей мыши, служившее украшением массивного пресс-папье, и начал доклад. Именно за умение пересказывать ход событий не упуская самых мельчайших подробностей Пенделль и ценил своего подчиненного. Выделил его из толпы болтающихся по стройплощадке бесов, приблизил к себе, доверил работу с тончайшей технической аппаратурой…
— Кстэ-э-эти, — перебил он Шнырка, — как микрофэ-э-эны новые работали? Тебэ-э-э в кабинэ-э-все хорошо слыш-нэ-э-э было?
— Даже как у Дымка в животе бурчало, — подтвердил бес. — Сказка, а не микрофоны! Только все они вместе с трейлером захвачены на данный момент превосходящими силами противника. Прикажете продолжать доклад?
— Да, — буркнул Пенделль.
В мрачном молчании он выслушал «Историю вероломного нападения». Впрочем, рассказывая ее, бес почти не приврал — может быть, только немного сгустил краски, описывая коварных аборигенов и их злобный нрав.
Затем без остановки последовала «История героического побега и спасения единственного уцелевшего». Тут Шнырку пришлось немного присочинить, но очень осторожно. Пенделль, хотя и выглядел козлом в пенсне, дураком вовсе не был. Ложь в докладах подчиненных он допускал, по его собственному выражению, «в целях оживлэ-э-эния пэ-э-эйзажа на мэ-э-эсте дэ-э-эйствия», но в очень разумных пределах. Так что про бой, который ему пришлось выдержать с шайкой, захватившей в плен старшего черта Шкелета и беса Дымка, Шнырок рассказывать не стал, хотя состряпал про запас очень приличную, даже, можно сказать, захватывающую историю. Ничего, не пропадет, он ее вечерком в палатке расскажет.
А вот на свое служебное рвение и понимание того, что он, как единственный не замеченный злобными аборигенами и, следовательно, избежавший плена, так и должен незамеченным остаться, чтобы суметь вернуться на базу и донести до старшего демона Пенделля горькую правду о трагических событиях, сделал особый упор. Про полынь ненавязчиво упомянул и про то, что бежал всю дорогу, чтобы специалист по ассимиляции смог узнать новости побыстрее.
— М-дэ-э-э… — Пенделль пожевал нижнюю губу. — За гэ-э-эроическоэ-э-э поведение в условиях приближенных к боэ-э-эвым объявляю тебе, Шнырок, устное поощрэ-э-эние.
— Рад стараться! — вытянулся в струнку бес.
— Но кэ-э-эк все это нэ-э-эприятно… Говоришь, вэ-э-эсь запас амулетов вербовочного пункта захвачэ-э-эн? И Шкэ-э-элет с Дымком в плену? Да, а при чэ-э-эм здесь какой-то Ржав-чик? Я посылал только вас трэ-э-эих, откуда взялся Ржавчик? Кто это э-э-эще такой?
— Бес из строительного отдела, — почтительно пояснил Шнырок. — Подчиняется демону Абарзелу. С нами его не было, но мне достоверно известно, что, удалившись за пределы базы некоторое время назад, он бесследно исчез.
— За мэ-э-эстным спиртом навэ-э-эрняка побэ-э-эжал, — брезгливо поморщился специалист по ассимиляции, — во всех мирах одна и та же э-э-эстория. Вэ-э-эрнется.
— Э-э… это если он не попал в руки враждебно настроенных местных жителей, — осторожно намекнул Шнырок.
— Ты считаэ-э-эшь? Впрэ-э-эчем, вербовочный пункт двигался в сторону дерэ-э-эвни, Ржавчик наверняка отправился тудэ-э-э же…
Пенделль глубоко задумался. Он имел немалый опыт и множество освоенных миров за плечами, ценился в «Ад Ин-корпорейтед» как один из лучших специалистов компании и автор множества методических разработок и оригинальных идей по ассимиляции населения, но с подобной ситуацией сталкивался впервые. Да, разумеется, трения с аборигенами возникали регулярно, ни в одном мире не обходилось без осложнений, но открытое сопротивление? Мало того, хорошо организованное открытое сопротивление! Такого еще не бывало.
Не бывало потому, что бюрократическая система по сути своей неповоротлива и нерасторопна, а лица, которые имеют власть и возможность подобное сопротивление организовать, находятся на самом ее верху. И к тому времени, пока до них доходит полностью проверенная и трижды перепроверенная (ввиду полной неправдоподобности) информация, пока они ее обдумывают, сопоставляют данные и принимают решение, уходит время, когда еще можно было что-то изменить. А когда база выстроена, начато инферноформирование остальной территории и большая часть населения ассимилирована, кто тогда, спрашивается, будет сопротивляться?
Но здесь, на Лагосинтере, все пошло неправильно, наперекосяк. Ассимиляция еще и не начиналась, а вербовочный пункт уже потерян. Вместе с запасом амулетов, анкетами и прочей служебной документацией. Не говоря о новейших микрофонах, за которые придется отчитываться отдельно. Неприятная мысль заставила Пенделля поморщиться. Шнырок, приняв это на свой счет, затаил дыхание и вытянулся в струнку еще старательнее.
«Или все-таки потерять сознание? Обессиленно рухнуть? Как бы угадать, что произведет наиболее благоприятное впечатление?»
Но демон даже не смотрел в его сторону, не до мелочей. Тут план выполнения работ срывается, а кто будет виноват? Пенделль? Фигушки, кто угодно, только не он. Уж на это у него опыта хватит. В такой ситуации что самое главное? Главное — успеть вовремя спихнуть с себя ответственность. В конце концов Пенделль тоже не без начальства. Есть руководитель строящегося филиала, дьявол Ноизаил, который правомерен и полномочен принимать решения. Вот ему и надо все доложить, пусть Повелитель Блох думает, что с этими немирными туземцами делать. Именно так! Его власть, его и ответственность!
Пенделль резко поднялся, отодвинув стул, вытянув руку вперед, направил когтистый указательный палец в грудь беса:
— Сейчэ-э-эс идем к Ноизаилу.
— Повелителю Блох?! — икнул Шнырок испуганно. Старший демон досадливо поморщился:
— Естэ-э-эственнэ-э-э. Изложишь все ему, абсолютно ис-крэ-э-энне и прэ-э-эвдиво. Про Ржавчика нэ-э-э упоминай, с ним дэ-э-эло пока темное. Говори тэ-э-элько про захват вэ-э-эрбовочного пункта. Аборигенов сэ-э-эмэ-э-эро было?
— Так точно! — захлебнулся от усердия Шнырок.
— Маловэ-э-это, лучше бы десяткэ-э-э два-три… Ладно, пусть будет сэ-э-эмэ-э-эро, но все с арбалэ-э-этами. Про амулеты… про амулеты тоже пока не упоминэ-э-эй. Говоря про нападэ-э-эние, упирай на то, что оно ничем нэ-э-э было спровоцировано. Всэ-э-э понял?
Шнырок старательно закивал и уточнил деловито:
— Трепетать?
— Трепещи, но в мэ-э-эру. Бес затрепетал.
— Годится, — одобрил Пенделль. — Теперь вэ-э-эт что. — Он открыл один из ящиков стола, порылся в нем, раздраженно, со стуком, задвинул. Еще более раздраженно оглядел кабинет. Наконец взгляд его остановился на пресс-папье. Пенделль взял его, прикинул вес, удовлетворенно кивнул. Встал и подошел к Шнырку, держа пресс-папье в правой руке, левой взялся за небольшой рог на голове беса, повертел его голову, выбирая место. — Ага. Тэ-э-эк хорошо будет, — и саданул прямо по лбу, над бровью.
Шнырок дернулся, но взвизгнуть не посмел. Пенделль сделал шаг назад и небрежно бросил пресс-папье снова на стол. Потом осмотрел перекосившуюся физиономию беса.
— Прекрэ-э-эсно! Даже кожу ссадил — кроме шишки, еще и крови нэ-э-эмного есть. Это ты получил прэ-э-эдательский удар в спину…
— Спина с другой стороны, — боязливо напомнил Шнырок.
— Да? Ну ладнэ-э-э. Тэ-э-эгда это будет просто прэ-э-эдательский удар, который ты получил, пытаясь собственной грудью защитить непосрэ-э-эдственного начальника, старшего черта Шкелэ-э-эта. Э-э… на арбалэ-э-этную рану это похоже?
Шнырок не удивился такому вопросу, он знал, что в оружии его шеф разбирается слабо и вряд ли представляет себе, как вообще выглядит арбалет.
— Никак нет. — Он позволил себе слегка коснуться здоровенной, на глазах набухающей шишки. — Это больше всего похоже на последствия удара хорошей дубинкой.
— Тэ-э-эгда пусть у них, кроме арбалетов, будут ещэ-э-э и дубинки, — решил Пенделль. — На вэ-э-эпросы Ноизаила отвечай, но аккуратнэ-э-э. Если чтэ-э-э, хватайся за шишку и стони.
— Сознание потерять можно? В случае чего? Прежде чем ответить, старший демон подумал.
— Можно, но только в крайнэ-э-эм случае, — наконец разрешил он. — Вообщэ-э-э-то должно хватить жалобных стонов и судорожных подэ-э-эргиваний хвостом. Будь проще и убэ-э-эдительнее, не перэ-э-эбарщивай.
Пенделль снова осмотрел жертву коварных аборигенов и остался доволен. Он коротко кивнул бесу, приказывая следовать за собой, и двинулся к выходу. Шнырок послушно потрусил следом, проверяя шишку, которая уже переставала умещаться на
лбу.
— Что?! — взревел Ноизаил. Поскольку находиться в кабинете в образе огромного пса было довольно неудобно, Повелитель Блох вернулся к обыденному, так сказать, облику дьявола. — Что ты сказал! — Он стукнул кулаком по столу так, что чучело летучей мыши на стене закачалось и сложило крылья. — Повтори!
Шнырок без всякого напряжения, очень натурально затрепетал.
— И всяческие оскорбления, — повторил он дрожащим голоском. — Старшего черта Шкелета, беса Дымка и меня оскорбили действием, — он слегка коснулся огромной шишки, — а вас, Повелителя Блох, словесно. — Попятился от вскочившего из-за стола дьявола, но мужественно продолжил: — Обзывали разными нехорошими словами, всячески унижали и угрожали.
Пенделль, топтавшийся у дверей (Ноизаил принципиально никогда не предлагал посетителям присесть, даже стульев в своих кабинетах никогда не держал), испуганно замер. Это был уже явный перебор, ничего такого про оскорбления и угрозы самому Повелителю Блох в сценарии не было. Однако… однако ход вполне разумный. Теперь Ноизаил взбешен настолько, что наверняка не станет поручать Пенделлю разобраться своими силами. А вполне мог сказать что-нибудь вроде: «Ты вербовочный пункт потерял, ты его и возвращай». Нет, теперь он захочет лично руководить усмирением мятежного мира! Молодец, Шнырок, умен, бес! И вообще, надо отдать ему должное, блестяще держится, а ведь впервые дьяволу докладывает. Когда эта заваруха с Лагосинте-ром закончится, надо будет, по результатам, оформить ему документы и подать на повышение в звании, на старшего беса. И подыскать работенку на должности младшего черта, чтобы перспектива была… С кадрами надо работать, это давно известно. Дельные сотрудники сами собой, из ниоткуда, не появляются, их надо выращивать. А Шнырок очень даже стоит заботы — сообразителен, инициативен, деловит… зарывается иногда, не без этого, но исключительно от старательности и от молодого, глупого нахальства.
Ноизаил тем временем притомился топать ногами и орать, плюхнулся обратно в кресло и рыкнул повелительно:
— Всех заместителей ко мне! Я этих туземцев… живыми брать! Я лично с ними разговаривать буду!

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ КОМАНДИР ВЗВОДА ТОВАРИЩ ДЕМОН 

Местифуфель бил чечетку. В своем крохотном кабинете-чуланчике, за тщательно запертой дверью, чтобы никто не увидел и не донес. Взыскание, если начальство узнает, скорее всего не наложат, проступок мелкий, но в личном деле поме-точку могут сделать — склонен к необоснованному расходу энергии. В «Ад Инкорпорейтед» не поощрялось, когда сотрудники тратили время и силы на что-либо, не идущее непосредственно на пользу компании, а умение танцевать никогда не входило в утвержденный список необходимых навыков для торговых агентов. И совершенно правильно, поскольку от умения дрыгать ногами в такт музыкальному сопровождению никакой выражающейся в валютном эквиваленте пользы быть не может.
Местифуфель, относящийся к инструкциям со всем подобающим трепетом и уважением, наверное, никогда и не узнал бы о существовании чечетки, если бы не нелепая случайность. Будучи по делам в одном из множества миров, входивших в сферу интересов «Ад Инкорпорейтед», он вынужден был сопровождать грешника, которого он в тот момент обрабатывал, на концерт. Мероприятие показалось ему очень длинным и очень скучным. Демон с недоумением поглядывал на своего подопечного, который с явным удовольствием внимал унылому завыванию артистов, выходящих на большую сцену то по одному, то парами, то по трое-четверо. А несколько раз они вываливали целой толпой, человек по двести, благо площадка позволяла им всем уместиться, и голосили так, что приходилось зажимать уши. Было, правда, несколько номеров, которые слегка разогнали скуку — вышел скрипач, весь в черном, сыграл пьесу, очень нервную и злую, и, едва опустив смычок, не дожидаясь аплодисментов, не поклонившись, быстро повернулся, так что фалды фрака затрепетали в воздухе, и стремительно ушел, оставив зал в растерянности. Местифуфелю понравилось. Была еще женщина-гимнастка, которая завязывалась в такие немыслимые узлы, что вызывала просто научный интерес, а кроме того, демон вместе с остальными зрителями искренне порадовался, когда с балерины во время прыжка слетела плохо закрепленная юбка. Но в целом, этот концерт был серьезным испытанием.
В антракте, сумев без очереди добыть бутылку пива в буфете, демон попробовал уговорить своего грешника потихоньку смыться, поскольку слишком много культуры тоже вредно для здоровья. Тот уставился на него круглыми глазами:
— Ты что?! Во втором отделении Наливайко будет танцевать!
Заранее исполненный отвращения к неведомому Наливайко, Местифуфель вернулся в зал. Тем более не смягчил его чувствительный удал локтем в бок, которым сосед-грешник дал понять, что появившийся на сцене невысокий рыжий паренек в широкополой шляпе и есть тот самый «гвоздь программы». Судя по овации, которой разразился зал, все остальные зрители с соседом были согласны. Зазвучала быстрая ритмичная музыка, и снова раздались дружные аплодисменты. Паренек коротко ухмыльнулся, тут же снова стал серьезным, легко взмахнул тросточкой и неожиданно выдал такую дробь ногами, что Местифуфель ахнул и замер. Он был покорен с первого движения, чечетка оказалась именно тем искусством, которое нашло моментальный и полный отклик в его артистической душе.
Демон понял, что не будет счастлив, пока не научится бить чечетку. Разумеется, службу из-за этого он не забросил, продолжал относиться к ней со всем подобающем рвением, но в редкие свободные минуты запирался на ключ от чужих глаз и Упоенно стучал копытами. Время шло, но как Местифуфель ни старался, ничего близкого к тем коленцам, которые выкидывал тогда на сцене рыжий паренек, не получалось. В конце концов он пришел к резонному выводу, что самостоятельность хороша, но без учителя в этом деле толка не будет, взял положенный ему очередной двухнедельный отпуск и стал искать Наливайко. У кого же учиться, как не у него?
Время, прошедшее с той минуты, когда Местифуфель впервые увидел чечеточника на сцене, прошло для них по-разному. Полсотни лет для демона — пустяк, никак не отражающийся на внешности, а Наливайко за эти годы превратился в худощавого старика, в полном соответствии с фамилией сильно пьющего. Впрочем, это оказалось даже к лучшему. Явление Местифуфеля, который решил, что будет учиться чечетке в своем естественном облике, с ящиком водки «Орфей» на плече, Наливайко принял за очередной приступ белой горячки. Попробовал было полечиться рассольчиком — никакого эффекта. Пару дней не пил совсем — тоже не помогло. Тогда он махнул рукой, достал из ящика первую бутылку и согласился посвятить назойливую галлюцинацию в тайны своего искусства. Галлюцинация обнаружила неплохой музыкальный слух, чувство ритма, знакомство с азами и фантастическое желание выучиться. Наливайко, который, несмотря на то что давно считался «позабытой знаменитостью», оставался непревзойденным мастером, умилился, перешел с галлюцинаций на «ты» и велел называть чечетку степом. После этого началась настоящая работа.
Непросыхающий Наливайко предъявлял и новому ученику, и себе требования по полной программе, не делая ни малейших скидок. Даже на то, что форма копыта сильно затрудняла постановку классического удара «носок-пятка-носок». Местифуфель впитывал все как губка и делал поразительные успехи. Невероятно, но двух недель им хватило. В последний день отпуска старик объявил обучение законченным. Он расцеловал демона и подарил ему свою концертную тросточку, посулив большое будущее на эстраде. Разговор о грядущих выступлениях на лучших концертных площадках страны Местифуфель деликатно замял и отдарился неубывающей четвертинкой — чтобы всегда на опохмелку было.
Увы, не суждено было старому артисту Наливайко дождаться появления афиш с именем его ученика. Местифуфель учился чечетке (а он продолжал про себя называть танец чечеткой, а не степом, так ему больше нравилось) исключительно для внутреннего употребления. Возвращаясь к работе в «Ад Инкорпорейтед», демон прекрасно понимал, что зрителей у него никогда не будет. Вот и сейчас он бил чечетку в своем крохотном кабинете за тщательно запертой дверью.
Правда, танцевал он не по правилам. То есть ногами работал безупречно, выбивая замысловатую дробь, но тросточки в руках ejo не было. Тросточка, та самая, подаренная Наливайко, лежала сейчас на дне большой картонной коробки, заваленная папками, стопками бланков и россыпью разноцветных фломастеров. Местифуфель сделал замысловатое па и, лихо выдернув из рабочего стола очередной ящик, вытряхнул его содержимое в коробку. Теперь сверху оказались степлер и дырокол, почему-то скрепленные вместе, пакетик леденцов от кашля, пара коробок скрепок, мятый листок копировальной бумаги, два сломанных калькулятора, один работающий, большой грязный бокал и начатая коробка пакетикового чая с ароматом черной смородины.
Местифуфель слегка подпрыгнул и резко повернулся на месте, замерев перед полкой с рабочей литературой — каталоги миров, справочники, инструкции… Полку придется оставить, а вот ее содержимое — целиком в коробку. Еще один прыжок, копыта выстукивают: раз, два, три! Готово! Что тут еще осталось?
В общем, понятно, почему демон танцевал без тросточки — руки ему нужны были, чтобы собирать вещи. Но было и второе нарушение канона. Чечетку бьют с лицом абсолютно непроницаемым. Двигаются ноги, руки, туловище, но лицо остается безразлично-равнодушным. Только дилетанты улыбаются, а настоящие профессионалы не позволяют двинуться ни одному лицевому мускулу. А Местифуфель не то что улыбался, он сиял! Гримасничал, подмигивал, чуть ли не напевал что-то! С другой стороны, как было не сиять, не улыбаться? Только что он расписался в канцелярии, что ознакомлен с приказом за номером сто семьдесят два дробь двадцать четыре, в котором говорилось… а ну-ка, кто угадает? Правильно! Приказ о присвоении торговому агенту Местифуфелю звания старшего демона! С формулировкой «за усердие и старательность»! И с предоставлением соответствующего званию кабинета!
Местифуфель оглядел свой чуланчик и показал ему язык. Стукнул в последний раз копытами, подхватил коробку и, постаравшись придать себе как можно более деловитый вид, вышел в коридор. Новый кабинет был на два этажа ниже — при мысли об этом демону… пардон, старшему демону, пришлось сжать зубы, чтобы снова не расплыться в улыбке. Можно было бы спуститься на лифте, но он решительно свернул к лестнице. Хотелось прочувствовать каждый шаг собственными ножками. Ведь это было не просто движение, это было продвижение по службе!
Кто-то скажет: «Повезло Местифуфелю, удача!» Ладно, повезло, кто спорит? Поисковые медальоны не каждый год в твое дежурство срабатывают! Но дальше-то! Дальше, извините, уже была не удача, а его, Местифуфеля, личное умение. Надо же было оценить все открывающиеся возможности и быстро принять решение. Думаете, так просто? А успеть раньше всех, пока никто не пронюхал? А доклад Ноизаилу написать такой, чтобы старший демон сразу заинтересовался? Конечно, всем известно, что Ноизаил в старших демонах засиделся, ему давно пора в дьяволах ходить. Да только где же на всех подходящих миров наберешься? А Местифуфель ему раз — и нужный мир, на тарелочке! Да какой мирок, конфетка! И вот вам пожалуйста: Ноизаил — дьявол, руководитель филиала на Лагосинтере. А кто всю предварительную работу провел, кто документы подготовил? Местифуфель? Это который такой Местифуфель? Тот самый, что в простых демонах мается? С его-то головой? Это ж полная бесхозяйственность! Быть ему начальником отдела с присвоением соответствующего звания! И вот уже цокает копытами по лестнице старший демон Местифуфель к своему новому кабинету. По-вашему, в чистом виде удача? А по-нашему, ум и талант!
Местифуфель подошел к массивной дубовой двери, остановился. Загляделся завороженно на красную табличку с крупными золотыми буквами:

НАЧАЛЬНИК ЦЕНТРАЛЬНОГО ТОРГОВОГО ОТДЕЛА
МЕСТИФУФЕЛЬ
СТ. ДЕМОН

Потом покрепче прижал к себе коробку, с трудом повернул золоченую ручку и вошел в кабинет.
— М-да, встречались мне пирожки и посимпатичнее, — признался Ганц, с сомнением разглядывая помятую лепешку, извлеченную из сумки. — Но магистр прав: учитывая, что нас ожидают подвиги, организм надо снабдить калориями.
— Ничего, внешний вид на вкус нисколько не влияет, — утешила его Арра. — И на количество калорий. Давай сюда.
Она ловко разделила сплющенный пирог на три равных куска и сразу же впилась зубами в свой. Мужчины, следуя ее примеру, тоже заработали челюстями.
— Джузеппе, а почему вы с господином Лэрри друг друга по фамилиям называете? — неожиданно спросила Арра.
— Не знаю. — Магистр пожал плечами. — Как-то так сложилось. На нашем курсе все друг друга по фамилиям называли.
— Это они сначала просто выпендривались, чтобы от остальных отличаться, — объяснил Ганц, — а потом привыкли. В Нюрбургском Университете у каждого курса свои примочки. Одни шарфики носят какой-нибудь особенной расцветки, какая и в голову нормальному человеку не придет, другие при встрече на одной ножке подпрыгивать начинают. Одним словом, придумывают, что почуднее, лишь бы выделиться.
— Он правду говорит? — Девушка уставилась на Джузеппе. В Эсмеррской школе курсанты подобными глупостями никогда не занимались, так что слова Ганца вызвали у нее естественное сомнение.
— Угу, — с набитым ртом ответил Джузеппе. Прожевал и заговорил более внятно: — За нами курс шел, так они, например, и зимой, и летом босиком ходили.
Арра посмотрела на свои ноги, обутые в ладные сапожки, и поморщилась:
— Это же неудобно.
— Зато сразу друг друга узнавали, — хихикнул Ганц, совершенно не обидевшийся на проявленное к нему недоверие. Он уже доел свой кусок и теперь раскинулся на траве, заложив руки за голову и глядя в небо. — Главное, в лицо никого запоминать не надо. Раз пятки грязные, значит, твой сокурсник!
— Все равно не понимаю. Они что же, и теперь босиком ходят?
— Нет, конечно! Сейчас они уважаемые маги, зачем им это? Разве только на встрече выпускников… там да, там обязательно все старые шутки вспоминают.
— Похоже на то, — сделала вывод Арра, — что ваша привычка пользоваться вместо имен фамилиями на фоне остальных глупостей выглядит очень прилично и даже мило.
— В общем так, — согласился Джузеппе и тоже лег на спину. — Но в данный момент, друзья мои, меня интересует другое. Меня интересует план наших дальнейших действий. Ганц, ты специалист, что скажешь? Есть предложения?
— Я убийца, а не стратег, — напомнил Ганц.
— Тем не менее. Какой-нибудь план действий ты предложить можешь?
— Ну-у… — Ганц не глядя сорвал длинный стебелек с пушистым колоском на конце, зажал было его в зубах, но тут же сморщился и выплюнул. — Тьфу! Гадость какая! Значит, говоришь, план… Тут, как я понимаю, надо сначала понять, с кем нам воевать придется. Как Ржавчик объяснял: бесы, черти, демоны, и все они еще делятся на старших и младших. Дьяволы, он говорил, еще есть, и вроде что-то было на самом верху… но это не важно, вряд ли они сразу пойдут с козырей.
— То есть ты считаешь, что отряд будет из бесов? — уточнил Джузеппе.
— Да. Может, командир из чертей, а рядовой состав — бесы.
— Арра? — Магистр перевел взгляд на девушку.
— Согласна, — кивнула она. — Я думаю, пошлют десятк три. Решат, что против троих этого достаточно. Судя по всему, народ в этой компании избалованный и наглый, давно их никто по носу не щелкал. Вон мы как вербовочный пункт — на раз разметелили. Они даже удивиться не успели.
— Тот, который сбежал, успел, я думаю, — поправил ее Ганц. — И потом, не забывай, мы имели дело не с военными, а с какой-то мелкой конторской шушерой. Плюс эффект неожиданности.
— Поскольку теперь они пойдут конкретно за нами, на неожиданность рассчитывать больше не приходится, — с сожалением вздохнул магистр. Но что касается военных… по словам Ржавчика я понял, что сейчас здесь только строители. А три десятка строительных рабочих мы, как это ты, Арра говоришь, «на раз разметелим»? Ладно, давай дальше, Ганц, что ты еще хотел сказать?
— Теперь надо решить, кем мы себя на данный момент считаем, — спокойно продолжил убийца. — Если мы передовой форпост, охраняющий деревню от возможной, а точнее говоря, неизбежной карательной экспедиции, то имеется два варианта: идти навстречу предполагаемому противнику или дожидаться его здесь…
— Лучше здесь, — не утерпела Арра, — можно ловушек понаделать и вообще приготовиться.
— Согласен, — кивнул Ганц. — Тем более если мы попробуем идти им навстречу, то высока вероятность просто разминуться. А сюда они обязательно выйдут.
— То есть ты думаешь, что сбежавший от нас третий выведет их именно сюда? — уточнил Джузеппе.
— А куда же еще? Разве только засомневается, если начнет свой дом на колесах искать… но все равно будет рыскать поблизости. Кстати, я не упомянул еще третью возможность — вернуться в деревню за помощью…
— Я против! — перебила его Арра. — Это тебе не драка на ярмарке, это магия! Значит, мы должны справляться сами, не привлекая простых людей. В конце концов защищать их — наша обязанность.
— Это ты, конечно, верно говоришь, — лениво улыбнулся Ганц. — Только если так рассуждать, возникает ма-а-алень-кий вопросик: а что, собственно, я здесь делаю? Я ведь тоже человек простой, к магии никакого отношения не имею, помнишь?
— Но ты же… ты… — Арра растерялась, — но как же, ты
ведь…
— Ладно, птичка, не переживай, — сжалился он. — Я понял. Ты имела в виду, что хоть я и не маг, но пользуюсь твоим неограниченным доверием и уважением, поэтому ты рассчитываешь, что в предстоящей заварушке я буду прикрывать твою спину. Должен признаться, весьма польщен.
— Вовсе я ничего подобного не имела в виду, — возмутилась девушка, — индюк надутый!
Ганц только ухмыльнулся и продолжил, словно не слыша ее слов:
— Тем более что основная твоя мысль тоже была верной. Хотя скалка в руках тетушки Корделии — страшное оружие, утверждаю как очевидец, но надеятся, что она выстоит против…
— Ганц, хватит болтать! Никто не предлагает обращаться за помощью к тетушке Корделии, — нетерпеливо сказал Джузеппе. — И вообще вся эта история началась с того, что мы Решили не вмешивать деревенских.
— Я бы сказал, что она началась несколько раньше, — пожал плечами Ганц, — когда эта компания, «Ад и чего-то-там-такое», решила захватить Лагосинтер и превратить нас всех в бесов.
— Я же просил тебя, хватит болтать! Под началом истории я понимал то, что мы не пропустили в деревню вербовочный пункт. Итак, вы оба предлагаете остаться здесь и дожидаться появления противника?
— Не просто дожидаться, — тонко улыбнулась Арра. — В Эсмерре у меня очень неплохо получались разные забавные сюрпризы…

Ноизаил еще раз осмотрел короткий строй старших демонов. Первым преданно пялился ему в глаза начальник финансового отдела, Банкомат. Гений отчетности, волшебник документооборота, но посылать его на захват террористов… м-да-а, пусть уж сидит над своими бумагами. За ним нервно переминается с ноги на ногу глава секретариата, ***лиз. (Имя этого старшего демона настолько соответствовало его характеру и склонностям, что, несмотря на абсолютную свою не-печатность, никому не казалось оскорбительным, в том числе и ему самому. Собственно, оно и не было оскорблением, скорее диагнозом.) На нем Ноизаил даже взгляд останавливать не стал — практическая работа это не та сфера деятельности, в которой силен ***лиз. Третьим стоит Пенделль, специалист по ассимиляции. Сейчас он выглядит не просто как козел в пенсне, а как очень огорченный козел в пенсне, но готовый искупить свою вину. Теоретик задрипанный, высунулся уже один раз, хватит! И последний — начальник охраны Базы Айн-штофф. Вот на этого посмотреть приятно: заостренные кончики усов торчат строго параллельно полу, стоит по стойке «смирно», не шелохнется, начальство ест глазами, согласно уставу. Только изредка брезгливо косится в сторону Пендел-ля, уже в курсе, что у того трейлер с аппаратурой пропал.
В общем, достаточно одного взгляда на эту четверку, как становится ясно, что поручить операцию по возвращению Передвижного Вербовочного Пункта и наказанию зарвавшихся туземцев можно поручить только Айнштоффу. Ноизаил уставился в светлые, до прозрачности, глаза. Пики усов дрогнули, но сам начальник охраны не шелохнулся.
— Банкомат, ***лиз, свободны, — приказал Ноизаил. И, поскольку названные старшие демоны замешкались с выполнением, коротко рыкнул: — Пшли вон!
Два небольших смерча вылетели в коридор. Айнштофф едва не моргнул, в последний момент удержался. Менее дисциплинированный Пенделль нервно кашлянул и поправил пенсне.
— Шнырок! — Бес, скорчившийся в уголке и искренне надеявшийся, что про него все забыли, испуганно дернулся и тявкнул:
— Здесь!
— Поступаешь в распоряжение старшего демона Айнш-тоффа. Будешь проводником и все такое… Старший демон Пенделль!
— М-дэ-э… Я имэ-э-эю в виду, здэ-э-эсь.
Ноизаил удостоил специалиста по ассимиляции неодобрительным взглядом, сказал выразительно:
— Пока еще старший демон… Тоже в распоряжение старшего демона Айнштоффа. Обеспечить его информацией и оказать необходимое содействие. Старший демон Айнштофф!
— Я!
— Трейлер — вернуть. Аппаратуру — вернуть. Преобразующие амулеты — вернуть. Документацию — вернуть. Нахалов, посмевших выступить против «Ад Инкорпорейтед», захватить и доставить ко мне для допроса. Даю время до вечера. В средствах не стесняться, главное — результат. Вопросы есть?
— Никак нет! — гаркнул Айнштофф, ловко саданув копытом открывшего было рот Пенделля. — Дозволите исполнять?
— Дозволяю, — махнул рукой Ноизаил и вроде даже дернул уголком рта в подобии улыбки. Хотя он всегда старался относиться к подчиненным беспристрастно, бравые служаки ему все-таки нравились.

Кабинет начальника охраны был раза в три меньше, чем у Ноизаила. Почти половину его занимал двухтумбовый письменный стол, на котором безупречно аккуратными стопками лежали картонные папки с документами. Вдоль всех стен, прерываясь только на узкую дверь, тянулись стеллажи, хранящие множество таких же папок. На оставшемся пространстве в данный момент толпились сотрудники «Ад Инкорпорейтед».
Шнырок снова забился в уголок, стараясь как можно меньше отличаться от висящего над ним на стене чучела летучей мыши. Пенделль небрежно присел на край стола, покачивая копытом и рассеянно протирая пенсне. Старший демон Айн-штофф прохаживался перед короткой шеренгой вытянувшихся в струнку подчиненных. Их было всего четыре черта: двое в строгих серых пиджаках в тонкую полоску, один в кителе и один в гимнастерке без погон — весь списочный состав отдела охраны. Шнырка замутило. Вроде совсем недавно он уже наблюдал похожую сцену? Или это всего лишь последствия удара тяжелым пресс-папье? Бес осторожно коснулся лапкой болезненной шишки на голове и поморщился.
Старший демон сделал еще один шаг и остановился около второго слева охранника, того, что был в гимнастерке. Он был известен как Большой Болт. Носитель этого гордого имени не обладал ни особо мощной фигурой, ни внушительной силой, ни сколько-нибудь замечательным умом. Чем он был знаменит, так это абсолютным отсутствием почтения к начальству и редкостным хладнокровием. Благодаря сочетанию этих качеств карьера Большого Болта в «Ад Инкорпорейтед» складывалась весьма своеобразно. Он уже четыре раза был произведен за особые заслуги перед компанией в старшего черта и столько же раз разжалован за неистребимую привычку хамить вышестоящим. Два раза он загремел в младшие черти, однажды — за особо остроумное замечание по поводу компетенции проверяющего из Администрации — угодил в бесы. В последний раз Айнштофф сумел уговорить комиссию по разжалованию ограничиться лишением одного звания, и Большой Болт завис в чертях. Личностью он был почти легендарной: поклонники из молодежи внимательно следили за малейшими колебаниями в его карьере и азартно делали ставки на тотализаторе — выслужит ли ББ очередной раз старшего черта или рухнет в младшего.
— Мнэ-э-э кажетсэ-э-э, — подал голос Пенделль, — что э-э-эт-э-э-э не совс-э-э-эм разумнэ-э-э…
— Надеюсь, вы, старший демон, не полагали, что я самл буду по кустам носиться? — брезгливо дернул усом Айнштофф. — Мои подчиненные достаточно компетентны, чтобы им можно было поручить простенькое задание — поймать хулиганствующих аборигенов.
При этих словах начальник охраны выразительно покосился на Шнырка. Расстроенный бес совсем размазался по стенке. Между прочим, такие намеки совершенно несправедливы. Ни в одной инструкции не сказано, что бес, даже самый способный, может равняться по своей подготовке с чертями-охранниками. Так что зря старший демон Айнштофф выпендривается, не по делу… Тут Шнырок сообразил, что лучше такую крамольную мысль до конца не додумывать, неподходящая для этого собралась здесь компания. Он затаил дыхание и зажмурился. На всякий случай. Неизвестно почему, но даже под взглядом самого дьявола Ноизаила он чувствовал себя спокойнее и увереннее, чем сейчас.
— Как хотитэ-э-э, — равнодушно проблеял Пенделль. — Вам поручэ-э-эно, вам и отвэ-э-эчать.
— Вот именно. Мне поручено, — многозначительно подчеркнул Айнштофф. Еще раз внимательно осмотрел Большого Болта, задержал оценивающий взгляд на потертом планшете, висящем у того на боку, кивнул решительно: — Ты останься. Остальные — вон.
Трое чертей моментально испарились, а Болт, не сводя взгляда с начальства, шевельнулся, встал чуть более «вольно».
— Шнырок, — негромко сказал Айнштофф.
Бес торопливо вскочил, повернулся на голос, забыв открыть глаза:
— Слушаюсь!
— Рапорт. Полный и подробный.
Шнырок, подвизгивая от усердия, начал рассказ о приключениях передвижного вербовочного пункта. Через минуту начальник охраны остановил его:
— А почему зажмурившись?
Слабое любопытство в голосе Айнштоффа напугало беса больше, чем любая ругань. Он судорожно дернулся, поднял веки и, увидев прямо перед собой прозрачные глаза, громко икнул.
— Волнуэ-э-этся, — доброжелательно пояснил Пенделль. — Привычки нэ-э-эт, вот и трэ-э-эпэ-э-эщэ-э-эт.
— А. Это правильно, — без тени улыбки кивнул ему начальник охраны. И снова повернулся к Шнырку: — Одобряю. Дозволяю продолжить рапорт. Художественные описания опустить. Только конкретные технические детали.
Шнырок снова почтительно икнул и затараторил, теперь для разнообразия не подвизгивая, а подвывая. На ходу он перестраивал свой рассказ, выбрасывая целые куски, посвященные, по выражению Айнштоффа, художественным описаниям. Как ни странно, в таком виде рапорт получился даже еще более выразительным и эффектным. Начальник охраны и подчиненный ему черт слушали внимательно, не сводя глаз с рассказчика. Пенделль же, наоборот, был небрежен, забавлялся, поигрывая своим пенсне, продолжал качать копытом. Хотя он рассеянно кивал и даже время от времени попадал в такт завываниям старающегося изо всех сил Шнырка, тем не менее всем своим видом демонстрировал, что происходящее в данный момент в кабинете его совершенно не касается и присутствует здесь он исключительно из любезности. Ну, может быть, немного еще из любопытства — чем, собственно, дело кончится.
Шнырок наконец закончил. Перевел дыхание, незаметно, чтобы начальство не обиделось, вытер пот со лба. Хотел еще прислониться обратно к стенке — ножки дрожали от пережитого напряжения, но не рискнул. Вытянулся, держа руки по швам, и затаил дыхание.
Мог и не стараться так. Айнштофф, получив необходимую информацию, перестал обращать на него внимание, Большой Болт тоже. Теперь они смотрели друг на друга.
— Вернешь трейлер, поймаешь разбойников, — медленно сказал начальник охраны, — в тот же день заполняю наградные документы и на старшего черта.
Большой Болт улыбнулся… нет, скорее ухмыльнулся… точнее, ощерился… в общем, показал зубы:
— Один?
— А что, вы можэ-э-этэ-э-э и один э-э-это сде-э-элать? — оживился Пенделль.
— Как прикажут. — Черт равнодушно пожал плечами.
— Нет необходимости, — поморщился Айнштофф, — возьмешь отряд… Шнырок, сколько, ты говоришь, там туземцев?
Бес заколебался. Трейлер захватили три человека, но он-то доложил Пенделлю, мало того, самому Ноизаилу, что нападающих было семеро! А что теперь отвечать? Сказать правду — значит признаться, что соврал, и кому соврал! Самому начальс! пенному начальству! После такого о карьере в отделе Пенделля можно немедленно забыть… хорошо, если повезет в простых строителях оказаться, при щебенке. А то ведь можно и в кочегары улететь! С другой стороны, если повторить сейчас свою ложь, то что скажет Айнштофф, когда Большой Болт доложит ему, что отряд обнаружил только троих? Хотя… что он может сказать? Шнырок не нанимался этих туземцев сторожить. Было семеро, осталось трое, ну и что? Ушли. Мало ли какие могут быть дела у аборигенов? А он здесь вовсе ни при чем…
— В чем дело, бес? — Мохнатые брови Айнштоффа приподнялись. — Доложить количество врагов! Семеро?
Шнырок сглотнул, вытянул руки по швам и отчеканил:
— Так точно, семеро.
— Вооруженных арбалетами? — уточнил Айнштофф.
— И еще дубинками, — пискнул бес, машинально касаясь шишки. Пенделль меланхолично улыбнулся, вернул пенсне на нос и, взяв верхнюю в ближайшей стопке папку, стал внимательно ее разглядывать.
— Значит, возьмешь десяток бесов, пусть Абарзел выделит из рабочих, посмышленее, — Айнштофф давал указания серьезно и деловито, — вооружишь их… что у нас в арсенале?
— Два ящика лопат, — сообщил Большой Болт.
— Не понял. — Эти два слова начальник охраны мог сэкономить, то, что он не понял, было видно по его физиономии.
— Классификация Лагосинтера по категории сложности — ноль дробь ноль, — снова оскалился, показывая зубы, его подчиненный, — полностью безопасен. Курорт. В Администрации решили, что при таких условиях достаточно личного оружия охранников, а арсенал разумнее использовать как дополнительное складское помещение.
— И что… там только лопаты? — Голос Айнштоффа сделался неестественно тонким. Пенделль отложил папку и с интересом уставился на него.
— Болтается еще чья-то сумка с клюшками для гольфа, там их штук двадцать. — Судя по голосу, гольфом Большой Болт совершенно не интересовался. — Как дубинки могут сгодиться, если по руке подобрать. И бронежилеты.
— Сколько?
— Бронежилетов? Тоже около двадцати.
— Угу. — Айнштофф несколько секунд шевелил усами, потом решительно сказал: — Тогда бери два десятка бесов, добровольцев, раздай им клюшки для гольфа… и бронежилеты пусть наденут.
— А им нэ-э-э тяжэ-э-эло будэ-э-эт? — проявил несвоевременную заботу о бесах Пенделль. Может быть, ему просто стало скучно. — К бронэ-э-эжилэ-э-эту првычку нужнэ-э-э имэ-э-эть.
— Справятся, — отмахнулся Айнштофф. — Не тяжелее мешка с цементом.
— Но зачэ-э-эм?
— Затем, что форма дисциплинирует! Как встанут в строй в бронежилетах, сразу почувствуют себя не подсобниками задрипанными, а войсковой частью особого назначения. Могут даже название себе присвоить — «зеленые жилеты»!
— Не получится, — коротко ржанул Большой Болт. — «Зеленые жилеты» никак нельзя.
— Почему? — Кажется, впервые голоса обоих старших демонов, Пенделля и Айнштоффа, прозвучали в унисон.
— Желтенькие они, — язвительно-любезно ответил черт. — Такого цвета… несвежей канарейки. Поэтому и лежат, иначе давно сперли бы.
— Гхрм! — Усы Айнштоффа распушились от возмущения. — Черт Большой Болт! Дозволяю приступить к выполнению задания! Доложить о выполнении приказываю за час до захода солнца! И помни, твое следующее звание сейчас зависит только от тебя. Свободен!
— Слушаюсь! — Болт так гаркнул в ответ, что Пенделль сморщился и картинно заткнул уши мизинчиками. Четко прищелкнув копытами, развернулся на месте, скомандовал, подмигнув Шнырку: — Проводник, за мной!
На то, чтобы выйти из кабинета, ему потребовалось сделать два небольших шага. Бес двинулся за ним мелкой рысью, больше всего напоминавшей «бег на месте».
Долго, наверное, целую минуту, старшие демоны молча смотрели на дверь, за которой скрылись Большой Болт и Шнырок. Первым открыл рот Пенделль:
— Э-э-эсли он выполнэ-э-эт заданиэ-э-э, то получит зва-ниэ-э-э стэ-э-эршэ-э-эго чэ-э-эрта. А э-э-эсли нэ-э-э выполнэ-э-эт?
— Загремит в младшие, — с солдатской прямотой ответил Айнштофф. — И три четверти моих подчиненных разорятся. — Он помолчал и добавил: — Они поставили по пятьдесят грешных душ каждый на повышение.
— По пятьдэ-э-эсят? — с уважением протянул Пенделль. — А гдэ-э-э… гдэ-э-э принимают ставки, нэ-э-э подскажэ-э-этэ-э-э?

— Итак, вот он, рубеж обороны! — Ганц прочертил каблуком линию поперек дороги. — Арра, птичка моя, а что это ты там делаешь?
— Не мешай, потом объясню, — отмахнулась она. Девушка сидела на корточках, метрах в ста впереди черты, и, наклонившись вперед, возилась в дорожной пыли. В этот момент раздался слабый треск, и из-под ее ладоней вырвался сноп зеленых искр. Пыль поднялась вверх, и серое облако скрыло голову и плечи Арры.
— Тьфу! — Она отпрыгнула в сторону и запоздало вспомнила: — Не называй меня птичкой!
— Как скажешь, птичка, — привычно согласился Ганц и повернулся к Джузеппе.
Магистр устроился на травке, метрах в ста позади черты, и мудрил сейчас над крохотным серым перышком. Откуда оно взялось, Ганц не заметил.
— А ты чем занимаешься?
— Не мешай, потом объясню. — Джузеппе отпустил перышко, и оно медленно и плавно опустилось на землю.
— Вот они, маги! Мало того, что слова одни и те же, но ведь даже тон одинаковый! — горько пожаловался Ганц в пространство. — Ну как с ними нормальному человеку дело иметь?
— Тебе что, заняться нечем? — вынырнула из очередного пыльного облака Арра.
— Почему это нечем? Снаряжение надо проверить… — Он сунул руки в карманы и покачался с пятки на носок. Сказал задумчиво: — А еще такую ловушку можно сделать: выкопать большую яму, а на дно острых кольев понатыкать.
— При чем здесь яма с кольями? Ты же не на волков охотиться собрался, — рассеянно ответил Джузеппе. Он смотрел не на Ганца, а на перышко, которое снова, медленно кружась, опускалось вниз. — Да что же такое? Все ведь правильно делаю!
— А при чем здесь волки? Я, между прочим, в молодости на одного мага такую ловушку поставил.
— И что, хочешь сказать, он в нее попал? — удивленно спросил магистр, поднимая голову.
— Нет, конечно, он же не идиот был! Но очень удивился и даже сказал…
Опять раздался треск, и прямо в лицо Арры взметнулись теперь красные искры пополам с пылью. Она снова отскочила в сторону и закашлялась. Потом сердито прикрикнула:
— Перестань отвлекать нас, убийца! Придумай себе дело в конце концов!
— Да ладно, ладно, молчу. — Он снял с плеча арбалет. — Оружие вот сейчас проверю, стрелы посчитаю…
Убедившись, что тетива нигде не перетерлась, пружина держится крепко, а стрел в достатке, он закинул арбалет обратно за спину, раскрыл свой мешок и начал в нем копаться.
— Так, это нам не понадобится, это тоже, — бормотал он, осторожно доставая одну за другой разноцветные бутылочки и не менее осторожно снова пряча их в мешок.
— Ага, — довольно громко сказал Джузеппе.
Он поднялся с травы и смотрел вслед перышку, которое, поднявшись метра на три над землей, теперь летело, легко преодолевая слабый встречный ветерок. Летело на восток, в ту сторону, откуда ждали появления вероятного противника. Проводив перышко удовлетворенным взглядом, магистр обратил свое внимание на Ганца:
— Что это у тебя?
— Да так, кое-что по старым дедовским рецептам, — туманно ответил тот.
Арра, устроив последний фейерверк, подошла к ним, старательно отряхиваясь:
— Я закончила. Ганц, да что, эта твоя кошелка, бездонная что ли?
— Не бездонная, а хорошо организованная. И вообще я не собираюсь отвечать ни на какие вопросы, пока вы, господа маги, не расскажете, чем это вы только что занимались.
Джузеппе и Арра переглянулись и одновременно пожали плечами.
— Я э-э-э… я, собственно, ничего особенного не делал, — первым заговорил магистр. — Это перышко, оно сейчас летит навстречу бесам, и когда они появятся, даст нам знать.
— Как?
— Синий мерцающий огонек. — Джузеппе отвечал тоном отличника на экзамене. — Бесы его не заметят. Вообще никто не увидит, кроме меня.
— Понятно, — кивнул Ганц и перевел взгляд на Арру.
— А я с дорогой повозилась, — послушно доложила девушка. — Теперь, когда они сюда подойдут, она тоже пойдет… Я не очень знаю, как тебе объяснить, но бесы вроде будут вперед идти, а дорожка из-под них — назад уходить. То есть для себя они продолжают двигаться, а для нас на одном месте топчутся. Очень удобно.
— Вроде белки в колесе? Действительно, удобно, — ухмыльнулся Ганц. — А это теперь навсегда так останется или ты сможешь потом расколдовать?
— Само восстановится, к вечеру. Так что это у тебя за бутылочка?
— Эта? — Он посмотрел на зажатую в кулаке узкую высокую склянку, на дне которой перекатывались, не смешиваясь, несколько капель пурпурной вязкой жидкости. — Это такое… не знаю, как тебе объяснить, — не удержался и очень похоже передразнил он, — в общем, особо заговоренная, сверхпрочная колба, а в ней… эта штука все насквозь прожигает, даже камень.
— Она у тебя плотно закупорена? — Джузеппе сделал шаг назад.
— Естественно. Нет, я думаю, сейчас нам эта игрушка не понадобится. — Ганц довольно небрежно убрал опасную бутылочку в сумку и вытащил другую, низенькую и круглую, с клубочком желтого, удивительно плотного тумана внутри. — А вот, смотрите, веселящий газ. Кидаешь эту колбу в гущу врагов, она разбивается, и через три секунды все лежат на земле и хохочут, ни на какие физические действия неспособные. Ну, может, только ножками стучат. Очень удобная штука, только у меня противоядие кончилось, а у нее площадь поражения — два гектара.
— И ты хочешь сказать, что все это дедовские рецепты? — с недоверием спросил магистр.
— А как же! Его, дедули моего, наследство. Ничего, можн сказать, больше материального не оставил внуку-сиротке, только ларчик с образцами да тетрадочку с записями…
— Слушай, Ганц, — неожиданно спросила Арра, — а твоего дедушку, случайно, не Сильгорфская Алхимическая Лаборатория звали? К нам оттуда лектор в прошлом году приезжал, про новейшие разработки рассказывал. Так про эту желтую пакость я от него точно слышала. Даже формулу могу найти в старых тетрадках.
— Зачем нам формула? — Желтая склянка вернулась на; место. — Ни к чему нам всякие формулы. Мы по старинке, щепотку того, капелюшку сего… а про всякие там лаборатории без малейшего понятия… — Мешок закрылся и Ганц легко вскочил на ноги. — Знаешь что, птичка? Лучше дай мне свой меч на пару минут, я вам такой фокус покажу!

Вопрос с набором добровольцев Большой Болт решил легко. Просто вышел в центр стройплощадки и стал останавливать пробегающих мимо бесов. Ловил железной рукой, небрежно стряхивал с мохнатых плеч мешки с цементом, легко отрывал от тачек и ставил в строй. Шнырок немедленно вооружал их красивыми, изогнутыми на конце дубинками, которые и назывались «клюшки для гольфа». Сумку с этим изящным оружием Большой Болт самолично притащил из арсенала, превращенного в дополнительный склад инструментов. Покопался в ней, вытащил саму маленькую, с железным наконечником, дубинку и вручил Шнырку, велев остальные раздать добровольцам. Разумеется, под роспись. Шнырок, кстати, за свою дубинку тоже расписался не большом разграфленном листе с названием «Ведомость выдач стройматериалов». Впрочем, слово «стройматериалов» было решительно перечеркнуто двумя жирными линиями и поверх не написано коряво: «Нештатного вооружения».
У самого Большого Болта оружие было личное, дозволен ное инструкцией. Двухпружинный арбалет-красавец на шесть стрел и именная, наградная сабелька. На клинке, у самог эфеса, две большие буквы «Б» окружала надпись мелкой вязью: «За особые заслуги».
Подошел хмурый Абарзел, вяло поинтересовался, что, соб ственно, происходит, но, не дослушав ответа, махнул рукой и удалился.
Семнадцать добровольцев набрали быстро, а потом дело застопорилось. Похоже, бесы просто попрятались. Большой Болт поднял левую бровь и вопросительно посмотрел на Шныр-ка. Тот послушно кивнул, повертел головой, прислушиваясь, и, стараясь двигаться бесшумно, двинулся к высокому штабелю аккуратно сложенных благих намерений — Дрикула все-таки сумел добыть необходимое для стройки количество. Слух его не обманул. Легкий шелест издавали карты, ложась на днище бочонка с лаком для покрытия стен во внутренних помещениях. Не успев доиграть кон, Кучерявый, Кувалда и Синеглазка оказались в числе добровольцев, заполнив последние вакансии в отряде.
Большой Болт оглядел неровный строй, хмыкнул, еще выше поднял левую бровь и сказал воодушевляющую речь. Смысл ее был в том, что им… бесам, доверена высокая честь арестовать… заговорщиков из… местных, злоумышлявших против строительства филиала, против самого Ноизаила, именованного Повелителем Блох, и против всей компании «Ад Инкор-порейтед» в целом!…! Поэтому они… бесы, двинутся сейчас… строевым шагом и всех… изловят, и всем… начистят… морды…! А если кто из… бесов будет отставать или попытается… улизнуть и спрятаться в… кусты, то он, Большой Болт, лично такого… умника поймает и… А также… и…
В принципе он вполне мог обходиться в разговоре без ругательств, но давным-давно на собственном и чужом опыте усвоил, что подчиненные, даже временные, лучше понимают задачу, если изложить ее в изящном обрамлении.
— Вы, меня знаете! — почти ласково закончил черт. — Вопросы есть?
Вопросов не было. Бесы стояли не дыша и желали только одного — немедленно угодить Большому Болту. Приказал он ловить кого-то строевым шагом, значит, надо ловить побыстрее. Ну и никому, естественно, не хотелось, чтобы легендарный ББ, его… и…!
Черт снова осмотрел побледневшие, вытянувшиеся мордочки, удовлетворенно кивнул и распорядился:
— Шнырок, вперед! Показывай дорогу. Отря-а-ад, приготовиться! Шаго-о-ом а-арш!
И Шнырок, раздуваясь от гордости, двинулся первым. Следом за ним цокали копытами два десятка бесов. А последним, как положено настоящему командиру, шагает сам Боль шой Болт! Это ли не сила? Да злобные аборигены просто не знают, с кем связались! Пикнуть не успеют, как от них только мокрое место останется! Три мокрых места! И это будет совсем скоро. Сейчас по прямой, потом дорога обогнет овраг, потом снова по прямой и, мимо большой рощи, они выйдут прямо туда, где коварные враги напали на их беззащитный трейлер.

Ганц сделал последний прыжок, в финальном салюте скрестил над головой эсмеррский меч Арры, который держал в правой руке, и свой собственный — в левой. Опустил оружие, поклонился грациозно:
— Вот это и называется «танец втроем». Очень большое впечатление производит на заказчиков.
— Это точно, производит, — с искренним восхищением подтвердил Джузеппе. — Я бы так не смог.
— А тебе и не надо, — усмехнулась девушка, забирая свой меч и вкладывая его в ножны. — Да ему тоже. Разве только для этого самого впечатления.
— О чем ты говоришь! Ты только представь, нападают на нас вдруг разбойники, а Ганц выхватывает два меча и начинает вот так ими крутить! Они же просто в обморок упадут от страха.
— Разбойники, если они не полные болваны, на такую глупость, как обмороки, отвлекаться не будут. Они нашего милого убийцу, близко не подходя, стрелами нашпигуют, — поправила магистра Арра. — Ты спроси, он хоть раз кого-нибудь, кроме заказчиков, так пугал?
— А? — послушно обернулся магистр к Ганцу.
— В общем, она права, — нимало не смущаясь, улыбнулся тот. — Это скорее показательные выступления, а не способ ведения боя. Ну, и в качестве тренировки годится.
— Зачем же тогда?..
— Так я же говорю, для заказчиков. Сначала они всегда жмутся, а как я «танец втроем» изображу, сразу на мою цену соглашаются.
— Болваны, — фыркнула Арра.
— Ну да, болваны, ну и что? Мне не трудно, а клиент доволен. — Ганц философски пожал плечами. — И потом, я считал это чем-то вроде накладных расходов.
— Как хотите, — упрямо сказал Джузеппе, — а мне все равно понравилось. Может, я и болван, но…
Не договорив, он замер, уставившись в какую-то точку вдали, над рощей.
— Эй, что случилось? — дернула его за рукав Арра.
— Идут…
— Ты уверен? — напряглась она.
— Перышко знак подает… спрячемся?
— А сколько их? — лениво спросил Ганц.
— Не знаю… Перышко же не считает, оно просто как маячок работает.
— Тогда имеет смысл спрятаться.
— Айда на левую сторону, там трава погуще, — сказала Арра, переходя через дорогу. — И кустики пусть дохленькие, но имеются.
Они залегли в густой траве. Не прошло и десяти минут, как на дороге показался обогнувший рощу отряд. Ганц приподнял голову:
— Неаккуратно идут, на регулярную армию не похоже.
— Так сколько же их? — высунулась рядом с ним Арра. — Ага, если это все, то человек двадцать… то есть я имею в виду не человек, а этих самых… одним словом, двадцать вражеских единиц.

Большой Болт резко свистнул, подзывая к себе идущего первым Шнырка. Бес оглянулся, послушно затрусил назад, двигаясь по обочине, чтобы не пробиваться через весь отряд.
— Ты не заблудился, проводник…?
— Ни в коем случае! Видите, следы колес в пыли? Это мы утром ехали, значит, все правильно.
— Ясно. — Черт, не сбавляя шага, внимательно осмотрел полузатоптанный копытами рубчатый рисунок шин, отпечатавшийся на дороге. — А долго еще идти?
— Да не очень… Я бы даже сказал, почти пришли, вот только трейлера не видать. Не понятно… — поделился сомнениями Шнырок. — Спрятать его или откатить куда-нибудь они не могли… разве только всю деревню на помощь позвали.
Атак вроде все на месте. Рощу миновали, и то отдельное дерево видите? Я его тоже помню. А впереди справа, видите серенькое? Это должна быть та самая полынь, через которую я удрал. Если бы еще и трейлер здесь стоял, так я бы не сомневался. — Он виновато развел руками.
— Не сомневался бы он, — поморщился черт. — Вот досталась командочка… Ладно, дуй вперед, да смотри в оба!
— Слушаюсь! — отсалютовал Шнырок и радостно дунул.

Большой Болт, не обращая больше на него внимания, повертел головой, оглядываясь по сторонам. Трейлера действительно не было. Это плохо. Возвращение Передвижного Вербовочного Пункта со всем его содержимым входило в полученное задание как обязательная часть. И если он понимал, что поимка семерых злодеев может оказаться задачей сложной (у туземцев было достаточно времени, чтобы скрыться в неизвестном направлении), то с поисками трейлера проблем не ожидалось. И вот нате вам — исчез! При этом известно, что во всем мире Лагесинтер не найдется человека, который сможет завести мотор автомобиля, так что вульгарный угон исключается. Что же тогда Магия? В сопроводительной документации указывалось, что магический фон довольно высок, но не до такой же степени! Чтобь в первый же рабочий выезд Вербовочный Пункт напоролся на мага или даже трех, причем квалифицированных магов? Да ещё склонных к агрессии, ведь, если верить Шнырку, они напали первыми, без всяких причин. Что, кстати, для магов вообще не свойственно. Странный, ох странный это мир — Лагосинтер…
— Многовато на нас троих, — вздохнул Джузеппе. выгля нув и снова быстро спрятавшись в траву.
— Это нас троих на них многовато, — поправил его Ганц. М-да, похоже, что это все, добавки не будет. Не уважают они нас, а, птичка?
— Не уважают, — весело согласилась девушка. — Придется объяснить. Как действуем, убийца?
— А какие у тебя предложения, воин-маг?
— Полежим еще немного, а как они до ловушки дойдут на месте затопчутся, тогда мы с тобой и выйдем.
— И поотрываем им бошки рогатые? Согласен.
— Эй, ребята, — встрепенулся магистр, — почему это только вы? А меня что, не считаете? Я, конечно, не утверждаю, что великий воин, и вообще мне малость не по себе, если уж честно, но и за вашими спинами я отсиживаться не буду!
— Будешь как миленький, — Ганц потрепал его по плечу, — у тебя должность такая. Ты у нас кто? Командир. А командир всегда в безопасности должен находиться. Вон посмотри, видишь, у этих тоже командир последним марширует.
— Который? Вот тот? А почему ты решил, что это командир? Может, командир как раз этот, который первым идет?
— Первым они должны были проводника пустить, — объяснила Арра. — Ну точно, смотри, как по сторонам озирается. Не иначе тот, что от нас сбежал, избушку свою на колесах ищет. Ты не сомневайся, командира тебе Ганц правильно показал. Мало того, что он последним идет, так только у него и оружие настоящее — арбалет. И вроде даже сабля есть. А остальные только тросточки какие-то волокут. — Она покачала головой и с презрением профессионала к дилетанту добавила: — И их-то правильно держать не умеют…
— А по-моему, вполне убедительные дубинки, — проворчал Джузеппе. — Вот только что это они на себя нацепили? В жизни такого гнусного цвета не видел.
— Это они специально, — хихикнул Ганц, — чтобы нас напугать… Арра, по-моему, пора выходить, двести метров — самое подходящее расстояние.
— Да, ближе эту компанию подпускать не стоит.
— Командира! Командира живым брать, для допроса! — суетливо потребовал Джузеппе. — Вот этого, последнего, с арбалетом!
— Сделаем, — небрежно отмахнулась Арра.
Они с Ганцем встали и неторопливо вышли на дорогу. Остановились, разглядывая замеревших от такой наглости бесов.
— Вот они! — радостно взвизгнул тот, что шел первым. — Эти двое! Точно, они из тех, что на нас напали!
— Чего встали? — Последним действительно шел командир. По крайней мере гаркнул он вполне убедительно: — Взять их!
И, придавая приказу большую убедительность, взмахнул саблей. Бесы завопили, завизжали и, азартно размахивая клюшками для гольфа, толпой рванулись вперед.
А Большой Болт не торопился, наоборот, остановился и, стоя на месте, осматривался. Удачно, конечно, что эта парочка дождалась их, но где еще пятеро? И куда девался трейлер?
Получается, что те бандиты, которых не хватает, его угнали, но это же совершенно невозможно. Или они сбежали? Отправились за подмогой? Может, прячутся в засаде? Все равно непонятно, где трейлер! Уверенный, что два десятка бесов без труда справятся с туземцами без его участия, черт сосредоточился на окрестных кустиках — ему показалось, что за одним из них, немного впереди и слева, что-то зашевелилось. Подосадовав про себя, что не догадался захватить сканер, Большой Болт напрягся, вглядываясь. Нет, пожалуй, бледное пятно, маячившее за жидкими ветками, ему просто померещилось. Или все-таки… ведь тянет его почему-то все время смотреть в ту сторону!
— О, смотрите, ловушка сработала! — обрадовался Ганц. — А что, молодец, птичка, очень забавно смотрится!
Бесы тоже поняли, что происходит нечто странное. По крайней мере непонятное. Они бежали, честно бежали, старались изо всех сил! И не капельки не струсили, да и чего было бояться, если на каждого аборигена приходилось по десять бесов! Но почему-то расстояние до этих двоих не уменьшалось. Первым озадаченно остановился Кувалда. Поймал за шкирку Синеглазку, оказавшегося под рукой, и, слегка встряхнув, спросил:
— Что происходит?
— А что такое? — Синеглазка продолжал сучить ножками, не замечая, что копытца не касаются земли. Потом коротко, испуганно взвизгнул, до него тоже дошло. Начали останавливаться и другие бесы, завертели головами, оглядываясь на командира. Шнырок снова кинулся назад, к Большому Болту, доложил на выдохе:
— Непорядок! По дороге дальше не пройти!
— Как это? — очнулся тот. — А ну-ка…
Он небрежно отодвинул проводника, сделал несколько шагов, сосредоточился. Бесы услужливо шарахнулись в стороны, освобождая просторный проход. Но Большой Болт остановился, ковырнул землю копытом, подняв облачко пыли, усмехнулся презрительно:
— Детские штучки.
Он наклонил голову и вытянул вперед руки. Из когтистых пальцев в дорогу ударили десять крохотных молний. Десять пыльных смерчей поднялись и заметались между боязливо поджимавшими копытца бесами. Впрочем, продолжалось это недолго. Пыль улеглась, и клинок сабли снова блеснул на солнце:
— Взять их!
В этот раз бесы двинулись вперед осторожнее, уже не бегом, а шагом.
Ганц повернулся к изумленной Арре — она впервые видела, как нейтрализуют такую ловушку, да еще без всяких усилий, запросто — и подмигнул:
— Ничего! У тебя была хорошая попытка, птичка. Смотри теперь, как я их остановлю!
Он вскинул арбалет и лихо, не целясь, выстрелил. Естественно, попал. Кучерявый, которому выпала эта честь, подпрыгнул, испуганно пискнул и уставился на торчащую из груди стрелу. Бронежилеты, хотя и отличались мерзким цветом, качество имели согласно стандартам «Ад Инкорпорейтед», то есть набиты изнутри ватой.
— А почему он не падает? — спросила Арра.
— Откуда я знаю. — Во второй раз Ганц потрудился прицелиться. — Вообще-то я попал ему в сердце.
Этот выстрел был не менее точным — стрела вонзилась в трех миллиметрах от первой. Ганц сипло выругался и выпустил еще семь стрел с такой скоростью, что они полетели вперед веселой стайкой. Несчастный бес теперь напоминал странной формы ежика, но падать явно не собирался. Ганц растерянно опустил арбалет. «
Притормозившие при виде оружия бесы завопили и снова рванулись вперед. Кучерявый дернулся было со всеми, но ему пришлось остановиться, стрелы мешали бежать. Попробовал повыдергивать их, но зазубренные наконечники крепко увязли в ватно-тканевой прокладке.
— Ломай, — рявкнул у него над ухом Большой Болт, сопроводив приказ внушительным пинком. — И вперед…!..
Плотная толпа бесов неслась по дороге. Предпоследним, торопливо обламывая торчащие впереди стрелы, большими скачками двигался Кучерявый. Замыкал группу громыхающий ругательствами Большой Болт. Странная пара туземцев, вместо того чтобы запаниковать и хотя бы попытаться удрать (к надвигающейся на них силы, спокойно совещалась, стоя на Дороге. Расстояние до них стремительно сокращалось… вот бесы угрожающе подняли клюшки для гольфа… вот уже осталось меньше пятидесяти метров…
— А ну-ка, давайте. — Арра шагнула вперед и с замаха, швырнула в бегущих Заклинание Звездной Сети.
Раскинувшееся над бесами марево начало опутывать их, но Большой Болт тут же, словно отвечая девушке, рявкнул что-то непонятное, грохнул гром, и оно осыпалось мелкими золотистыми звездочками прямо под копыта. Бесы были уже совсем близко. Арра снова подняла руки, но Ганц остановил ее:
— Эй! Теперь моя очередь!
Он вытащил свой меч, завертел над головой мельницу и медленно пошел вперед. Бесы снова затормозили. Это движение, конечно, выглядело и вполовину не так эффектно, как исполненный недавно для друзей «танец втроем». Но привыкшим к тачкам и лопатам бесам из строительного отряда Ганц показался достаточно грозным противником. А клюшки, которые они крепко сжимали в руках, какими-то… как бы это сказать… неубедительными. Вот именно неубедительными!! Самое точное слово.
Те три беса, которые волей случая оказались в первом ряду немного попятились. Не то чтобы они струсили, нет! Просто никому не хотелось соваться в эту сверкающую мясорубку. Вот пусть сначала кто-нибудь отнимет у этого страшного великана его меч (а долговязый Ганц действительно был великаном рядом с хлипкими, полутораметрового роста бесами. Даже признанный силач Кувалда, смотрелся рядом с ним вполне заурядно, что уж говорить об остальных), а когда кто-нибудь храбрый его обезоружит, тогда пожалуйста, тогда они с удовольствием навалятся на него все вместе да поучат своими клюшками уму-разуму! Будет знать, с кем связываться, а с кем лучше не стоит… Но пока что они пятились, не сводя глаз с сияющего круга, не решаясь даже оглянуться назад, на командира. А ведь если кто и мог что-нибудь предпринять в этой ситуации, так это только он, Большой Болт.
Собственно, черт и сам это прекрасно понимал. Бесы, конечно, народ старательный, но не военный, против опытного солдата их выставлять бессмысленно. А этот, на дороге, с мечом явно не был новичком. Ничего страшного, он, Большой Болт тоже не первый мир копытами топчет. Сейчас бы, конечно, жахнуть хорошенько молнией — необязательно такой, чтобы выжечь все окрест, нет. Можно маленькую, персонально спалить эту пару наглецов, дешево и сердито. Без затей. Увы, Ноизаил приказал брать их живьем… Так что без затей не получится. Ладно сейчас он им ручки-ножки слегка попортит, чтобы посмирнее стали. Доставить злодеев к Повелителю Блох живыми — это вовсе не означает «в целости и сохранности»!
Временно перестав ругаться — в деле это отвлекает, — он поднял арбалет, тщательно — дешевые эффектные жесты здесь ни к чему — выстрелил… Две пружины, по три стрелы на каждую, сработали с громким щелчком. На этот щелчок Ганц и среагировал.
Вообще-то ему давно, слишком давно не приходилось всерьез работать мечом, вот он и увлекся, пугая бесов. Но сработало подсознание — он отпрыгнул в сторону. В то же время тренированная рука немного изменила положение, превратив непрерывное круговое движение в подобие щита. Четыре стрелы пролетели мимо (Арра тоже успела увернуться), а две он отбил. Девушка ахнула. Вообще-то отбить мечом арбалетную стрелу практически невозможно, а уж две! Ни о чем подобном они никогда раньше даже не слышала.
На бесов ловкость Ганца тоже произвела впечатление — неведомым образом они все оказались за спиной Большого Болта. Дескать, действуй ты, командир! Только Шнырок, которому отлетевшая рикошетом металлическая стрела тяжелым наконечником стукнула прямо по шишке, покачнулся и тихо присел на обочине. Подумал секунду и лег.
— Арра, тебя не зацепило? — не оборачиваясь, спросил Ганц.
— Нет. Слушай, убийца, может, уступишь мне место? У меня тоже есть меч.
— Одну минуту, птичка! По-моему, сейчас это чучело опять будет стрелять…
Ганц ошибся. Большой Болт не собирался больше переводить стрелы. Да, арбалет вещь хорошая, но мало ли у чертей есть своих приемов. А он ведь в свое время даже старшим чертом побывал и такие трюки помнит, которые этим провинциалам, этим магам доморощенным в страшном сне не приснятся! Значит, живьем брать? Ладно, понизим мощность, ^-начала, пожалуй, надо вырубить мужика, а уж потом можно будет заняться девчонкой.
Большой Болт резким движением закинул арбалет за спину, чтобы не мешал, взмахнул руками, сжал пальцы и, коротко зарычав, стукнул кулаком о кулак. Вылетела стайка желтых искр, метнулась к Ганцу. Арра вскрикнула, попыталась поставить перед ними колеблющуюся дымчатую завесу, но искры прожгли ее, не задержавшись даже на полсекунды. Ганц снова отпрыгнул в сторону, безуспешно пытаясь защититься мечом. Откуда-то справа прилетела горсть алых искр, но желтые уже облепили голову Ганца, взорвались ослепительной вспышкой, и он рухнул на дорогу. А такая же стая, жужжа, словно осиный рой, летела в Арру.
— Свиноморды рогатые! — взвизгнула она и, выстави вперед правую руку, на которой в виде грубого кольца красовался переделанный Джузеппе амулет, шарахнула со всей силы; прессующим заклинанием.
Словно порыв ураганного ветра сшиб бесов с ног, сбил в плотную кучу, перемешал с не сумевшими прорваться искрами. Большой Болт держался дольше всех, секунды примерно полторы, даже успел вскинуть правую руку для ответного заклинания, но разъяренная Арра круговыми движениями ладоней уже скатывала отряд в большой шар, из которого торчали только головы, хвосты, копыта и клюшки для гольфа. ПотоЦ она сделала ногой такое движение, словно со всей силы ударила по мячу, и этот вопящий шар со свистом унесся в небо.
Ганц, лежащий у ее ног, пошевелился, перекатился на бок, приподнялся на одном локте, провожая взглядом исчезающи в вышине отряд.
— Угм… кхе-к… круто, — сказал он и неуверенно потря головой. — И куда это ты их, птичка?
— Откуда я знаю? — сварливо ответила девушка. — Ты жив?
— Как тебе сказать… — Ганц попробовал сесть, но тут же снова опустился на дорогу, — пожалуй, местами.
— Дай я посмотрю. — Присев рядом, она быстро ощупал его. — По-моему, все нормально. Джузеппе!
— Да здесь я, не кричи. — Магистр уже выбрался из кустов и стоял рядом. — Где болит?
— Не то чтобы болит, скорее… Арра, ты мне ладошку на лоб не положишь?
— Ну знаешь! — Она вскочила на ноги.
Ганц перевел взгляд на Джузеппе, выразительно шевельнул опаленными бровями:
_ Девчонки. Только об одном и думают.
— Точно, — со вздохом подтвердил магистр, опускаясь на коленной прижимая пухлую ладонь к испещренному черными точками лбу Ганца. — Закрой глаза. Сейчас полегче станет.
— А… это ты… ну, извини, я просто подумала…
— Извиняю, — великодушно сказал Ганц, не открывая глаз. — Кстати, Джузеппе, спасибо тебе, конечно, что пытался меня защитить, я имею в виду эти красненькие штучки, которыми ты швырялся из кустов, но разве мы не договорились, что ты будешь сидеть тихо?
— Это все мелочи, — скривился тот. — Особенно по сравнению с тем, что начала вытворять наша нервная дамочка. — Он не слишком ласково посмотрел на девушку. — Я, конечно, понимаю, ты испугалась за Ганца, потеряла над собой контроль…
— Я не нервная и вовсе не дамочка! — возмутилась она. — И ничего я за этого убийцу не испугалась!
— Как это не испугалась? — открыл глаза Ганц и даже попытался вывернуться из-под руки Джузеппе, за что получил короткий, но сильный шлепок:
— Лежать! А чего же ты тогда отряд бесов в полном составе в полет отправила?
— Так они же первые… надо же было что-то делать! Я тебя не понимаю!
— Видишь ли, птичка, — Ганц одарил Арру сочувственной улыбкой, — наш магистр не совсем четко формулирует свои претензии. Его мало волнуют бесы как таковые, отрядом или по отдельности. На самом деле он интересуется, почему улетел командир. Ему, видишь ли, теперь допрашивать некого.

Шнырок лежал на краю дороги, боясь не то что пошевелиться, даже вздохнуть. Направленное заклинание, брошенное этой жуткой девицей, прошло совсем рядом, сминая и скатывая бесов в большой мохнатый шар. Да что бесы, сам Большой Болт ничего не смог сделать, его тоже закатало! А потом она закинула их… Шнырок даже пожалел на секунду, что у него так не вовремя закружилась голова. Летел бы он сейчас пусть неизвестно куда, зато со всеми, не отрываясь от коллектива. А теперь? Что теперь прикажете делать? Туземцы его вроде бы не заметили, можно попробовать смыться. Сползти осторожно с края дороги в пыльную траву, откатиться за кустики, а там и до спасительной полыни недалеко. Рвануть через нее, родимую, по проверенному маршруту, в лагерь, к Пенделлю. И доложить, что отряд, которому он, Шнырок, был назначен в проводники, улетел в неизвестном направлении вместе с бронежилетами, клюшками для гольфа и командиром! Сегодня утром, когда он вернулся на базу без Шкелета, Дымка и трейлера, полного магических амулетов, ему удалось выкрутиться. Но если он в течение одних суток добавит к этому списку потерь два десятка бесов и самого Большого Болта, тут никакой Пенделль не поможет! Хотя на самом деле он же здесь абсолютно ни при чем. Поручили ему вывести отряд на место нападения, он и вывел. И про коварство туземцев он тоже предупреждал. Не виноват он ни в чем, и точка! Вот только кого она волнует, его невиновность? Раз все остальные исчезли, значит, отвечать ему.
Конечно, если бы Шнырок сумел сам справиться с задачей, захватить и привести этих троих, ему бы все простили… Увы! Даже для шутки не годится — не смешно. Попробовать сдаться? Да-а, а кто знает, что они с пленными делают? По крайне мере ни Шкелета, ни Дымка не видно, даже связанных. А что, если их… нет, об этом лучше даже не думать! А ведь еще и Ржавчик пропал. Нет, сдаваться нельзя, ни в коем случае!
Но и здесь оставаться нельзя. Пока его еще не заметили, но надолго ли такое счастье? Шнырок осторожно приоткрыл один глаз, покосился в сторону туземцев. Их было уже не двое, а трое — откуда-то взялся еще и толстый дядька с растрепанной жидкой бороденкой. Сейчас он вместе с девицей склонился над тем долговязым, которого так здорово вырубил Большой Болт. Пожалуй, если удирать, то самое время. Бес уперся в землю локтями, копытами, почти не меняя положения тела, ужом вывернулся из яркого бронежилета и скользнул в сторону. Кажется, получается! Еще одно легкое движение, вот кусты совсем рядом, вот он уже ползет между, ветвями. Осталось только нырнуть в полынные заросли… ага, опять получилось!
Шнырок рискнул встать на четвереньки. Неужели так повезет и ему снова удастся смыться? Главное сейчас — не торопиться, не привлечь к себе внимания необдуманным движением. Потихонечку, потихонечку, расстояние до дороги все увеличивается… Один из аборигенов что-то громко сказал, и все трое завертели головами. Бес припал к земле, затаив дыхание. Неужели заметили? Бородатый неопределенно махнул рукой, двинулся с места, но не в его сторону, просто сделал несколько шагов по дороге. Наклонился, поднял что-то с земли, показал оставшимся двоим. Так это же клюшка для гольфа! Один из бесов потерял свое оружие. Или бросил? Ох и достанется этому бедолаге, если он когда-нибудь сумеет вернуться на базу…
Тут до Шнырка дошло, что его личной клюшки, маленькой такой, с металлической набойкой на головке, тоже нет! Той самой, за которую он собственноручно расписался! Вот теперь он влип по-настоящему! Потому что отвечать, когда с него спросят выданное нештатное вооружение, ему совершенно нечего. Есть, правда, одно утешение, совсем крохотное — лист с росписями бесов за полученные клюшки Большой Болт, аккуратно сложив, сунул в свой планшет. И в данный момент сей чреватый неприятностями документ должен был находиться там же. Следовательно, летел вместе с хозяином планшета в неизвестном направлении. Нет, это, пожалуй, не столько утешало, сколько дарило надежду, что есть шанс выкрутиться.
Шнырок снова осторожно двинулся с места. Пока эти трое на дороге разглядывали свой трофей, он даже мог, пожалуй, немного приподняться и перебежать, пригибаясь, конечно, небольшой открытый участок, за которым начинались такие славные, такие густые заросли. Бесшумной серой ракетой бес вломился в куст, который мог надежно скрыть его. Главной своей цели — спрятаться — он достиг, хотя и был неприятно удивлен побочным эффектом. К сожалению, Шнырок никогда не увлекался ботаникой и абсолютно не интересовался флорой осваиваемых миров, поэтому не подозревал, что прятаться в кустах шиповника — это занятие на любителя. Точнее, на большого любителя.

— Интересная штучка. — Джузеппе вертел в руках клюшку Для гольфа. — Для простой дубинки слишком тонкая, и загогулина эта на конце… непонятно. Может быть, так надо. — Он попробовал замахнуться, держа ее сначала одной рукой, потом двумя. Решительно сделал вывод: — Неудобно.
— А она не стреляет? — томно спросил Ганц. Он уже нашел в себе силы сесть, но подниматься на ноги не спешил.
— Вряд ли. По крайней мере я не вижу, куда бы здесь стрелу можно было пристроить. И тетивы нет.
— Дай посмотреть, — протянула руку Арра.
— Подожди, я ее только проверю…
Джузеппе осторожно положил клюшку на ее собственный нечеткий отпечаток, оставшийся в пыли, присел рядом на корточки. Уперся левой рукой в колено, а ладонью правой, держа ее сантиметрах в трех над клюшкой, повел от узкого конца до обитой металлом загогулины, оставляя за пальцами зыбкую полосу серебристого тумана. Туман медленно опустился, конденсируясь на дереве тусклыми серебряными звездочками. Несколько секунд они слабо мерцали потом как-то очень незаметно — вот они только что были, а вот их уже и нет — растаяли.
— Да нет, все нормально. — Магистр снова взял клюшку в руки и встал. — Ну и славно, а то мне пришло в голову, что это может оказаться что-нибудь пакостное. Держи, Арра.
— А по-моему, от нее так и несет магией. — Девушка с сомнением покачала головой. — Смотри.
Легким движением пальца она начертила на рукоятке замысловатый знак. Клюшка в ее руках дернулась, во все стороны брызнули лиловые искры.
— Так она же из другого мира, значит, по сути своей магическая, — спокойно ответил Джузеппе. — То, что ты сейчас продемонстрировала, это нормальная реакция. А я проверял, не является ли эта штука каким-либо родом магического вооружения.
— Восхищаюсь я вами, господа маги. — Ганц понял, что никто из присутствующих не станет больше над ним хлопотать, и поднялся сам. Отряхнулся, подняв облако пыли, и продолжил грустно: — Сегодня утром еще ни о каких других мирах даже понятия не имели. Существует Лагосинтер, великий единый и неделимый, во веки веков, и мы, дети его! — Он продекламировал торжественную формулу по всем правилам, встав по стойке «смирно» и прижав руку к сердцу. — И вдруг нате вам, разговоры про целую кучу других миров, да еще с магией, бесы какие-то рогатые! У меня лично голова кружится, а вам — хоть бы хны!
— Видишь ли, — голос Джузеппе звучал почти ласково, — голова у тебя кружится, потому что один из этих вышеобозна-ченных рогатых тебя крепко достал, а сложность восприятия новой информации, полученной нами за сегодняшний день, вовсе ни при чем. Что же касается чужих миров… С теоретической точки зрения, их существование вопрос весьма спорный. Я уверен, что в пользу версии о невозможности существования чего-либо подобного имеются доводы самые веские, но вот что касается практической стороны…
— То в ней мы увязли по самую маковку, — вздохнув, закончил за него Ганц.
— Примерно так. Поэтому мы с Аррой и не видим причины устраивать истерику. Тем более что на данный момент меня волнует не столько глобальный вопрос самого существования чужих миров, сколько узко специальный — как нам нейтрализовать ту мерзость, что проникла в наш. Поэтому, господин Ганц, не будете ли вы так любезны и не изложите ли, каков ваш план противодействия наглым захватчикам?
— Да что ты ко мне прицепился, магистр задрызганный! — неожиданно взвился Ганц. Все-таки удар Большого Болта на него подействовал сильнее, чем он готов был признать. — Сколько раз тебе говорить, убийца я! У меня все планы не сложнее оглобли — проследил за объектом, подстерег и убил. Ну, еще смылся потом. А здесь… целое стадо рогатых — черти какие-то, бесы, демоны, прочая дрянь. Следить за ними? А зачем? Планы этой шайки на будущее нам Ржавчик достаточно подробно изложил. Подстерегать и убивать их по одному? Это, конечно, несложно, это я могу, но где практический смысл? Судя по тому, сколько их по той площадке бегало, мне месяц понадобится, только чтобы их проредить! Какие тебе от меня планы нужны?
Впрочем, этот взрыв благородного негодования не произвел никакого впечатления на слушателей. Арра вообще не отреагировала, а Джузеппе рассеянно выслушал и только похлопал его успокаивающе по плечу:
— Ну-ну, это ты еще в себя не пришел… — и повернулся к девушке: — А скажи-ка ты мне, третья по списку выпускница Эсмерры, воин-маг Арра Даман, что нужно предпринять, когда враг разбит и убегает? В нашем случае, естественно, улетает? Согласно утвержденным правилам ведения боя с превосходящими силами противника, разумеется?
— Контратаку, — не задумываясь ответила она и довольно изящно взмахнула клюшкой. — А что, мы втроем будем атаковать всю эту банду?
— Боюсь, другого выхода у нас просто нет. «Ад Инкорпо-рейтед» нас теперь в покое не оставит, так ведь, Ганц?
— Ну, — мрачно согласился убийца. — Мы уже два раза с ними столкнулись, так что им деваться некуда. Они просто обязаны нас раздавить.
— Обязаны попытаться раздавить, — поправил Джузеппе. — А поскольку Розовые Осы прибудут еще не скоро, нам ничего другого не остается, как воевать! Все согласны?
— А чего это ты так развеселился? — спросила Арра. — Ты же все время говорил, что человек мирный?
— Конечно, мирный. Мне бы, чем по полям носиться, закрыться сейчас в моей библиотеке… ну что, пошли? Ганц, я не ошибаюсь, нам туда? — Джузеппе небрежно ткнул пальцем в сторону, откуда, меньше часа назад появился отряд бесов.
— Не ошибаешься. И судя по твоей довольной физиономии, у тебя как раз есть план?
— И сейчас я вам его изложу, — кивнул головой Джузеппе и уверенно зашагал по дороге. Ганц и Арра переглянулись и двинулись за ним. — Но сначала скажи-ка ты мне, третья по списку выпускница Эсмерры, воин-маг Арра Даман, в чем заключается одиннадцатое правило боя с превосходящими силами противника?
Арра от удивления сбилась с шага:
— А это тут при чем?
— Неужели непонятно? Ты правило-то мне зачитай.
— Да пожалуйста… там сначала вступление, всякое тра-та-та, и основная мысль: целями выбирать в первую очередь младших командиров…
— Каких командиров? — теперь споткнулся магистр. — Я имел в виду дезориентацию противника!
— Так дезориентация — это четырнадцатое правило. Ха! — Девушка свела брови к переносице и спросила голосом строгого экзаменатора: — Джузеппе, то есть магистр Джузеппе Трио, скажи-ка ты мне, когда ты в последний раз утвержденные правила а руки брал?
Ганц, моментально развеселившийся, заржал, а Джузеппе растерянно ответил:
— Когда? Ну, тогда… мы это, кажется, на шестом курсе сдавали…
— Значит, у меня для тебя есть новость, магистр Джузеппе Трио. Восемь лет назад по представлению Большого Совета Магов в правила были внесены изменения. Скажи, меня не обманывает ощущение, что после окончания университета ты не слишком внимательно следил за развитием современной боевой магии?
— Да совсем не следил, — сокрушенно признался Джузеппе. И тут же улыбнулся: — Но я же все время говорил, что я — человек глубоко мирный!
— Ладно, мирный человек, нас ты убедил! — хлопнул его по спине Ганц. — Но про свой гениальный план все-таки поподробнее. Что ты там придумал с дезориентацией?
— А, так это же элементарно! Противник сейчас занят обустройством площадки, как объяснил нам Ржавчик, Базу строят, так?
— Так, — согласно кивнули Ганц с Аррой.
— С этой самой Базы они высылали только два отряда, первым я считаю вербовочный пункт, и оба на запад, так?
— Так, — подтвердила Арра, а Ганц засомневался:
— Ты в этом уверен? Может, они во всех направлениях отряды отправляли? Вербовочные пункты по крайней мере?
— Только два, — повторил Джузеппе. — Иначе мы с Ар-рой почувствовали бы.
Ганц перевел вопросительный взгляд на девушку, дождался подтверждающего кивка и только тогда пожал плечами.
— Ладно, вам виднее. Пусть будет всего два отряда и оба на запад. Что дальше?
— Дальше? — Джузеппе секунду помедлил, потом пожаловался: — Сбил ты меня с мысли, убийца. Значит, дальше. Ага! Таким образом, на основании известных данных мы с полным на то правом, можем предположить, что захватчики, обосновавшиеся на территории, которую мы для простоты тоже согласимся называть Базой, предполагают, что их потенциальные жертвы, то есть деревенские обыватели, так же как и их потенциальные противники, то есть мы, находятся на западе. Так?
— Знаете, почему я никогда не любил умные книжки читать? Потому что там каждое предложение на два абзаца растягивают, — старательно загрустил Ганц. — Арра, птичка моя, переведи, пожалуйста!
— Он предполагает, что мохнатики если и ждут нападения на свою базу, то только с запада, — хихикнула девушка. — И не называй меня птичкой.
— А! Ну, с этим я согласен. Все верно, мы на западе, деревня тоже.
— Других населенных пунктов поблизости нет? — уточнил Джузеппе.
— Не-а. Ближе всего будет мой постоялый двор, но он не особенно населенный.
— Это точно. Значит, повторяю, — магистр поднял указательный палец вверх, призывая слушать его внимательно, — наш противник ждет нападения с запада! Из этого следует, естественно… что? — Указательный палец повернулся и нацелился в Арру.
— Что нам надо ударить с востока! — отрапортовала она.
— Разумное решение, но примитивное, — поморщился Джузеппе. — Ганц? Что ты думаешь?
— Я думаю, что ты был кошмарным профессором, — не задумываясь, ответил Ганц. — Студенты наверняка полгода праздновали твой отъезд в Имолу.
— Ошибаешься, Ганц. Я вообще не был профессором и преподаванием не занимался. Моя сфера деятельности — научная работа, исследования. Так что не увиливай, отвечай на вопрос.
— Да что ж тут увиливать? Ты хочешь услышать, что нам надо бы напасть со всех четырех сторон сразу. Но поскольку никто из присутствующих раздваиваться не умеет, очевидно, придется ограничиться югом, востоком и севером.
— Красиво излагаешь, — восхитилась Арра. — И что это ты говорил о нелюбви к умным книжкам?
Ганц оставил ее выпад без внимания, только бровью слегка шевельнул и продолжил невозмутимо:
— Но в чем наша основная задача? Просто попугать, дать понять этой компании, что захватить Лагосинтер будет не так легко? Потому что разнести всю базу, хотя мы ребята крутые, у нас вряд ли получится.
— Нет, у меня другая идея. Я действительно предлагаю разделиться. Они ждут нападения с запада? Тем лучше. Мы с Аррой заходим с тыла…
— То есть с востока, — с удовольствием подчеркнула девушка, — как я и говорила.
— Не перебивай. А ты, Ганц, выбираешь себе север или юг, что больше по вкусу.
— Вообще-то я всегда любил где потеплее, — тут же поделился своими предпочтениями Ганц.
— Пожалуйста, действуй с юга. Первым нападаешь ты. Причем не в этой своей профессиональной манере — «невидимый и бесшумный». Наоборот, устрой как можно больше суеты, чтобы были грохот, суматоха, паника…
— Отвлечь внимание?
— Да. Ты ведь сумеешь?
— О чем речь! — По губам Ганца скользнула улыбка. — Мне несколько раз приходилось подобным образом маскировать свой отход. Волнения на ярмарке в Тругвилле помнишь?
— А это ты? — встрепенулась Арра. — Но постой, там же никто из магов не… не пострадал. Тругвилльская ярмарка, конечно, одна из крупнейших, но это все равно только ярмарка! Магов такие развлечения не интересуют.
— У меня там был другой заказ. В основном я, конечно, работал по магам, но, сами понимаете, слишком узкая специализация вредит бизнесу.
— Понимаем, — сухо сказал Джузеппе, явно недовольный тем, что разговор уходит в сторону. Значит, ты сумеешь организовать неразбериху?
— Сказал ведь уже. Что вы-то собираетесь делать?
— А мы тихонечко так, незаметненько, пока они будут за тобой гоняться, попробуем прорваться и захватить самого главного. Как его Ржавчик называл?
— Дьявол Ноизаил. — Арра почему-то вдруг охрипла. — Джузеппе, а у нас получится?
— Хороший вопрос. — Магистр усмехнулся. — Поскольку такой наглости они не ожидают, я думаю, что шанс есть. Как ты считаешь, Ганц?
— Пожалуй, есть, — серьезно кивнул тот. — А потом, какие варианты? Драться со всей толпой, которая там, на стройплощадке? Нас просто количеством завалят, и никакие амулеты не помогут. Кроме того, ты не забыла про те странные дырки, через которые они все время туда-сюда шмыгают? Прекрасный способ получить подкрепление в неограниченном количестве. А захватив в плен начальство, мы сможем диктовать остальным свои условия.
— Или хотя бы приостановить их активную деятельность и вести переговоры, пока Лэрри с Осами не подтянется, — скромно добавил Джузеппе.
— А что это мы так разогнались? — Ганц остановился. — Гениальная идея у нас теперь, спасибо Джузеппе, есть, но плана нападения нет! И вообще надо предварительно выяснить несколько мелких деталей.
— Каких деталей? — Арра вопросительно смотрела на нег
— Например, где этого самого Ноизаила искать. Площад они заняли большую, мы сами видели. Завалили всякой вся чиной, ям нарыли — идеальное место в прятки играть.
— Хм… — Джузеппе потеребил бородку, — действительно..
— Кроме того, хотелось бы побольше узнать о системе ох раны…
— Но ее же там нет, — перебила его девушка.
— Ты хочешь сказать, что мы ее не видели на внешне периметре, — мягко поправил Ганц. — Но это не значит, чт профессионалов там совсем нет.
— Пожалуй. — Арра кивнула головой. — По крайней мере тот, что отрядом командовал, с арбалетом управляться умел Да, вполне может быть внутренняя охрана.
— И телохранители, — кашлянул Джузеппе.
— Вот именно. Поэтому я и предлагаю: задать все интере сующие нас вопросы тем, кто может на них ответить, — Ган приподнял фляжку, посмотрел в окошечко на лежащие впо валку фигурки, — например, этому, в полосатом пиджаке. О вроде среди наших пленников самый старший?

И снова Шнырок изо всех сил бежал в сторону Базы. Чт же за день сегодня такой кошмарный! Столько всего пережш пришлось… и сколько еще всего впереди! Хотя нет, сейчас i на Базу не сунется. Конечно, обвинить его не в чем, но только он сам про себя знает. К Пенделлю без складного объяснения, куда девался отряд, лучше не соваться. А что тут можно объяснить? Скатали отряд в мячик, всех двадцать бесов вместе с грозным Большим Болтом, и закинули неизвестно куда. И главное, кто это сделал? Какая-то неумытая туземная девчонка! Возможно, кто-нибудь и был бы готов рассказать такую историю Пенделлю, а тем более Айнштоффу — пожалуйста, пусть попробует! А он, Шнырок, постоит в сторонке и посмотрит. Почему так? Да потому, что ему в старших бесах ходить еще не надоело. А за такой рапорт не то что в простые бесы разжалуют, но еще и такого в личном деле понапишут — век карьеры не видать!
Решено, как только База появится в пределах видимости, надо залечь в какой-нибудь ямке поудобнее и обдумать все хорошенечко. Сочинить пристойный рассказ о великой битве и героической гибели всего отряда… а может, про гибель не стоит? В самом деле, сколько бы они ни летали, а на землю обязательно упадут рано или поздно. Удовольствие не большое, стукнутся, конечно, но и ничего страшного — хорошего беса таким ударом не убьешь. Разве только оглушит маленько? А Большого Болта, например, даже и не оглушит. Наверное.
Так что же, правду рассказать, как они улетели? Как-то это выглядит… не то что не героически, а совсем глупо. И надо же еще объяснить, как это он сам, Шнырок, второй раз возвращается невредимым, потеряв всех товарищей. А что тут можно сказать? Ну вот такой он везучий! Ну не зацепило его опять ни заклинанием, ни стрелой дурной, что он теперь может поделать? А еще… ой-е-ей! Клюшка для гольфа! Под личную роспись выданная! Правда, эта личная роспись летает сейчас где-то вместе с ведомостью, планшетом и Большим Болтом. Облегчает это ситуацию? Да ни сколько! На земле бумага с росписью или в небе, а клюшку с него, со Шнырка, найдется кому спросить.
Он продрался через густые кусты, выскочил на открытое место и, пробежав несколько шагов по инерции, резко затормозил и плюхнулся прямо в траву. База была совсем рядышком — рукой подать, а в голове только обрывки мыслей!
обирался же полежать, подумать, сочинить что-нибудь правдоподобное: так самое время этим заняться. Шнырок приподнял голову, озираясь в поисках местечка поудобнее. Увидал совсем рядом, около небольшого холмика, песчаный пятачок. Очень удобный, и этой пакости, травы, там почти не было. Только нечто вьющееся; с мелкими круглыми листочками, цеплялось за песок слабыми корешками. Шнырок переполз на песок, вырвал и отбросил в сторону хилое растение, по-хозяйски расчистил себе место, сделал удобную ямку, устроился. Ну вот, здесь он и останется, пока связный и толковый рапорт не будет готов. Сложное дело, никто не спорит, но не безнадежное. А когда сочинит, тогда можно будет и на Базу, к любимому начальству.
Бес приподнял голову, посмотрел в ту сторону, где, как он понимал, в данный момент находилось это самое начальство. Прикинул, что, удирая, сделал довольно большой крюк и вернулся теперь не с западной стороны, куда уходил с отрядом, а… он быстро зачертил пальцем на песке, да, точно, сейчас он подошел с юга. Шнырок удовлетворенно улыбнулся. Он всегда гордился своим умением определяться на местности.

— Только здесь, на дороге, светиться не стоит, — высказала свое мнение Арра. — Вон лесочек, видите, справа? Наверняка там найдется подходящая полянка.
— Разумно, — согласился Джузеппе, а Ганц подмигнул:
— Молодец, птичка! Заодно и перекусим в тенечке.
— Не называй меня птичкой. Обжора.
— Это я-то обжора! — обрадованно возмутился Ганц. — кто на моем постоялом дворе больше всех сердился, что еды нет? Кто даже меня сварить хотел?
— Нахальное вранье! — всплеснула руками Арра. — Никто тебя варить не собирался!
— Может, ты и не собиралась, но угрожала, — стоял на своем Ганц. — А я, между прочим, от страха чуть не умер!
— Кончай врать, ты, болтун несчастный! — Она тряхнула головой, словно отгоняя надоедливое насекомое, и ускорила шаг.
— Это я болтун? — Ганц без труда догнал ее. — Я?! — переспросил он и ткнул себя в грудь указательным пальцем.
— Ты! — Для большей убедительности она тоже ткнула ei пальцем. С такой силой, что Ганц качнулся и едва не упал.
— Я?! — Он снова догнал ее и теперь стукнул себя в грудь кулаком.
— Ты! Болтун! — Арра кулаком бить не стала, но рявкнула так, что Джузеппе, вынужденный идти все быстрее и быстрее, чтобы не отстать от ссорящейся парочки, поморщился и нервно оглянулся вокруг.
— Ну, болтун, — неожиданно мирно согласился Ганц. — А почему несчастный?
— Потому что нахальный, противный, назойливый, — отчеканила девушка. — И бестолковый!
— Бестолковый?! — снова взвыл Ганц.
В общем, до предложенного Аррой лесочка дошли хотя и довольно шумно, но зато очень быстро. Подходящая полянка отыскалась почти сразу — за первыми же рядами деревьев. Маленькая, покрытая густой травой, в которой прятались гроздья мелких белых цветов на тонких стебельках, и окруженная, словно изгородью, невысокими кустами с разноцветными резными листочками, она выглядела, как ни странно звучит подобное определение по отношению к поляне, очень уютной. Продолжать скандал в таком дивном местечке было просто нелепо.
— Какая прелесть, — выдохнула Арра, опускаясь на колени. Осторожно понюхала хрупкий цветочек и сообщила: — Чистым медом пахнет!
Ганц, недолго думая, сбросил с плеча мешок, снял арбалет и, аккуратно положив рядом, растянулся на траве во весь рост. Простонал блаженно:
— Мягко как… Джузеппе, ты что топчешься? Падай рядом!
— Сейчас. — Магистр сделал несколько осторожных шагов, наклонился, провел ладонью по траве и только потом сел. Коснулся кончиком пальца ближайшего белого цветочка, отщипнул крохотный лепесток. Поднес к глазам, осмотрел внимательно, потом позволил легкому ветерку сдуть лепесточек с пальца. Нахмурился.
— Тебе что-то не нравится? — удивленно спросил Ганц. Арра, по-прежнему стоя на коленях, подняла голову и тоже уставилась на магистра.
— Не знаю. — Джузеппе с сомнением покачал головой. — Вроде все чисто. Магии поблизости вообще никакой не ощущается, ни нашей, ни их. — Он неопределенно махнул рукой в сторону. — Нормальная полянка, просто очень уж симпатичная и, главное, вовремя подвернулась. Паранойя, наверное.
— Наверное, — серьезно согласился убийца и, перекатившись на живот, приподнялся на руках, собираясь встать. — Пойдем дальше?
— А смысл? — вмешалась Арра. — Я тоже никакой опасности не чувствую, а то, что полянка, как ты говоришь, слишком симпатичная… — она огляделась и пожала плечами, — нормальная полянка. Травка, цветочки — все как положено. Красиво, конечно, но ничего особенного. Уголок природы.
— Да? Ну, может быть. — Джузеппе наконец сел. — Я, честно говоря, с уголками природы больше по картинам знаком. Пейзажи всякие… Но если ты считаешь, что среди них много такого, — он вытянул ноги, стараясь как можно меньше мять траву, — с цветочками… я передохну немного, а ты ставь пока защиту, как в прошлый раз. По веревочке.
Ганц снова расслабился, только продолжал косить глазом в сторону Арры, возившейся с аккуратно разложенной на траве веревочной петлей. Впрочем, его не особенно интересовали заклинания, которые она бормотала, просто ему нравилось смотреть на девушку. Магистр сначала тоже внимательно следил за ее действиями — контролировал. Потом, убедившись, что Арра работает четко и вполне профессионально, отвлекся, задумался о чем-то своем.
— Готово.
— Что?! — Джузеппе вздрогнул, потряс головой. — А, сделала? Хорошо. Ганц, давай сюда фляжку. Я сам этого черт выпущу, а то остальные тоже полезут. Лови их потом…
— Куда полезут? Они же спят, — возразил Ганц, но фляжку послушно протянул.
Магистр недовольно посмотрел на него, проворчал что-то невнятное. Но когда он снял крышку, из широкого горлышка действительно высунулись три сизых щупальца. Ганц сел и взял в руки арбалет так, чтобы в одну секунду привести его в боевое положение. Не то чтобы он собирался стрелять в эти сгустки тумана: движение было скорее машинальным — та самая предосторожность «на всякий случай».
Неведомым образом определив, какое именно облачко ему нужно, Джузеппе аккуратно выпустил одно, затолкав остальные снова во фляжку. На этот раз превращение сгустка сизого тумана в рогатого и хвостатого черта не произвело на зрителей никакого впечатления. Привыкли. Спокойно смотрели, как мохнатое тельце сконденсировалось на траве, как Шкелет сел машинально одернул черно-белый пиджак, нервно огляделся.
Ничего хорошего он не увидел. Перед ним сидели все те же трое — хулиганы, напавшие на вербовочный пункт. Хотя сейчас они, кажется, настроены вполне мирно. По крайней мере стрелой в лоб никто не тычет и дубинкой между рогами не бьет": Девица, правда, выглядит довольно хмурой, зато долговязый уставился на него с явным любопытством. Хотя и держит арбалет в руке, но стрелять вроде бы не собирается. Пока. Ну ладно, пусть разглядывает, лишь бы в драку не лез. Шкелет перевел взгляд с Арры и Ганца на Джузеппе. Ага, это тот самый бородатый толстый дядька, которого он так неудачно пытался завербовать. Несомненно, он самый приятный из этой троицы, даже улыбается. Правда, улыбка совершенно не соответствует ни одному из установленных образцов — так, слабое подобие формы двенадцать, пункт восемь дробь «д», но чего ждать от дикарей! Только не полного и тщательного исполнения параметров. Тем не менее… Очевидно, что они осознали свою ошибку. Поняли, против какой силы сдуру выступили. Раскаялись и теперь хотят искупить, только не знают как. Ничего, сейчас он им все объяснит. Подробно и с примерами.
Шкелет шевельнул брезгливо копытцем траву, обвел взглядом лица троих сидящих напротив людей и, остановив свой выбор на Ганце, сказал сварливо:
— Дали бы хоть подстилочку какую! Щекочется ведь!
— А ты еще меня нахалом обзывала, — с упреком сказал тот Арре и, не вставая, подтянул к себе за длинный ремень мешок, валяющийся рядом на траве. Из маленького бокового кармана он вытащил квадратный кусок плотной ткани. Хотел протянуть Шкелету, но Арра перехватила.
— Лучше я.
Она взвесила подстилку на ладони, поморщилась и швырнула ее вверх. Ткань взлетела с легким шелестом, расправляясь в воздухе, и аккуратно спланировала точно в центр веревочного круга. Шкелет немедленно перебрался на подстилку и сел, поджав ноги по-турецки.
— Некоторые в таких случаях говорят «спасибо», — намекнул Ганц.
— Еще чего, — презрительно сморщился старший черт. — Это вы мне «спасибо» будете говорить, если я соглашусь забыть о всех безобразиях, что вы натворили. Но сначала все трое будете у меня в ногах валяться и прощения просить. — Он мечтательно закатил глаза и закончил почти шепотом: — Долго будете валяться, а я еще подумаю, ой как подумаю…
Ганц и Джузеппе синхронно подняли брови и переглянулись. Шкелет вздрогнул. Конечно, в данный момент ему в лоб не направлена стрела — но арбалет, вот он, рядом, у долговязого в руке. И эта рука, между прочим, только что дернулась. А вдруг они недостаточно раскаялись? Может, стоило разговаривать чуть полюбезнее? Тут подала голос хмурая девица.
— Размечтался, — буркнула она. — Дел у нас других нет, кроме как у тебя в ногах валяться.
Старший черт сглотнул и отвел взгляд от арбалета. Точно, не раскаялись. Даже наоборот, стали еще нахальнее. Как бы им объяснить попонятнее, что «Ад Инкорпорейтед» — это не та сила, с которой можно так обращаться? Чтобы внушить достаточное уважение, но не слишком напугать при этом. А то кто их знает, чего они натворят с перепугу-то.
— Так другого выхода у вас все равно нет, — теперь он говорил почти вежливо, только слабая нотка раздражения проскальзывала, как это бывает, когда взрослый человек вынужден объяснять очевидные истины несмышленым малышам. — Вы вообще представляете, что накуролесили? Дьявол Ноизаил будет в гневе! Уй, что он с вами сделает!
— Серьезно? А из-за чего, собственно? — с полным отсутствием должного уважения к вышеназванной высокой персоне поинтересовался Ганц. — Мы, господин Шкелет, никаких законов не нарушали…
— Как это не нарушали! — горячо перебил его старший черт. — Нападение с применением физического насилия на служащих компании «Ад Инкорпорейтед», находящихся при исполнении, это раз! А трейлер где? Угон принадлежащего компании транспортного средства, это два! Куда всю документацию подевали? И преобразующие амулеты? Кража и порча казенного имущества, это три! Срыв графика работы вербовочного пункта, это четыре! Незаконное задержание меня, это пять!
— Но господин Шкелет! — Джузеппе поднял руку ладонью вперед, и старший черт, к собственному изумлению, замолчал. — Ваши претензии в данный момент никого не интересуют. Если желаете, можете составить полный список и передать в вышестоящие инстанции для дальнейшего изучения и принятия мер. Мы же хотим обсудить с вами свои планы на ближайшее будущее.
— А чего тут обсуждать? — искренне удивился старший черт. — Вы приносите мне свои извинения в письменной форме, чтобы я мог их задокументировать, сдаете оружие…
— Все оружие? — кротко поинтересовалась Арра.
— Естественно, все. Право на личное вооружение имеют служащие, рангом не ниже младшего черта, а вы только бесами будете. Так что арбалет обязательно сдать, дубинку. — Шкелет оглядел собеседников, особо сосредоточив внимание на Ганце, и продолжил перечисление: — Ножи, кинжалы, это тоже все сдать, мечи…
— Вот я сейчас сдам тебе меч! — Девушка вскочила.
— Тихо, птичка, сядь. — Ганц поймал ее за правую руку. А за левую уже тянул Джузеппе:
— Арра, перестань, неужели ты не понимаешь?
Она посмотрела на одного, на другого, неохотно пробормотала:
— Извините, — и опустилась на траву. Не глядя на Шкелета, добавила: — Продолжайте.
Старший черт выразительно молчал, и девушка, получив шлепок по плечу от Джузеппе и толчок в бок от Ганца, с трудом выдавила:
— Пожалуйста.
Выдержав еще несколько секунд паузы, чтобы аборигены прочувствовали его неодобрение, Шкелет смилостивился и заговорил:
— После этого возвращаете трейлер со всем его содержимым, Дымка со Шнырком, естественно, тоже.
— Дымка я помню, — перебила его Арра, — это тот, что с вилами у дверей стоял.
— Значит, это был Шнырок, — сказал Ганц. Джузеппе и девушка согласно кивнули — очевидно, поняли, что он имел в виду, в отличие от Шкелета.
— О чем это вы? — Он позволил себе добавить в голос металла. — Что значит «это был Шнырок»? Где он был?
— Это мы так, о своем, вспомнили кое-что, — быстро ответил Ганц. — Извините, господин старший черт, продолжайте. Какие там дальше условия?
Шкелет неодобрительно покачал головой:
— Я бы попросил не отвлекаться на посторонние разговоры. Серьезный ведь вопрос обсуждаем. Значит, после возвращения имущества и служащих, полного разоружения и принесения извинений в надлежащей форме я, своей властью, вас прощаю. Потом оформляем договор вербовки и вы отправляетесь на Базу.
— Одни отправляемся? — спросил Джузеппе.
— Разумеется. Неужели вербовочный пункт будет из-за каждых трех новых бесов туда-сюда мотаться? Нет, мы поедем дальше. Тут недалеко деревня, довольно большая — масса потенциальной рабочей силы.
— А мы, значит, на Базу, — снова повторил Джузеппе.
— Ну да. Пойдете по этой дороге, прямо, не заблудитесь. Предъявите там документы в офисе, в отделе кадров, и в соответствии с разнарядкой вас определят на работу.
— И что за работа? — поинтересовался Ганц. Вот уж его ехидная ухмылка точно ни в какие нормативы не вписывалась.
— Это, разумеется, зависит от рекомендаций, которые будут вписаны в ваши личные карточки. — Шкелет очень артистично выдержал паузу, чтобы все трое поняли, насколько их будущее зависит от его благосклонности. — Если я не стану упоминать о ваших художествах, тогда к младшему демону Абарзелу пойдете, в строительный отдел, разнорабочими. Прекрасное, кстати, начало для карьеры. Вот в кочегары попасть, — посчитал необходимым тонко намекнуть он, — это гораздо хуже. Скажу вам по секрету, работа грязная, утомительная и практически никаких перспектив служебного роста. — Старший черт вздохнул и скорбно покачал головой. — Честно говоря, только то, что именно вы открываете программу ассимиляции Лагосинтера, удерживает меня от занесения серьезных замечаний в ваши документы. Хочется, чтобы первые бесы Лагосинтера обладали безупречной репутацией… Сами понимаете, как новое дело начинается, так? оно и дальше потом идет.
Он снова сделал паузу, на этот раз для того чтобы аборигены смогли оценить свое зависимое положение и выразить сожаление о своем столь прискорбном поведении. Или хотя бы задать вопросы, если таковые у них появились. Воспользовался этой возможностью только Джузеппе — Арра и Ганц, переглянувшись, предоставили вести переговоры ему. Но магистра, к некоторой растерянности Шкелета, тема содержания записей в личных карточках совершенно не заинтересовала. Не стал он также обсуждать возвращение трейлера с документацией и преобразующими амулетами. А про персонал — Шнырка с Дымком — и вовсе молчал, словно их и не было никогда.
— Понятно. Ладно, до Базы мы доберемся, а там?
— При чем здесь База? Я говорю трейлер надо вернуть! И все остальное! — Шкелет сказал это очень громко, словно разговаривал с глухим. Ему пришло в голову, что если кричать, то эти бестолковые аборигены наконец поймут его. На всякий случай решил продублировать свои слова еще и жестами, но довольно быстро понял, что от этого толка не будет. Бородатый опустил голову, неожиданно впав в глубокую задумчивость, а долговязый с девицей хотя и смотрели на его движения, но выражения их лиц при этом были совершенно бессмысленными.
Впрочем, о чем бы там ни думал бородатый, размышления его были не слишком долгими. Джузеппе поднял голову, нетерпеливо взмахнул рукой, словно отгоняя от себя надоедливую мошкару, сказал:
— К чему терять время, обсуждая уже решенные вопросы? Вы изложили свои требования, мы их поняли. А вот с нашим появлением на Базе могут возникнуть сложности.
— Да какие сложности? — Шкелет был не совсем удовлетворен заверениями, что вопрос о его требованиях решен. Оружия никто пока что не сдал, про письменные извинения словно и не упоминалось. А главное, ему хотелось бы увидеть Передвижной Вербовочный Пункт со всем его содержимым, включая Шнырка и Дымка, перед собой. — Вы трейлер верните! И поскорее!
— Вот вы сказали, к младшему демону Абарзелу. А как мы его там найдем? Разве это не сложность? — Джузеппе, оказывается, великолепно умел пропускать мимо ушей те реплики собеседника, отвечать на которые ему не хотелось.
— Его искать не надо, — сдался Шкелет. Может быть, после того, как он ответит на все вопросы, аборигены приступят к выполнению его требований? Хотя бы в порядке взаимной вежливости? — Он как увидит, что трое бесов без дела по площадке болтаются, сам вас найдет. Мигом. Кроме того, не перепутайте, сначала вам не к нему, сначала в офис. А то бесплатно будете работать. Зарплата начисляется только с момента прохождения документов через отдел кадров.
— Угу. Значит, в офис. А как мы это заведение опознаем?
— Элементарно! — Шкелет так обрадовался столь явной заинтересованности аборигенов в дальнейших переговорах, сами, можно сказать, начали вербоваться, что даже забыл про некоторую, так сказать, незавершенность ситуации. — По этой дороге, как я уже говорил, подходите к территории Базы, там сразу поворачиваете направо, пройдете немного и перед вами будет два больших котлована…
— Э-э, господин старший черт, извините, — перебил его Джузеппе, — боюсь, что устные объяснения не совсем удобны. Хотелось бы чего-нибудь более наглядного. Арра, ты можешь карту местности изобразить?
— Ты умница, Джузеппе, — широко улыбнулась она.
— Гений, — поддержал Ганц.
— Я знаю, — сухо сказал магистр, который посчитал, что искренние восторги товарищей были в данный момент несколько не ко времени. И судя по озадаченному виду Шкелета, он был совершенно прав. — Давай карту.
— Без проблем. — Девушка зажмурилась, встала, подняв руки вверх, потянулась и закрутилась на месте, ритмично щелкая пальцами. Перед лицом Шкелета медленно сгустилась легкая серебристая дымка, а в ней стал проступать довольно подробный рисунок. Настолько подробный, что Ганц без труда определил положение кукурузной делянки деда Зироты. Рядом с ней была большая черная клякса — территория, уже прошедшая инферноформирование. База.
Шкелет лязгнул зубами и встал. Карта немедленно поднялась повыше и снова остановилась на уровне его глаз.
— Готово. — Арра остановилась, опустила руки, встряхнула кистями расслабляясь. Полюбовалась Шкелетом, который теперь медленно опускался на свою подстилку, не сводя глаз с двигавшейся следом за ним карты. Усмехнулась и сказала почти дружески: — Очень удобная штука. На ней можно пальцем рисовать, след останется.
Старший черт зачарованно повел коротким пальцем по выделяющейся среди зелени лужаек и огородов песочного цвета дороге. Действительно, на рисунке проявилась четкая пунктирная линия.
— Молодец, — сдержанно похвалил девушку Джузеппе, — отличная работа. Итак, господин Шкелет, теперь перед вами имеется план Базы. Будьте так любезны, укажите, где, собственно, находится тот самый офис, в котором нам следует получить документы?
— Офис? Вот здесь. — Старший черт осторожно коснулся карты и на черной кляксе расцвела серебриста звездочка.
— Прекрасно. И самый главный ваш начальник, дьявол Ноизаил, очевидно, там же находится?
— Не обязательно. Он скорее всего в собственной резиденции. — Рядом с первой звездочкой вспыхнула вторая.
— А еще что там у вас на Базе строится? — спросил Ганц.
— Офицерское общежитие. Оно немного левее. — Шкелет сделал еще одну пометку и грустно продолжил: — Два крыла, одно для демонов, второе для чертей. Рядом с общежитием должны палатки для бесов поставить, но, наверное, не успели еще. Ими всегда в последнюю очередь занимаются, когда все остальное готово уже. Три портала. — Голос его становился все печальнее, но новые значки на карте появлялись исправно. — Один грузовой, один для служащих и один персональный, повышенного комфорта, для самого Повелителя Блох.
Он отвел глаза от карты, сложил руки на коленях и спросил без тени надежды:
— Вербоваться, значит, не будете? И трейлер не вернете?
— А? Э-э… В общем-то, нет, — немного смутился Джузеппе. — Но я думал, вы не заметите…
— Ну, не полный же я идиот. — Старший черт пожал плечами. — Ваш уровень подготовки явно выше, чем у рядовых бесов… да и не каждый черт может такие фокусы делать. — Он снова покосился на карту. — Ясно, что вы хотите влезть в драку.
— Почему же тогда вы нам все это рассказали? — Арра тоже кивнула на карту. — Или здесь какая-то ловушка?
— Почему ловушка? — безразлично отозвался Шкелет. — Я все как есть указал. Мы ведь в отделе по ассимиляции чиновники, нам героизм проявлять не положено. Для этого внутренняя охрана есть.
— А она есть? — подобрался Ганц.
— Обязательно. Там старший демон Айнштофф начальником. Крутой мужик.
— Ага. Значит, начальником охраны там крутой мужик, демон Айнштофф…
— Старший демон, — поправил Шкелет.
— Пусть будет старший, — согласился с уточнением Ганц. — А подчиненных у него много?
— А я знаю? Если с привлеченным младшим составом считать, то, может, десяток, может, два. Это же не наш отдел…
— Ну вы же все равно встречаетесь где-то, в том же офисе? Собрания там какие-нибудь или пива выпить?
— На общие собрания охранники не ходят, а в смысле выпить… это они тоже только в своей компании. Перед нами нос задирают, говорят, что «бюрократы» мы и «делопроизводители». — Особой нежности к сотрудникам отдела охраны в словах Шкелета не чувствовалось.
— Ладно, сколько их, ты не знаешь, — вступила в разговор Арра, — а как они подготовлены? Профессионально, я имею в виду?
— Профессионально? — Шкелет строго нахмурился. — В «Ад Инкорпорейтед», чтоб вы знали, профессионалы высочайшей квалификации. И сотрудники охраны подготовлены так, что, когда они с вами покончат, мне вербовать уже нечего будет. — Он посмотрел на Арру, Ганца и Джузеппе и, не увидев на их лицах должного испуга, сурово добавил: — А если вдруг вам повезет… допустим такую теоретическую возможность. Допустим, что вы просочитесь на территорию Базы, потревожите самого Ноизаила, тогда…
Шкелет сделал очередную многозначительную паузу. Все-таки из-за своей склонности к театральности он был довольно утомительным собеседником.
— Да что же этот рогатый заикается все время, — с досадой пробормотала Арра и тут же громко спросила: — Что «тогда»?
— Размажет, — веско сказал Шкелет. — Тонким слоем.;|

На постоялом дворе, который Ганц со свойственной его натуре поэтичностью назвал «Затерянный в степи», было тихо. Собственно, шуметь было просто некому. Хозяин отбыл в неизвестном направлении вместе с единственными посетившими постоялый двор за недолгое время его руководства гостями. Работники и собаки, если они там когда и были, исчезли еще раньше. Конюшня стояла пустая. Мыши, те, конечно, никуда не делись, мыши были на месте. Но много ли шума от мышей
Одним словом, тишина, безмятежность и покой. Даже птиц не видно. Речь, естественно, не идет о благородных и полезных в хозяйстве созданиях вроде кур, уток и индюков, но хотя бы ворона пролетела! Да, птиц не было… по крайней мере то, что показалось в небе, не походило ни на одно известное науке пернатое существо. На землю, в самый центр просторного двора, стремительно падал большой мохнатый шар, из которого беспорядочно торчали вопящие рогатые головы, суетливо дрыгающиеся копыта, нервно мечущиеся хвосты и поразительно спокойные по сравнению со всем этим клюшки для гольфа.
С каждой секундой шар приближался к земле, все больше была его скорость, все громче вопли… Блямс-с!.. Он ляпнулся на двор точно с таким же звуком, какой издает встретившийся с землей спелый арбуз, сброшенный с крыши дома. И точно, как арбуз, шар раскололся на части. Точнее, не раскололся, а распался… Еще точнее — расползся. Очевидно, заряд магической силы, вложенный Аррой, когда она скатывала отряд бесов в мяч, не выдержал удара о землю, и младший персонал «Ад Инкорпорейтед» ничто больше вместе не удерживало. Продолжая повизгивать от пережитого ужаса, но не бросая полученные под личную роспись клюшки, бесы торопились отползти подальше друг от друга, опасаясь снова склеиться в единое целое. Встать на ноги никто из них тоже не рискнул — на четвереньках было как-то надежнее, устойчивее. Да и к земле поближе…
Вскоре бесы рассеялись по всему двору, в центре остался только ошеломленный Большой Болт. Он еще немного полежал, не моргая, уставившись на повисшее прямо над ним солнце, потом медленно сел. Потряс головой, неуверенно поднял руку, пощупал рога. Убедившись, что они на месте, повертел головой, оглядывая свой отряд, рассыпанный по двору. Отряд энтузиазма не проявлял, в основном бесы лежали неподвижно, словно маленькие неопрятные копешки сена. Большой Болт почувствовал, что он как командир должен сказать подчиненным что-нибудь ободряющее.
— …! — начал он свою речь, но оказалось, что голос его не слушается. Пришлось откашляться и попробовать еще раз. Для большего эффекта Болт напряг все свои силы и встал. — …! — громыхнул он. Ну, не совсем громыхнул, но это было все, на что он способен после перелета. По крайней мере беспомощным писком это тоже нельзя было назвать. Нормальный командный голос, может, только высоковат слегка. — …! И…! А что касается…, то имейте в виду…, что я…! Поняли…?!
Проникновенная речь произвела ожидаемое воздействие, бесы зашевелились. Поорав еще немного и чувствуя, как с каждым, все более заковыристым ругательством восстанавливаются его голосовые связки и самоуважение как командира, он приказал всем выстроиться и сделать перекличку. Бесы, у которых вера в командира, согласно закону, выведенному Большим Болтом на основе многолетней практики, прямо пропорциональна громкости и выразительности его ругани, засуетились. Времени на построение ушло, по армейским меркам, непозволительно много, но все-таки они сумели образовать довольно ровную шеренгу. На то, что почти все бесы не держали клюшки для гольфа с бравым видом на плече, а опирались на них, словно паралитики, командир мудро решил внимания не обращать.
Перекличка выяснила, что списочный. состав отряда, все двадцать бесов, на месте. Поскольку Большой Болт тоже присутствовал, можно было сделать вывод, что потери свелись к одной боевой единице, точнее — к проводнику. В какой момент был потерян Шнырок — вывалился ли он из плотного шара во время полета или успел улизнуть раньше, на этот вопрос никто ответить не мог. Как-то все были слишком заняты во время последних событий и не обращали внимания на то, где, собственно, находится и чем занимается их проводник.
— Ладно, — проворчал Большой Болт. — С этим идиотом потом разберемся. Вы все можете пока отдохнуть. Кто хочет, дозволяю пошарить вокруг, может, что найдется. Разойтись! …!!!
Разошлись бесы моментально, не успел командир выговорить завершающие слова. И как один отправились пошарить' вокруг. В порядке отдыха, разумеется.
В целом поиски бесов увенчались успехом. В целом, потому что повезло далеко не всем. Те пятеро, что сдуру ринулись в распахнутые двери конюшни, заполучили в качестве добычи только несколько охапок сена. Связка горького перца и остатки сухой фасоли в сарае не особенно обрадовали ту четверку, которая выбрала это направление поисков. Еще пятеро обежали немногочисленные комнаты постоялого двора и не обнаружили ничего, кроме пыли под кроватями. Трое, задержавшиеся исследовать парадную залу, извлекли из-под лавки рогожный куль с солью, разглядели ее, попробовали, плюнули и засунули обратно. И только Кувалда, Синеглазка и Кучерявый, ведомые инстинктом, направились сразу в подвал. Там они обнаружили один открытый и три непочатых бочонка пива.
Несмотря на все пережитые за последние часы трудности — пеший переход, битва с туземцами, полет, который тоже нельзя было назвать всего лишь приятным развлечением, — уважение бесов к командиру было непоколебимо. Был бы еще кто другой на его месте, они, может, и устроились бы прямо здесь, в подвале, без лишних разговоров… Но Большой Болт — это Большой Болт. Кувалда поднял открытый бочонок на плечо и понес на улицу. Синеглазка с Кучерявым семенили рядом, вдвоем ухватив один из запечатанных. Остальные бесы как-то очень быстро пристроились следом, всем отрядом, без исключения, обеспечивая моральную поддержку. Только один, особенно сообразительный, вдруг развернулся, нырнул обратно в большой зал и через секунду появился на крыльце с охапкой разнокалиберных кружек в руках.
Большой Болт был занят делом. Он старательно слюнявил указательный палец и поднимал его вверх, пытаясь таким образом, установить направление ветра. Ветер вел себя по-свински, то затихая совсем, то налетая беспорядочными порывами с разных сторон, так что установить закономерность было практически невозможно.
— Ладно, — пробурчал Большой Болт, в очередной раз облизнув палец, — допустим, это был норд-норд-ост.
Он поднял голову вверх, посмотрел на небо, где шустро бежали маленькие белые облачка — там, в вышине, ветер был явно более ощутимым и четко направленным. Самым разумным в этой ситуации было бы пустить зонд, а лучше — парочку, но черт всегда предпочитал старинные «солдатские» способы. Не то чтобы не доверял зондам или испытывал какие-то сложности с их запуском, вовсе нет! Просто не любил.
— Точно, норд-норд-ост, — принял он окончательное решение. — А вам чего надо? — Толпа бесов пересекла двор и подобралась к нему, словно приливная волна — быстро и незаметно.
— Дозвольте доложить? — Кувалда вытянулся в струнку, ему даже бочонок на плече не помешал. Кучерявый с Синеглазкой свою ношу бережно опустили на землю и только тогда тоже встали по стойке «смирно». Остальные семнадцать слегка отступили назад, образовав за ними правильный полукруг. Большой Болт машинально отметил про себя, что полукруг этот получился гораздо более ровным и четким, чем строй на перекличке, но ничего не сказал. Посмотрел на Кувалду, на бочонок и кивнул благосклонно:
— Докладывайте.
— Э-э… вот, — он шевельнул могучим плечом, так что в бочонке явственно заплескалась жидкость, — нашли.
— Подробности, — потребовал командир.
Кувалда открыл рот и беспомощно взглянул на Синеглазку. Тот выступил вперед:
— Дозвольте мне? А то Кувалду на разговоре клинит.
— Только быстро, — слегка раздраженно согласился Большой Болт.
— Слушаюсь! В подвале обнаружено четыре бочонка. В этом, по результатам проведенной нами предварительной органолептической экспертизы… — Синеглазка позволил себе короткий взгляд в сторону стоящих рядом бесов, чтобы насладиться их восторженным изумлением тем, как он легко и к месту употребляет научную терминологию. Увы, на «предварительную экспертизу», пусть даже и «органолептическую», заинтересованные слушатели никак не отреагировали — у Синеглазки была давняя! и безнадежная репутация трепача, поэтому на его словесные выверты привыкли просто не обращать внимания. Ну, если уж очень надоедал, могли дать по шее. Сейчас, впрочем, было очень похоже, что этим надежным способом заставить беса прекратить выпендриваться воспользуется Большой Болт. По крайней мере он так выразительно нахмурился, что Синеглазка вздрогнул и выкрикнул. — Пиво там!
— Приличное?
Поскольку брови командира были все еще сурово сведены, бес торопливо ответил:
— Так точно, вполне приличное! И холодненькое, потом как в подвале стояло!
Тем временем Кучерявый отобрал у сообразительного беса самую большую кружку, и Кувалда, аккуратно наклонив бочонок, нацедил туда целебного напитка. Носики бесов задергались, запах, поплывший над толпой, наводил на самые приятные размышления.
Большой Болт принял почтительно поднесенную Кучерявым кружку, внимательно осмотрел шапку крепкой пены, лизнул, одобрительно хмыкнул. Сделал глоток, почмокал задумчиво, глотнул еше раз. Посмотрел на стоявших не дыша бесов, неторопливо допил содержимое кружки. Молча подставил ее Кувалде, чтобы тот снова наполнил. Снова посмотрел на бесов, помедлил несколько секунд и наконец кивнул:
— Годится. Дозволяю подкрепиться.
Бесы не стали тратить время на восклицания и прочие проявления радости, быстро вышибли дно у второго бочонка и принялись подкрепляться. Большой Болт отошел в сторонку, огляделся в поисках места, где можно присесть с удобством. Плоский серый камень, с неведомой целью положенный у забора, показался ему подходящим. Он подошел к камню, поставил кружку, сел рядом. Покопался в планшете, вытащил карту, расстелил ее, разгладил ладонями. Ветерок, совсем было притихший, вспомнил вдруг о своих непосредственных обязанностях и дунул. Большой Болт коротко ругнулся и прижал поднявшийся край кружкой.
Самое странное, что когда черт сквернословил по обязанности, то есть для поднятия духа подчиненных, это у него всегда выходило очень кудряво, с огоньком, одним словом, впечатляюще. А вот для себя, по собственной душевной потребности, ругань получалась вялая и неубедительная. Ну, то есть никакой лихости. Очевидно, отсутствие зрителей самым пагубным образом воздействовало на его талант.
Так что, не уделив должного внимания поведению обнаглевшего ветерка, Большой Болт занялся тем, что в данный момент было необходимо более всего, — постарался определить свое положение на местности. Тонким синим фломастером, который был прикреплен к карте специальной цепочкой, он отметил Базу, потом редким пунктиром — пройденную отрядом дорогу. Подумав и почесав подбородок, поставил жирную точку на месте встречи с аборигенами. Дальше началось самое сложное.
— Если взять силу удара за двадцать пять… нет, пожалуй, пятьдесят… — бормотал он, покрывая чистые края карты вычислениями, — умножить на массу: двадцать бесов плюс я… — Большой Болт зацепился взглядом за выделяющуюся в общей толпе фигуру Кувалды и решил: — Этот за двоих пойдет. Тогда двадцать один бес, в среднем по полцентнера, плюс я… поправка на скорость ветра… коэффициент… тьфу!
Довольно злобный плевок был вызван тем, что по расчетам черта он вместе с отрядом в данный момент находился в самом центре инферноформированной территории. Вот только в офисе или в личной резиденции Повелителя Блох, слишком мелкий масштаб карты не позволял определить. Но что на Базе, это точно.
Тоскливо оглядевшись вокруг — как будто надеялся увидеть себя на выжженной и залитой смолой площадке и Абарзеловых бесов с тачками рядом, — Большой Болт сделал пару глотков из кружки (край карты пришлось придержать рукой, теперь ветер дул ровно и сильно, не переставая), достал из планшета записную книжечку-памятку с необходимыми формулами и снова принялся за работу. Теперь без зондов было уже не обойтись. На секунду задумавшись, он махнул рукой и пробормотав: «А, больше — не меньше», защелкал пальцами. В небо поднялся десяток бледных шариков — зондов для измерения скорости ветра. Шарики взмыли к облакам и умчались за горизонт вместе с ними. Черт неодобрительно покачал головой, их скорость была раз в десять больше той величины, которую он использовал в первый раз.
— Ну хорошо, ну допустим. Но масса отряда… хм, а клюшки для гольфа? Если их два десятка, да каждая по полкило… по полкило? Он не поленился, встал, подошел к ближайшему бесу, отобрал у него клюшку, взвесил в руке. Бес испуганно пискнул и закрыл голову руками, решив, что строгий командир подошел к нему исключительно ради того, чтобы врезать хорошенько. Остатки пива из кружки, которую бес держал в левой руке, текли тонкой струйкой ему за шиворот, но он терпеливо ждал заслуженного удара. За что — не важно. Мало ли, что ничего плохого, не сделал! Раз начальство считает, что заслужил, значит, получи и радуйся командирскому вниманию.
— Да нет, пожалуй, тут весь килограмм будет. — Большой Болт небрежно сунул клюшку бесу — тот суетливо подхватил ее, плеснув теперь пива себе на живот — и вернулся к своему камню. Снова начал свои расчеты, сверяясь с формулами из записной книжки. Теперь результат получился более правдоподобным. На карте в этом месте даже имелась пометка, означающая наличие какого-то жилья. Проверка, еще одна проверка… пожалуй, в этот раз место определено правильно. Да, далековато от Базы их занесло. Но ничего! Отряд бесов, идущих походным шагом, не всякая лошадь догонит. Так что еще до заката… Черт задумался. Нет эта строительная шушера к марш-броскам не приучена, значит хорошего темпа от них ожидать нечего. Ладно, пусть не до заката, пусть только к утру, но к утру точно они уже будут дома.
Большой Болт встал, убрал в планшет карту и записную книжку, тремя большими глотками осушил кружку. Зычно скомандовал:
— Отря-я-д! Стройся!…! Перекличка!
Бесы, на бегу допивая пиво и расшвыривая в разные стороны пустые кружки, бросились выполнять приказание. Через полминуты перекличка шла полным ходом. Удовлетворенный посвежевшим и повеселевшим видом своих подчиненных, а также тем, что больше никто из них не потерялся, Большой Болт задвинул небольшую речь, в которой изложил план действия отряда в ближайшем будущем. Бесы явно пропускали основной текст, с напряженным вниманием вслушиваясь в разделяющие предложения ругательства. Неугомонный Синеглазка устроил тотализатор, поставив на то, что командир ни разу не повторится. Между прочим, выиграл.
— Выходим немедленно, — громыхнул Большой Болт. И, скорее из уважения к традициям, добавил: — Вопросы есть?
К его удивлению, из строя шагнул Кувалда:
— Так точно, есть вопрос. Пиво мы здесь оставим или с собой возьмем?
— А разве… — Черт оглянулся. Два бочонка лежали на боку и, несомненно, были пустыми. — Его же выпили.
— Два бочонка в подвале, — деликатно напомнил Кувалда. — Если что, я могу понести.
— А, в подвале. Запечатанные?
— Так точно, — влез Синеглазка. — Очень удобно при транспортировке.
Большой Болт перевел взгляд на него и несколько секунд внимательно разглядывал. Потом сказал решительно:
— Нет. Пусть остаются в подвале. Мало ли, может, пригодятся тем, кого судьба после нас сюда забросит.

Шкелет, изложив всю имеющуюся у него полезную информацию, немедленно начал уговаривать, чтобы его, если уж не хотят отпустить на все четыре стороны, хотя бы не брали с собой. Согласен был даже остаться на обочине дороги, связанным и с кляпом во рту, убежденный, что вскоре его найдут и освободят.
— А то ведь жахнут по вам, — доказывал он, — заодно и от меня мокрое место останется. Сортировать, кто свой, кто чужой, никто не станет.
Его немного послушали, потом посадили обратно во фляжку, чтобы не мешал обсуждать важные вопросы.
— Охрана там есть, — рассудительно сказал Ганц. — И если верить этому шибздику, ребята серьезные.
— Это он их считает серьезными, — ответила Арра. — А ты вспомни тот отряд на дороге! До сих пор, наверное, где-то летают!
— Но это были не охранники, а сброд какой-то, — возразил Джузеппе. — Я имею в виду, у них даже оружия настоящего не было. Только у одного арбалет, а остальные дубинками дурацкими размахивали, помнишь? И между прочим, именно тот, с арбалетом, Ганца вырубил. Так что охранников я бы так сразу со счетов не сбрасывал.
— Я, например, и не сбрасываю, — Ганц поморщился и почесал бровь, — мне лично этот тип, что молниями швыряется, сразу не понравился.
— Молнии — это не проблема, — несколько самоуверенно заявила Арра, — просто я в тот момент не была готова.
— А ты уверена, птичка, что у этих мохнатиков нет в запасе еще пары-другой подобных неожиданностей? — ласково спросил Ганц.
— Ну-у…
— А я уверен, что есть, — Джузеппе не дал девушке ответить, — и не пара-другая, а гораздо больше! Но разве это что-то меняет?
— Да нет, в общем-то, — согласился Ганц.
— Разумеется, не меняет! — поддержала его Арра. — Мы теперь знаем, что у противника есть силы, от которых можно ждать серьезного сопротивления, ну и что? Просто учитываем это в наших планах.
— У-чи-ты-ва-ем, — кивая на каждом слоге, медленно повторил Джузеппе, — Итак, что касается наших планов… Ганн что там возишься в своей кошелке?
— Пироги достаю. Еще два осталось, надо подкрепиться перед работой.
— Я же говорила, что ты обжора, — сказала девушка, — протягивая руку.
— Значит, ты не хочешь, — он одарил ее нежным взглядом, — прекрасно, нам с магистром как раз по целому… ой! Драться-то зачем?
— А зачем ты сам нарываешься? — хладнокровно спросил Джузеппе, принимая свою долю пирога. — Так вы можете одновременно жевать и говорить о деле?
Жевать и говорить могли все, поэтому следующие полчаса совещание продолжалось. К тому моменту, как с пирогами было покончено, план нападения на Базу был окончательно разработан. Ганц собрал с колен крупные крошки и кинул в рот, мелкие стряхнул на землю и громко спросил:
— Ну что, герои-спасители Лагосинтера, двинулись?
— Двинулись, двинулись. — Арра встала и сделала несколько наклонов, чтобы размяться. Поправила меч за спиной, усмехнулась: — А что, мне нравится, как звучит! Герои… спасители… Думаешь, так нас будут называть?
— Вполне возможно. Выбор на самом деле небольшой: или останемся в народной памяти героями-спасителями, или…
— Или олухами безмозглыми, — закончил за него успевший подняться Джузеппе.
— Честно говоря, я имел в виду другое определение, — ржанул Ганц, — но это тоже годится.

Старший демон Айнштофф сидел за своим столом и смотрел на лист бумаги с какими-то колонками цифр, лежащий прямо перед ним, но не видел ни одной строки. Собственно, содержание этого документа его абсолютно не интересовало, просто надо было хоть куда-то смотреть, только бы не видеть перед собой этой противной рожи. После короткого совещания у Ноизаила Пенделль приклеился к нему, как… как… вот, как это самое. Отлучился только минут на пятнадцать, когда проводили отряд Большого Болта, но разве это передышка? Наверняка сбегал на тотализаторе ставку сделал, вон физиономия какая довольная. Интересно, на что ставил — на повышение или на разжалование? А, с этой скотины станется на оба варианта поставить. И главное, ни секунды ведь не молчит, треплется, треплется все время как заведенный. Хорошо хоть удалось согнать его со стола! Тоже, нашел развлечение — взгромоздился на чужой стол, копытами своими болтает и блеет без продыху. На своем столе пусть хоть сидит, хоть лежит, а у него, Айнштоффа, нечего безобразничать!
— …и тогдэ-э-э, соглэ-э-эсно послэ-э-эдним тэ-э-эориям, схэ-э-эма ассимилэ-э-эции упростится до осуществлэ-э-эния четырех принципов послэ-э-эдовательно… — пробился в его сознание дребезжащий голос. Айнштофф вздрогнул и уставился на свои непроизвольно скрючившиеся пальцы. Ну почему, почему Ноизаил так ценит этого урода! Любому другому, за такой провал, как с Передвижным Вербовочным Пунктом, голову бы оторвали! Понижение на три звания — это как пить дать, да еще штраф бы навесили такой, что тыщу лет выплачивать! А этому Пенделлю Повелитель Блох даже пальчиком не погрозил. Просто перебросил заваленное дело Айнштоффу, пусть теперь начальник охраны выпутывается, там где специалист по ассимиляции напортачил!
Ах, если бы не Ноизаил, как просто было бы вцепиться сейчас в это тощее горло, сжать пальцы, даже усилий особых к этому дохляку прикладывать не надо — одно профессиональное, выверенное движение, хрустнут шейные позвонки и… Нет, это слишком быстро. Если уж доставлять себе удовольствие, то надо делать это не торопясь. Может, даже поиграть немного — то отпустить хватку, дать глоточек воздуха, совсем маленький, и снова сдавить…
— А, вы улыбаетэ-э-эсь! Я нэ-э-э сомнэ-э-эвался, что мое прэ-э-эдложэ-э-эниэ-э-э вам понравитсэ-э-э. Умэ-э-эня издэ-э-эна брошюра как раз на э-э-эту тэ-э-эму, я занэ-э-эсу вам вэ-э-эчэ-э-эрком, полистаэ-э-этэ-э-э. А потом обсудэ-э-эм. Всэ-э-эгда, знаэ-э-этэ ли, приятно побэ-э-эсэ-э-эдовать с тэ-э-эм, кто так интэ-э-эрэ-э-эсуэ-э-этся вопросами ассимилэ-э-эции.
— С-спасибо, — оскалился Айнштофф. — С-с больши удовольс-ствием!
Да что же это такое! Он уже заикаться начал, что же дальше-то будет? И где носит Большого Болта? Задание дали проше не бывает — набить аборигенам морды, арестовать их и вернуть трейлер! Даже если считать с дорогой, то на два часа работы, от силы на три! А он где-то болтается уже больпяти! Если в ближайшие двадцать минут не появится, не бывать ему старшим чертом никогда в жизни, он, старший демон Айнштофф, лично об этом позаботится!

— Теперь давайте остановимся, — сказал Ганц, когда дорога привела их в густой лес. — Вон там, за кустами, удобно
будет.
— Ты что, устал? — удивился Джузеппе, послушно сворачивая. — А я думал, ты у нас железный, — простодушно добавил он.
— Не в этом дело. — Ганц осторожно покосился на Арру, но не смог определить, слышала ли она похвалу магистра. — Мы почти пришли и мне надо приготовиться, провести обряд подготовки к бою. Вы ведь желаете получить «Большой Переполох» по полной программе?
— Желаем, — жизнерадостно согласилась Арра. — А что это за обряд такой?
Магистр ничего спрашивать не стал, но смотрел на Ганца с любопытством. Собственно, тому больше ничего и не надо было.
— Вы спектакль «Охранник общественного спокойствия» видели?
— Кто же его не видел, — хмыкнул Джузеппе, а Арра даже руками всплеснула:
— Нашел что спрашивать! Мы его на первом курсе сами ставили! Правда, у меня там роль совсем крохотная была, я на сцене не очень умею… данных нет.
— Ерунда, птичка, — авторитетно заявил Ганц. — Уверяю, ты прекрасная актриса, просто у вас режиссер был бестолковый.
— Ты правда так считаешь? — порозовела она.
— Абсолютно! Он ведь тоже из курсантов был?
— Да, с третьего курса один.
— Вот и я говорю, непрофессионал! Где ему было разобраться в том, какие у тебя данные.
— Вообще-то он неплохой парень, — заметила справедливая Арра, — дрался хорошо. И потом, там все равно только одна главная роль, Белого Эскимоса.
— А поскольку она мужская, ее вашему режиссеру с третьего курса пришлось самому играть, — быстро проанализировал ситуацию Джузеппе.
— Ну да. Наши-то мальчишки послабее были.
— Вот в этом я не сомневался, — усмехнулся Ганц. — Толковые режиссеры актеров всегда аккуратно подбирают, так чтобы за главную роль ни с кем спорить не пришлось.
Под разговор они свернули с дороги и зашли за кусты. Ганц остановился и бросил на траву свой мешок:
— Пришли. Так вот, если вы спектакль хорошо знаете, то и ту сцену помните, где Белый Эскимос готовится к схватке с сотней вражеских солдат. Обряд подготовки к бою как раз от этой сцены пошел. А поскольку герой в это время был один, то попрошу зрителей сесть в сторонке, — он указал место на траве, четко определяя положение «сторонки», — и не отвлекать меня. Смотреть можно, вопросы задавать нельзя.
— Белый Эскимос тоже был очень сосредоточен в этот момент, — прошептала Арра, послушно опускаясь на траву. Джузеппе пристроился рядом с ней.
И Ганц приступил к обряду. Сначала он, не торопясь, снял с себя куртку и рубашку. Сел по-турецки рядом с мешком. Потом раскрыл его и вытащил четыре тюбика, больше всего похожих на сильно увеличенные футляры с губной помадой.
— Маскировочная краска, — шепнула Арра на ухо Джузеппе. — Нам такие несколько раз выдавали для курсовых работ.
Ганц быстро и очень ловко — чувствовался большой опыт — покрыл руки, грудь, живот и даже спину большими неровными мазками черного, желтого, зеленого и коричневого цвета. Джузеппе растерянно заморгал — фигура человека, сидящего совсем рядом, шагах в пяти, не больше, расплылась, стала почти незаметной на фоне деревьев. Приходилось все время сосредоточенно смотреть на него, чтобы не потерять из виду. Ганц тем временем потянулся к арбалету. Быстро проверил его, подмазал кое-где из походной масленки. Еще раз осмотрел и отложил в сторону.
Потом начал рыться внутри, в многочисленных карманах своего безразмерного мешка и доставать оттуда бутылочки, часть из которых Арре с Джузеппе уже довелось видеть. Каждую он внимательно осматривал, особое внимание уделяя донышку, потом осторожно ставил на землю, одни справа от себя, другие — слева. Справа выстроились три одинаковые бутылочки, разделенные внутри прозрачной перегородкой на две половинки: с одной стороны плескалась молочно-белая жидкость, с другой — ярко-фиолетовая. На пробках специальными скобками были закреплены колечки такого размера, чтобы их легко было подцепить указательным пальцем. Рядом с этими тремя Ганц поставил пузырек побольше, с жидкостью желтой, густой и маслянистой на вид, и еще один — заполненный облачком густого серого тумана. Последней встала бутылочка, в которой клубился неприятный на вид, грязно-коричневого цвета газ, а к горлышку был пристегнут маленький прозрачный мешочек с голубыми гранулами. Слева Ганц поставил две скляночки — одну с белым легким порошком, вторую с какой-то сушеной травкой. Немного подумал и добавил к ним пузырек с оранжевой жидкостью, похожей на апельсиновый сок.
— Тоже, наверное, скажет, дедовские рецепты. — Теперь Джузеппе шептал на ухо Арре. — Особенно ксинитритил, вон тот, желтый.
— Я бы сказал, только вы же все равно не поверите. — Ганц даже не повернул головы в его сторону, сосредоточенно прилаживая на талию широкий пояс с множеством мелких кармашков, на каждом из которых был зелеными нитками вышит крохотный значок (вообще-то эти значки больше всего походили на странной формы загогулины, но, очевидно, они имели какое-то значение, возможно, даже магическое). — На самом деле все это остатки былой роскоши, того, чем меня алхимики еще в пору активности снабжали. А ксинитритил, — он взял желтый пузырек и аккуратно поместил в один из кармашков, — великолепно работает как зажигательная смесь.
— А вон те, двухцветные, что в них? — спросила Арра, сделав вывод, что период полной сосредоточенности у Ганца закончился и с ним уже можно разговаривать.
— Взрывчатка, — коротко ответил он, не менее осторожно распределяя бутылочки по соответствующим кармашкам.
— А как же ты их… Не боишься?
— Пока смеси в бутылках, ничего страшного случиться не может. А бутылки небьющиеся. Чтобы рвануло, нужно за колечко дернуть.
— И что будет?
— Да ничего особенного. Перегородка уберется, содержимое вступит в неуправляемую химическую реакцию… в общем, жахнет так, что мало не покажется. — Он задумчиво повертел в руках склянку с серой смесью, встряхнул ее, посмотрел на свет и наконец решительно протянул Арре: — Возьми. Это дымовая завеса, вам пригодится.
— А ты? — спросила она, сжимая в руке бутылочку.
— Я? — Ганц даже удивился. — Я там такую карусель закручу, что без всякой завесы уйду, как по проспекту. Мне самого главного, как его там…
— Ноизаил.
— Я и говорю, этого самого мне с собой волочь не придется. Только вот еще что… — Он достал из пакетика, болтающегося на горлышке последней оставшейся справа от сумки бутылочки, три гранулы. Одну проглотил сам, две протянул Арре и Джузеппе.
— И что это такое будет? — спросил магистр. — Не то чтобы я тебе не доверял, но сам понимаешь, хотелось бы знать.
— Противоядие, — Ганц поморщился и тряхнул головой, — фу, мерзость какая! Здесь у меня, — он небрежно махнул коричневой бутылочкой и сунул ее в кармашек на поясе, — парализующий газ. Я думаю с него начать, обычно такие вещи хорошо действуют.
— Понятно. — Джузеппе слизнул с ладони голубую гранулу и его передернуло. — Действительно мерзость.
Арра свою уже успела проглотить и, судя по ее виду, присоединялась к общему мнению о вкусовых качествах противоядия, хотя и не стала выражать его вслух.
— А теперь немного допинга! — весело заявил Ганц. Откупорил склянку с сушеной травой, взял щепотку, пожевал, сглатывая слюну, потом выплюнул буро-зеленую кашицу. — Лучшее обезболивающее, будете?
— Это у тебя луговая кармиола? — Джузеппе потянулся к бутылочке. — А что, средство природное, натуральное… Арра, я думаю, имеет смысл? На всякий случай?
— По крайней мере не повредит, — согласилась девушка.
Они дружно сжевали по щепотке травки, сплюнули и снова с интересом уставились на Ганца. Он, не дожидаясь вопроса, указал на склянку с белым порошком:
— Это для ускорения реакции, — и тут же, открыв пробку, втянул носом небольшую порцию. — А это, — он налил в колпачок оранжевой жидкости из пузырька и выпил ее, — для обострения зрения, слуха. Будете?
Арра с Джузеппе переглянулись и оба покачали головой.
— Не стоит, — сказал магистр. — Это посложнее травки будет, ачу нас еще амулеты… мало ли, как они среагируют.
— Лишний риск, — поддержала его Арра. — Не стоит.
— Как скажете. — Ганц убрал оставшиеся пузырьки в мешок, завязал его. После этого встал и огляделся.
— Где бы мне его здесь… ага, вон дупло подходящее.
Он подошел к большому старому дереву. На его массивном стволе, метрах в трех от земли, действительно виднелось дупло. Не выпуская из левой руки мешка, Ганц подпрыгнул, ухватился правой рукой за толстую ветку, резко качнулся и, одним махом взлетев вверх, оседлал ее. Арра восхищенно охнула, а он, так же легко подтянувшись на следующей ветке, был уже рядом с дуплом. Заглянул в него, сообщил наблюдавшим снизу товарищам:
— Роскошный тайник! — и опустил мешок в дупло. Арра с интересом ждала его дальнейших действий, ведь
известно, что забраться на дерево гораздо проще, чем спуститься с него. Но Ганц разочаровал ее, просто спрыгнув.
— Я готов! — доложил он. — Можем двигаться.
— Значит, пошли, — очень обыденно сказал Джузеппе, и трое спасителей мира двинулись в путь.

Ноизаил посмотрел на чучело летучей мыши, прикрепленное к потолку. Потом перевел взгляд на огромную тень от него, распростершую крылья на стене. Несомненно, тень выглядела гораздо эффектнее.
— Вот так всегда. — Повелитель Блох редко философствовал, но уж если начинал, то любил делать это вслух. — Каковы бы ни были наши дела, общее внимание привлекают не они сами, а лишь тени… то есть представление о них. Особенно в глазах начальства.
Он вздохнул. Развивать сие положение дальше не было никакого настроения. А почему? Все те же тени. Ведь вот малое дело, потеряли вербовочный пункт! Велика важность! Да в масштабах «Ад Инкорпорейтед» это не то что на серьезную проблему, даже на мелкую неприятность не тянет. Но тени, тени… слухи, сплетни, интриги — они превратят эту мелкую оплошность в преступление века. Врагов, которые с восторгом ухватятся за такую возможность, более чем достаточно. С радостным визгом понесут новость по коридорам компании: «У Ноизаила техника пропадает вместе с персоналом!», «Доверили Повелителю Блох в кои-то веки филиал открыть, так он с самого начала все запорол!», «В первый же день потери, а он и не почесался!» Так и будет в точности. И ничего не докажешь, не отмоешься.
Одна надежда, что Айнштофф выкрутится. Что отряд, который он послал, и трейлер вернет, и наглецов-туземцев поймает. Уж это обязательно, уж это, будьте любезны! Вот только где они шляются столько времени?! И что делать, если… нет, об этом даже думать нельзя! Бандитов надо примерно наказать, иначе порядка на Лагосинтере никогда не будет! А этого он, дьявол Ноизаил, не допустит. Не для того он столько веков карабкался по служебной лестнице, с простых старших чертей и до самого верха, чтобы из-за какой-то шпаны лагосинтерской… Повелитель Блох подпрыгнул от неожиданности и с изумлением посмотрел на свой кулак, с грохотом опустившийся на стол. Тень летучей мыши на стене нервно дернулась.
— Вот именно! — строго сказал Ноизаил не то ей, не то самому чучелу, качавшемуся под потолком. — Не допущу! Врагов у меня, конечно, достаточно, но и помощники найдутся. Я знаю, — он погрозил пальцем в пространство, — я знаю, к кому в случае чего обратиться!

— Это же надо, сколько они за одни сутки места испоганить успели, — шепотом ругалась Арра. Причем делала она это за троих, остальные шли молча.
Ганц, который уже больше двух часов вел их, поглядывая на почти касающееся земли солнце, в обход той обгоревшей, залитой лавой лепешки, в которую превратилась плодородная земля, был сосредоточен и на разговоры не отвлекался. А Джузеппе слишком устал, чтобы тратить силы еще и на ругань. Он только определил их путь как «крайне некомфортный», после чего уже не открывал рта. «Комфорта» действительно было немного. Пока шли по лесу, еще было неплохо, после этого защитой им служили довольно густые кусты акации, это тоже было ничего, хотя и приходилось пригибаться. А потом пошли огороды — практически открытые участки. Передвигаться ползком, прячась за морковной ботвой, даже с учетом того, что в этом году морковка удалась, было крайне неудобно. Хорошо еще, что у местных поселян такой популярностью пользовалась кукуруза. Делянки с капустой, луком и прочими овощами неизменно сменялись ее густыми зарослями.
На одном из таких участков Ганц наконец остановился. Измученный магистр тут же, так и не издав ни единого звука, повалился на землю.
— Я думаю, нам пора разделиться. Джузеппе, ты хотел напасть из «глубокого тыла», так он как раз здесь. Если верить Шкелету, то и офис, и резиденция Ноизаила здесь ближе всего.
— Ага. — Арра, раздвинув кукурузные листья, внимательно вглядывалась в стройплощадку. — По-моему, это их видно. — Она достала карту с пометками Шкелета и, положив на землю, повернула рисунок под нужным углом. — А мы сейчас вот здесь.
Ганц высунулся рядом с ней, посмотрел в сторону Базы, тоже сверился с картой, кивнул согласно:
— Похоже. Значит, мне идти вот сюда. — Его палец указал на значок общежития. — Не могли поближе его поставить. Хотя, с другой стороны, если я сумею оттянуть сюда большую часть из военных сил, это будет как раз то, что нужно. Пока они туда добегут, пока обратно… Слушай, птичка, а это не охранники там, часом? Вон там, двое. У них еще вилы такие же, как у того беса… у Дымка, были? Джузеппе, не хочешь посмотреть?
— Успею еще налюбоваться. — Магистр даже не пошевелился.
— Сейчас, сейчас, — девушка отыскала на карте соответствующее место, — а, понятно. Там персональный портал Ноизаила. Помнишь, мы его видели, с занавесочкой? И двое с вилами около него стояли.
— Ясно, значит, нашего объекта там скорее всего нет. Но вы все равно в ту сторону поглядывать не забывайте. Мало ли.
— Не забудем, не бойся, — рассеянно ответила Арра. — Лучше посмотри, видишь, трое рогатых стоят. Судя по карте, это как раз и есть резиденция. И обрати внимание, все вокруг суетятся, бегают, волокут что-то, а эти на месте топчутся, руки в карманах.
— Может, руководители? — Джузеппе по-прежнему не шевелился, но голос подал.
— Вряд ли, —г ответил ему Ганц. — Если бы это какое строительное начальство было, то они руками бы махали, орали, народ вокруг них вился бы. А эти только башками крутят.
— Может быть, конечно, что какое другое начальство воздухом подышать вышло, — с сомнением сказала Арра, — но я лучше буду пока считать, что это та самая внутренняя охрана, про которую Шкелет говорил. Понаблюдаю за ними.
— Очень верное решение. И, кстати, давай договоримся: когда вы спеленаете Ноизаила, то ты запустишь в небо какую-нибудь зелененькую фиговину, поярче. Тогда я пойму, что дело сделано и можно сматываться. Встретимся на той полянке, где я мешок спрятал.
— А если у нас ничего не получится, то фиговина будет желтая. И это будет означать, что дело не сделано, но нам пора сматываться.
— И еще один вариант, на крайний случай, — Джузеппе нашел в себе силы повернуться на бок, чтобы видеть обоих товарищей, — если мы попадем в переделку, с которой не сможем справиться, то знак будет красный. И тогда ты должен будешь бежать немедленно и не оглядываясь.
— Откуда вдруг такие пораженческие настроения, — удивилась Арра. — Ты действительно думаешь, что нам смогут противопоставить что-то настолько серьезное, что даже с нашими амулетами…
— Я ничего не думаю, — перебил ее магистр, — я просто стараюсь предусмотреть все возможные варианты.
— Очень разумный, между прочим, подход, я одобряю. Значит, зеленый, желтый, красный. — Ганц отполз от края делянки и встал. — Ну что ж, я, пожалуй, двинусь дальше. У вас есть как минимум час, пока я доберусь до своего места, так что успеете отдохнуть. — Строгая серьезность на его лице сменилась привычной улыбкой. — Арра, птичка моя, только не дай этому толстяку заснуть, потом растолкать не сумеешь.
— Какой сон, — жалобно сказал Джузеппе, — я слишком устал для этого. И есть хочется.
— Как, опять? — искренне удивился Ганц. — На рассвете пироги ели, днем подкреплялись, вечером, совсем недавно, закусывали, а ты уже снова проголодался?
— Иди отсюда, убийца, — слабо отмахнулся от него магистр. — Через час мы ждем твоего сигнала.
— Кстати, мы ведь не договорились, какой сигнал ты нам подашь? — спохватилась Арра, отвлекшаяся ради Ганца от своих наблюдений.
— А разве и так не ясно? Большая суматоха и много-много воплей — Ганц подмигнул, лихо отсалютовал остающимся, повернулся и после первых же двух шагов затерялся среди качающихся под слабым летним ветерком зеленых стеблей.
Один, без Джузеппе и Арры, он двигался намного быстрее. Не через час, а всего минут через сорок, ужом проскользнув в высокой траве, Ганц добрался до одинокой ивы, спускающей ветви до самой земли. Оказавшись в этом подобии шалаша, выпрямился, внимательно огляделся вокруг. Обширный зеленый луг с редкими одиночными ивами — родными сестрами той, в которой он прятался, и густыми зарослями кустарника чуть правее резко обрывался и начиналась стройплощадка. Некоторое время Ганц смотрел на беготню и сутолоку, царившую там, потом покачал головой:
— И какой, интересно, надо еще большей суматохи? Просто не представляю, какую неразбериху надо там устроить, чтобы ее заметили.
Сумерки сгущались, но на стройплощадке было по-прежнему светло, хотя никаких источников освещения он не заметил. По крайней мере ясно, что ждать полной темноты бессмысленно, на месте конкретного действия она все равно не наступит. Еще минут двадцать он наблюдал, прикидывая план действий. Небольшой холмик с песчаной проплешинкой у подножия, почти на полдороги до края опаленной земли, мог послужить очень удобным промежуточным прикрытием. Что ж, пожалуй, пора начинать веселье. Ганц вытащил из кармана и надел на палец амулет. Тут же, чтобы проверить его действие, подобрал с земли небольшой камушек и растер его в пыль. Пробежался пальцами по кармашкам пояса, проверил бутылочки — все в порядке.
— Приступим, пожалуй, — пробормотал он, выполз из-под ветвей ивы и метнулся к присмотренному холмику. Упал, спрятавшись в его тени, на песок, вжался в подвернувшуюся, очень удобную ямку и замер. Ни один из носившихся по стройплощадке бесов не заметил этого мгновенного броска.
— Оч-чень хорошо, — выдохнул Ганц.
Теперь он был совсем близко, по крайней мере забросить бесам бутылочку с парализующим газом проблемы не было. Вот только… показалось ему или в самом деле кто-то рядом полузадушенно пискнул? И если показалось, то кто это тогда сейчас шевельнулся, прямо под ним? Затаив дыхание, Ганц осторожно сдвинулся вбок, выползая из ямки, сунул руку в рыхлый песок и сразу наткнулся на что-то лохматое.
Бедный Шнырок! Пытаясь сочинить приемлемый вариант изложения своих последний приключений, он на собственном опыте убедился в правоте одного старого беса, который сказал ему: «Думать, парень, вредно, от этого голова болит». Обычно бесы этой хвори не подвержены — работа на свежем воздухе, никаких бытовых проблем, а думает за них начальство. При таких курортных условиях с чего это у рядового беса голова болеть будет?
Но Шнырок-то думал! Думал так, что аж рога скрипели! Да еще и не в первый раз за этот день! Это не говоря об ударе тяжелым пресс-папье и добавки арбалетной стрелой. У кого, скажите на милость, здоровья хватит — два раза подряд думать и при этом по башке регулярно получать? Понятно, что кончиться это могло только одним: тонкий организм беса не выдержал нагрузки и Шнырок просто-напросто заснул. Правда, перед этим успел в песок закопаться, так, на всякий случай. Чтобы никто не заметил.
И действительно, с Базы его никто не заметил, а вот с другой стороны… он ведь даже проснуться толком не успел, когда что-то тяжелое припечатало его сверху, поэтому и пискнул, и шевельнулся. Иначе ни за что себя не выдал, все выдержал бы. А теперь здоровенная рука тянет его из песка наружу, прямо над ним склоняется лицо… «Может, я сплю и это кошмар?» — со слабой надеждой успел подумать Шнырок. Не может же этот длинноносый голубоглазый туземец наяву его преследовать! Третий раз сегодня, появляется перед ним эта физиономия!
— Ты что здесь делаешь? — громким сердитым шепотом спросил кошмар и встряхнул его. — Внешняя охрана? Секреты? Сколько вас? Где прячутся остальные? Ну, говори!
— А-ва-ва-ав… — в ужасе пролепетал Шнырок, глазки его закатились и мохнатое тельце обмякло.
Ганц с сомнением посмотрел на потерявшего сознание беса и ткнул его пару раз пальцем. Точно, в обмороке зверушка. Он почесал в затылке. Ладно, допустим, имеются и другие охранники, все равно помешать ему они теперь просто не успеют. Тем более если они такие же вояки, как этот. А мордашка у этого мохнатика вроде знакомая, может, виделись уже сегодня9 Наверное, иначе с чего бы это он так шустро в обморок кувыркнулся.
— А не ты ли это, дружок, из вербовочного пункта сбежал? И потом целый отряд своих приятелей на нас навел? А?
Бес не отреагировал. Лежал себе смирно, больше всего похожий на неудачную меховую игрушку.
— Впрочем, ты это был или нет, теперь безразлично. Теперь, дружок, ты будешь выполнять мои распоряжения. А я тебе в данный момент приказываю: лети-ка ты домой!
Вообще-то Ганц собирался для начала швырнуть на стройплощадку бутылочку с парализующим газом. Для большого штабеля досок, нагло торчащего в пределах броска, была предназначена склянка с ксинитритилом, а уж три пузырька с взрывчаткой можно будет потом распределять по мере необходимости. Но теперь ему показалось забавным забросить сначала туда этого слабонервного беса. Тем более это даст неплохой практический эффект — остальные наверняка к нему сбегутся и тогда бутылочка с парализующим газом полетит в плотную толпу. Очень разумный тактический ход.
— Как же за тебя поудобнее ухватиться-то. — Ганц удивился, каким легким показался ему бес, потом вспомнил: — Ах да! Амулет работает. Тем лучше. Ну что, дружок, счастливого полета! — И небрежно, даже без замаха, едва приподнявшись над песком, швырнул мохнатое тельце вперед.
Шнырок, так не пришедший в сознание, ляпнулся на лаву, едва не угодив под колеса тачки со щебенкой. Хорошо что толкавший ее бес в легкомысленной летней шапочке с мелкими розовыми цветочками и с соответствующим именем — Панама — успел затормозить.
— Ты что, ошалел?! — испуганно взвизгнул он. — Разлетались тут!
Естественно, Шнырок не ответил, и Панама, сердито сплюнув, покатил свою тачку дальше.
Ганц удивленно покачал головой. Он-то рассчитывал, что сейчас половина стройки соберется около свалившегося с неба беса, если не из сострадания, то хотя бы из любопытства. А на Деле оказалось, что ни тем, ни другим служащие «Ад Инкорпорейтед» не страдают. Вот еще один бес, с четырьмя ведрами на массивном, странного вида коромысле, пробежал мимо лежащего в глубоком обмороке Шнырка. Ведра раскачивались и горячая смола выплескивалась, отмечая путь беса дымящимися черными лепешками. Другой, с тачкой полной аккуратно упакованных коробочек с затейливой разноцветной маркировкой, едва не наехал Шнырку на хвост, но в последний момент лихо вырулил и, не оглядываясь, покатил дальше.
— Взаимовыручка здесь на уровне, — прокомментировал Ганц. — Ну что ж, нашу жизнь это только облегчает.
Он вынул из кармана на поясе бутылочку с газом, вытащил из нее пробку и, помня о силе амулета, даже не бросил, а резким щелчком сбил ее с ладони. После чего снова опустился в удобную песчаную ямку, чтобы с комфортом пронаблюдать за действием газа.
Бутылка, громко звякнув, упала около носа Шнырка и завертелась на месте. Из открытого горлышка потянулся бурый дымок. Панама, который уже успел разгрузить свою тачку и теперь бежал обратно, заметил это странное явление. Валяющийся без сознания бес, даже если он только что прилетел неизвестно откуда, никакого интереса для него не представлял, а вот бутылка… Панама притормозил. Бросив тачку, сделал решительный шаг, присел, втягивая ноздрями дымок, и тут же заорал радостно:
— Вот это кайф!
Ганц даже подпрыгнул в своей ямке от неожиданности. Он рассчитывал, что бесы, нюхнувшие этой дряни, будут валиться с ног и тихо лежать, не интересуясь больше окружающим миром. Вместо этого наблюдался эффект прямо противоположный. Газ поднимался большой бурой шапочкой и к ней сбегались, бросая где попало свои тачки, ведра, мешки, десятки бесов со всей стройплощадки. Через минуту над бутылкой клубилась находящаяся в непрерывном движении толпа. Нанюхавшиеся бесы со счастливым повизгиванием отползали в стороны, по их спинам и головам лезли к дымку те, кому пока не досталось халявного кайфа. Даже Шнырок, которого откатили в сторону, чтобы не мешал, очнулся, посидел немного, потряс головой, потом неуверенно поднялся. Покачался минуту на дрожащих ножках, понял, что не устоит, и, плюхнувшись на четвереньки, пополз в гущу копошащихся тел.
Парализующий газ явно не оправдывал возлагаемых на него надежд. Ганцу стало немного не по себе. А что, если и остальные его «домашние заготовки» не сработают? Узнать это можно было только одним способом — он достал пузырек со взрывчаткой, аккуратно сунул палец в кольцо, дернул и, не прицеливаясь, швырнул его в толпу.
На этот раз эффект был нужный. Взрыв разметал бесов в разные стороны. Заказанная суматоха началась. Все побежали, натыкаясь друг на друга и не очень-то соображая, куда, собственно, они бегут. Орали тоже все. Одни кричали: «Тревога!», другие громко звали охрану, третьи вопили, обещая неведомо кому обо всем доложить… все это смешивалось с руганью тех, кто с разбегу опрокинул на себя ведро со смолой или налетел на брошенную тачку, и тех, которые продолжали счастливо визжать: «Вот это кайф!» Ганц, не раздумывая, добавил веселья скляночкой с ксинитритилом, лихо запустив ею в заранее облюбованный штабель досок. Дерево вспыхнуло гигантским костром, жаром полыхнуло так, что порыв горячего воздуха долетел и до него. А бесы, которые находились рядом со штабелем, дружно шарахнулись в сторону, сбивая с ног и затаптывая тех, кому не повезло оказаться у них на пути. Вообще народу на стройплощадке заметно прибавилось — Ганц увидел, как все новые и новые рогатые существа лезли из больших котлованов. Причем это был явно не рядовой состав, судя по тому, как они орали и размахивали палками, пытаясь привести в чувство перепуганных бесов. Вскоре для полноты впечатления оглушительно, легко перекрывая все вопли и визги, взвыла сирена — на Базе объявили боевую тревогу.
— По-моему, — Ганц сам себя не слышал, но не отказался от удовольствия прокомментировать происходящее, — суматоха получилась превосходная. Ребята могут начинать.
Он приготовил арбалет, скользнул вперед, незаметный и юркий, словно ящерица. Задержался на секунду на границе света и темноты, потом пригнулся и одним ловким прыжком нырнул на площадку, в сторону от горящих досок. Проскочив среди вопящих бесов так быстро, что ни один из них не отреагировал на его появление, Ганц спрятался за неаккуратно наваленной грудой пустых бочек. Достал вторую скляночку со взрывчаткой, повертел головой, выбирая достойную цель.
— Ребята могут начинать, — снова пробормотал он, — а мы пока здесь порезвимся. Вроде бы именно вот эта ямка у них офицерское общежитие?

Распахнулась дверь и в кабинет ворвался охранник, старший черт Барракуда, тот, что предпочитал носить китель. Пенделль, продолжавший блеять что-то свое, замер на полуслове, открыв рот. Айнштофф тоже потерял дар речи. Что же творится в этом мире, в этом трижды проклятом Лагосинтере? Мало того что он полдня не может отделаться от явного психа Пенделля, так и его собственные подчиненные начали с ума сходить! Потому что ничем другим объяснить подобное — появление в кабинете начальства без разрешения, без доклада образцово дисциплинированного Барракуды — было невозможно.
Изумление и возмущение на лице Айнштоффа были настолько выразительны, что старший черт поторопился доложить:
— Наверху беспорядки. — Он взмахнул правой рукой, в которой держал полуметровую рогатку, указывая направление беспорядков. — Нападение на общежитие. Очевидно, туземцы.
— А зачэ-э-эм им общэ-э-эжитиэ-э-э? — удивился Пенделль. — Там жэ-э-э толькэ-э-э личноэ-э-э имущэ-э-эство?
Естественно, никто ему не ответил. Точнее, Айнштофф с Барракудой даже не заметили, что он о чем-то спрашивал. Довольно невежливо. Но справедливый Пенделль подумал, что в данном случае можно сделать скидку на экстремальную ситуацию. В конце концов нападение туземцев на Базу… нет, специалист по ассимиляции при всем своем опыте не мог вспомнить ничего подобного.
— Сколько их? — Айнштофф уже вытаскивал из сейфа свое личное оружие — реактивный игломет.
— Сотни две, не меньше. Там пожар, взрывы — бесы запаниковали. Слон и Коряга сейчас наводят порядок и организуют сопротивление.
Айншофф проверил зарядник, кивнул Барракуде, дескать, следуй за мной, и выбежал из кабинета. К его огорчению, Пенделль не остался на месте, а потрусил за ними.
— Ноизаилу уже доложили, — на бегу продолжал рапорт старший черт, — он распорядился немедленно прекратить безобразие.
— Э-э-э… — Пенделль, этот зануда в пенсне, мало того что осмелился рот открыть, так он еще попытался Айнштоф-фа двумя пальчиками за рукав ухватить.
— Брысь! — рявкнул на него старший демон. Любимчик ты руководителя филиала или не любимчик, но хватать за рукав начальника охраны при исполнении им обязанностей, да еще в такой критический момент, как нападение на Базу, никому не позволено.
— Э-э-э? — удивился Пенделль, но рукав отпустил. Айнштофф остановился, грозно зыркнул на него:
— Старший демон Пенделль, где ваш пост, согласно боевому штатному расписанию?
— Пост? Понятиэ-э-э нэ-э-э имэ-э-эю, — честно признался старший демон Пенделль.
— Вся документация по боевому распорядку выдавалась старшим служащим по мере подготовки кабинетов, — в меру почтительно подсказал ему Барракуда. Все-таки он был только старшим чертом, а Пенделль — старшим демоном. Даже учитывая непередаваемое занудство последнего и неординарную, можно даже сказать, критическую ситуацию, проявление хотя бы минимальной деликатности казалось необходимым. — Красненькая такая папочка, с желтой полосой.
— М-дэ-э-э? Возможно, была и краснэ-э-энькая. — Пенделль решил, что самое время снять и протереть пенсне. — Нэ-э-э помню.
Айнштофф скрипнул зубами. Хорошо Барракуде быть вежливым, у него на столе этот специалист по ассимиляции не сидел, копытами не сучил! Он проглотил рвущиеся с языка ругательства и спросил почти нормальным голосом:
— Личное стрелковое оружие имеется?
— А как жэ-э-э! — радостно улыбнулся Пенделль. — Правда, я нэ-э-э помню, как эт-тэ-э-э называэ-э-этся. Мнэ-э-э его подарили… сувэ-э-энир, знаэ-э-этэ-э-э ли.
— Плевать, как называется! — сдержанности Айнштоффа хватило ровно на двадцать секунд. Еще бы! Панические вопли сверху доносились уже сюда, в коридоры управления, а он, вместо того чтобы организовывать оборону перед идиотом, который умудрился даже не заглянуть в боевое расписание, расшаркиваться будет? Щас-с! — Бегом в свой кабинет, взять оружие и на боевой пост! Бегом!
Пенделль снова открыл рот, но начальник охраны, не обращая больше на него внимания, развернулся и рванул по коридору к выходу.
Барракуда, устремившийся следом, вдруг остановился и, одним взглядом оценив печальный вид старшего демона, сдержанно напомнил:
— Кабинет начальника по делам ассимиляции находится двумя этажами ниже, третья по коридору дверь справа. — Снова посмотрел на него и добавил: — Справа, если идешь от лестницы.
— Благодэ-э-эрю вас, старший чэ-э-эрт, — расцвел Пенделль, — вы тэ-э-эк любэ-э-эзны…
Барракуда, не дослушав, кивнул и бросился вдогонку за своим непосредственным начальством.
То, что творилось наверху, можно было определить как переполох, сумятицу, неразбериху — любое определение, на выбор. Неуправляемые толпы бесов метались по стройплощадке, спотыкаясь через брошенные тачки, опрокидывая бочки со смолой и растаскивая повсюду цемент, щедро сыпавшийся из разорванных мешков. Кроме досок, подожженных Ганцем, полыхали еще два штабеля нераспакованных благих намерений, которые Дрикула умудрился выклянчить про запас, и палатка продовольственного склада. Правда, склад горел немного не по правилам — полыхало только перед входом в него, а с другой стороны шла срочная эвакуация продуктов. Черт-кладовщик с двумя помощниками-бесами торопливо набивали коробками пустые бочки из-под смолы, запечатывали их и откатывали в сторону хлипкого шалашика, для ночевки бесов из обслуживающего персонала. Наверное, только эти трое с самого начала были заняты делом, а не носились с визгом, как остальные.
Айнштофф, работая иглометом, как дубиной, довольно быстро проложил себе путь к недостроенному офицерскому общежитию, осмотрелся по сторонам. Нападающих не было видно, наверное, успели окопаться. Или замаскироваться. Рядом с ним встал Барракуда с рогаткой наготове.
— Коряга эту шушеру, — он презрительно мотнул головой в сторону визжащих бесов, — к порталам сгоняет, чтобы под ногами не путались. А Слон побежал сирену включать.
— Молодцы. Где противник?
— Залегли, наверное…
Пахнуло жаром от костра из стройматериалов, который никто и не думал тушить — искры летели в стороны, поджигая горючий строительный мусор, в изобилии валяющийся вокруг.
— Л это что? — Айнштофф показал на небольшую группу немного правее горящего штабеля досок. Полтора десятка бесов продолжали веселую кучу-малу, не обращая внимания на происходящее вокруг. Над головами у них плавали клочья бурого дыма, они никуда не торопились, а прилетающие искры, от которых остальные бесы удирали, спасая свою шерстку, вызывали только приступы бурного веселья. — Разберись!
Барракуда подбежал, зачерпнул немного бурого тумана, понюхал. Сплюнул скривившись, крикнул:
— Наркотик какой-то. Эти нанюхались до полного одурения. А ну пошли! Пошли к порталу, кому говорю! Бегом! — Действуя рогаткой, пинками и тычками, он сумел привлечь внимание бесов и заставить их двигаться в нужном направлении. Правда, они не бежали, поджав хвостики, а двигались неторопливо, некоторые даже приплясывали, но в любом случае площадка была очищена.
Взвыла тревожная сирена, так, что уши заложило. На секунду все замерли и стройплощадка превратилась в диковинную многофигурную скульптурную композицию. Но только на одну крохотную секунду, а когда она промелькнула, прежняя беготня возобновилась с еще большим энтузиазмом.
Тяжело топоча, в полном соответствии со своим именем подбежал Слон. Доложил коротко:
— Сирена включена!
— Слышу, — дернул щекой Айнштофф. — Что Повелитель Блох?
— Недовольны. Приказали разобраться и навести порядок. Всех свободных от дежурства отправили сюда, при себе оставили только Банкомата и ***лиза.
— Разумно, — одобрил действия высшего руководства Айнштофф. _ Здесь от них все равно толку не будет. Сообщения о ходе операции ему в кабинет отправлять?
— Нет. Они собирались из резиденции наверх выйти и лично пронаблюдать.
Айнштофф неодобрительно крякнул. Вот этот шаг Повелителя Блох представлялся ему гораздо менее разумным. Не потому, что он беспокоился о безопасности руководителя филиала. Ха, да Ноизаил того, кто посмеет только с недобрыми намерениями приблизиться… не то что в порошок, в мелкую пыль сотрет! Нет, дело не в этом. Просто неприятно это, ловить толпу обнаглевших аборигенов под наблюдением непосредственного руководства. Слишком похоже на экзамен.
Тем временем Коряга с добровольными помощниками из чертей, сбежавшихся со всех сторон по приказанию Но-изаила, и Абарзелом, размахивающим своим любимым красно-желтым жезлом, действовали довольно успешно. Они отогнали всех бесов в сторону порталов и территория вокруг офицерского общежития быстро заполнялась вооруженными чертями.
Правда, вооружение это было на редкость разнокалиберным. Дело в том, что, согласно уставу «Ад Инкорпорейтед», каждый служащий званием не ниже младшего черта обязан иметь личное стрелковое оружие. Но, поскольку четкие стандарты на типы и виды оружия в уставе специально не оговаривались, черти добывали его согласно своим вкусам и наклонностям. Некоторые, не задумываясь, брали из ближайшего мира то, что проще достать — особой популярностью пользовались арбалеты и рогатки. Другие предпочитали приложить некоторые усилия, подсуетиться, переплатить, но разжиться пороховым ружьем, ракетницей или бластером. А третьи, любители выпендриться, добывали себе что-нибудь вовсе экзотическое.
Впрочем, после событий, случившихся при освоении небольшого мирка с нежным названием Лагуна, вся экзотика оказалась под негласным запретом. Дело в том, что некий не в меру шустрый младший черт приволок в качестве личного стрелкового оружия гнездо специально обученных ядовитых ос. Владельцы вульгарных рогаток и пищалей восторгались и завидовали до тех пор, пока для поощрения и развлечения сотрудников, работающих на строительстве филиала «Лагуна», не были устроены местные соревнования по стрельбе. Только тут выяснилось, что выпущенные из гнезда осы абсолютно не желают отвлекаться на всякую ерунду вроде опознавания целей, считая потенциальным противником всякое живое существо, находящееся в пределах дальности полета. Надо ли говорить, что увеселительные мероприятия были сорваны? Участники и зрители попрятались, использовав в качестве убежища пустые бочки, перевернутые тачки и прочие подручные средства, а несчастного владельца вытолкали на оперативный простор — ловить свое грозное оружие. Целый час он метался по площадке, размахивая свитком с инструкциями и выкрикивая заклинания. Заклинания, очевидно, немного действовали, потому что его покусали не все осы, а только штук двадцать. К сожалению, все двадцать со зловредным упорством выбирали правую щеку хозяина, так что, когда подлые насекомые наконец утомились и вернулись в гнездо, физиономия черта выглядела существенно перекошенной.
После этого приключения экзотику в «Ад Инкорпорей-тед» не одобряли. Так что, отбивая нападение туземцев, черти в данный момент палили во все стороны из оружия достаточно обыденного. Ну разве что за кучей гравия залег кто-то из старших чертей и жарил по кустам из плазмотрона, да еще один, бежавший от главного офиса, пер тяжеленный лазер.
Айнштофф поднял свой игломет и, поскольку так и не определился с местоположением противника, дал очередь в воздух. Эффект этого действия оказался меньше минимального: реактивные иглы — штука практически бесшумная. Так что в обшем гвалте и суматохе огневая поддержка начальника охраны просто не была замечена. Мог бы и вовсе не трудиться.
Помянув недобрым словом черта из снабженцев, уговорившего его купить именно этот, как самый модный в текущем сезоне, агрегат, Айнштофф, не глядя, вырвал у кого-то, пробегавшего мимо, штурмовую винтовку. Пальнул пару раз, все еще не прицеливаясь, просто для облегчения душевного состояния. В этот момент сзади снова раздалось мерзкое блеяние:
— Мож-э-этэ-э-э себэ-э-э прэ-э-эдставить, я так и нэ-э-э нашэ-э-эл папэ-э-эчки с боэ-э-эвым расписэ-э-энием! Будь-тэ-э-э любэ-э-эзны, опрэ-э-эдэ-э-элитэ-э-э мне мэ-э-эсто…
Айнштоффу пришлось сосчитать в уме до четырех, прежде чем он рискнул обернуться. И все равно желание указать Пен-деллю его место, четко и конкретно, было непередаваемо сильным. Но обернувшись, начальник охраны не увидел опротивевшей ему физиономии в пенсне. Ее загораживала здоровенная бандура, украшенная массивными золотыми пластинками с непонятными надписями, которую Пенделль с трудом удерживал на плече.
— Эт-тэ что? Что эт-тэ за… — Айнштофф даже не сознавал, что заблеял почти так же, как ненавистный специалист по ассимиляции.
— Мое оружиэ-э-э. Перэ-э-эноснэ-э-эй зэ-э-энитнэ-э-эй ракэ-э-этомэ-э-эт. Подарочнэ-э-эй вэ-э-эриант, — любезно сообщил Пенделль. — Толькэ-э-э стрэ-э-элять из нэ-э-эго мнэ-э-э нэ-э-э приходилэ-э-эсь.
— Зенитный ракетомет. Переносной, — упавшим голосом повторил Айнштофф. — То есть если аборигены начнут летать, как птички, мы будем знать, к кому обратиться…
— Разумэ-э-этся, обращайтэ-э-эсь, — снисходительно кивнул Пенделль, — какоэ-э-э можэ-э-эт быть стэ-э-эснэ-э-эние. Одно дэ-э-эло дэ-э-элаэ-э-эм.
— Хр-р-р, — невнятно ответил Айнштофф и отвернулся. Представил себе, что специалист по ассимиляции не сзади, за спиной, а за территорией базы, в кустах, и с удовольствием пальнул туда несколько раз. Немного полегчало.
А Пенделль, покрутив головой и убедившись, что все вокруг стреляют, решил присоединиться к коллективу. Стрелять он действительно из дареного ракетомета не пробовал, но инструкцию изучил со всей присущей ему педантичностью. Так что, на какую конкретно кнопочку надо нажимать, он знал. Правда, не слишком понятно было, как, собственно, целиться, но поскольку в инструкции было указано, что ракеты са-моноводящиеся, Пенделль счел, что этой мелочью можно пренебречь.
Переложив гранатомет с левого плеча на правое (не потому, что считал правильным стрелять именно с правого плеча — просто левое к этому моменту устало и заболело) и не обращая внимания на то, что при выполнении данного маневра оружие развернулось задом наперед, специалист по ассимиляции решительно нажал на кнопку, которая, он точно это знал, означала «пуск».
Пенделль не сомневался, что гранатомет выстрелит, и он выстрелил. Неожиданностью оказалось то, что старшего демона при этом буквально швырнуло на землю, хотя в инструкции утверждалось: «отдачи практически нет». (На самом деле отдача была тут ни при чем. Это Барракуда, в последний момент заметив, что дуло гранатомета направлено прямо ему в голову, успел толкнуть старшего демона в спину). Пенделль не сомневался, что умная ракета найдет цель, и она нашла. Вот чего ни он, ни кто-либо другой не мог предположить, так это что реагирующая на выделение тепла наводящая система определит ближайшей и оптимальной целью громадную печь для варки смолы и угодит в нее безошибочно.
Шарахнуло так, что вся инферноформированная на данный момент территория оторвалась на пару секунд от земли и с хрустом рухнула обратно. К утвержденным строжайшими стандартами трещинам, образующим магические руны, добавились сотни новых, практически сводящих на нет сверхнадежную защиту Базы. Мощный врыв вытряхнул горящие дрова из печки в воздух и осыпал ими площадку сверху. Все, что способно было гореть, немедленно загорелось. Палатка продуктового склада полыхнула наконец по-настоящему. Черт-кладовщик выскочил из нее с двумя тлеющими коробками под мышками и горестно взвыл, обнаружив, что шалашик, в котором стояли бочки с один раз уже спасенными продуктами, тоже превратился в костер. Его подручные бесы героически рванулись вытащить хоть что-нибудь — там ведь была и их доля, — но вынуждены были отступить и заняться тушением своих полыхающих, как факелы, хвостиков.
Ошметки расплавленной смолы и крупные куски разорвавшейся на части печки летели во все стороны, как воробьи. Бесы, внезапно перестав визжать, дружно ломанулись в порталы, устроив классическую давку. Черти одновременно, как по команде, выставили магические щиты, слившиеся в общий прозрачный купол, по которому немедленно забарабанили горящие обломки. Какой-то придурок из младших начал лупить по ним замораживающими заклинаниями, не сообразив с перепугу, что огонь-то снаружи, а он внутри. Заклинания рикошетом отлетали от купола и били по своим. Прежде чем разобрались, в чем дело, пятеро чертей превратились в ледяные статуи, а один замерз на левую половину. На идиота навалились толпой, но он все пытался вырваться, сучил ногами и верещал дурным голосом: «Пожар! Пожар!» Наконец Барракуда тюкнул его по темечку обушком брошенного кем-то из бесов плотницкого топорика, и младший черт успокоился.
— Что за урод? — Барракуда сердито пнул его копытом.
— Селедка, — хрипло ответил сорвавший голос Абарзел. — Он у меня за противопожарную безопасность отвечает.
— Пострадал, значит, при исполнении обязанностей, — хмыкнул Айнштофф. — Ты не забудь, отметь его потом в отчёте. За героизм.

— Я его отмечу… век помнить будет.
— Защиту можно убирать, — доложил Коряга, не участвовавший в свалке. — Небо очистилось.
— Значит, снимаем, — согласился Айнштофф. — Вместе по моему сигналу. И сразу врассыпную, ищем диверсантов Судя по результатам, — он кивнул, указывая за купол, — их должно быть не меньше трех десятков. Всех найти и обезвредить. Коряга, ты отвечаешь за территорию Базы, очистить всю. Бери этих. — Старший демон взмахом руки отделил группу ему в распоряжение. — Слон, тебе с этими, — еще одно движение руки, — проверить окрестные кусты. Брать живыми не обязательно. Абарзел, ты с оставшимися, всякие ваши строительные закоулки проверь, их лучше тебя никто не знает. Барракуда, при мне остаешься. Так, задача всем ясна? Приготовились… пош-шли!
Щиты исчезли, и черти под чутким руководством демонов, словно гончие собаки, рванулись в разные стороны в поисках диверсантов. Айнштофф, естественно, остался на месте. Он чувствовал себя в этот момент главнокомандующим, а главнокомандующие по кустам не бегают.
— А это что такое? — Барракуда, согласно распоряжению, оставшийся при начальстве, наклонился и поднял короткую арбалетную стрелу с черным оперением. Еще несколько таких же валялось рядом.
— Ну-ка, дай сюда. — Айнштофф протянул руку. — Осмотрел внимательно стрелу, взвесил ее на руке. Пересчитал взглядом валяющиеся на земле. — М-да… хорошая штука, щит… полезная…
— А мнэ-э-э что дэ-э-элать?
Блеяние за спиной заставило старшего демона зажмуриться. Да, магический щит — очень хорошая вещь. Но если бы там была дырочка напротив Пенделля! Совсем маленькая, вот только эту стрелу пропустить… или чуть побольше, на кусок чугуна от печки… Айнштофф медленно повернулся, попробовал впиться мрачным взглядом в глаза специалиста по ассимиляции, но ничего не получилось — пробиться сквозь блестящие стеклышки пенсне было невозможно.
— Старший демон Пенделль! Вам отдельное задание! Немедленно отбыть к дьяволу Ноизаилу! Доложите ему, что меры к обезвреживанию и ликвидации противника приняты!
— Слушэ-э-эюсь! — Пенделль постарался, как смог, изобразить уставной ответ.
— И оставайтесь с ним. — Айнштофф положил руку старшему демону на плечо. — Кто знает… в случае опасности защищайте Повелителя Блох до последней капли крови.
— Слушэ-э-эюсь! — торжественно повторил Пенделль, поправил пенсне, развернулся через правое плечо и спотыкающимся маршевым шагом направился в сторону резиденции Ноизаила. Гранатомет, от тяжести которого у него теперь болели оба плеча, он нес, прижимая к груди обеими руками.
— Ф-фу-у… — дружно выдохнули Айнштофф и Барракуда. А Айнштофф позволил себе добавить: — Вот там ему и место. Рядом с Банкоматом и ***лизом.

— Думаю, я не ошибусь, если сочтем это тем самым сигналом, который обещал Ганц, — невозмутимо сказал Джузеппе, когда взвыла сирена. — И горит славно. — Он указал на языки пламени, поднимавшиеся, казалось, до самого неба.
— Воплей тоже достаточно, — кивнула Арра. — Ой, ты смотри, как побежали… да сколько же их там? Лезут и лезут, как тараканы.
— Действительно. Как же Ганц там управится? Они ведь его просто затопчут!
— Станет он их ждать! Ганц сейчас взбудоражит всех хорошенько, напугает, а потом нырнет в кусты и станет со стороны любоваться, как его ловят. Ага, вроде наш участок очистился. — Арра поднялась на ноги. — Пошли?
Пригибаясь, они пересекли небольшое открытое пространство. Вся суматоха шла в стороне, а в этой части стройплощадки было тихо и пустынно. Только на краю большой ямы звездообразной формы маячили три темные фигуры.
— Берем всех троих? — шепотом спросила девушка. Джузеппе отрицательно качнул головой. Поднял правую
Руку, сжал пальцы в кулак и, не сводя взгляд с амулета, зашептал что-то почти беззвучно. Фигура в центре дернулась и нервно оглянулась.
— Ах ты! — Магистр рухнул на землю. Арра немедленно распласталась рядом.
— Ты чего?
— По бокам стоят шестерки, охрана, что ли? А Ноизаил вон тот, посередке, который сейчас головой вертел, — осторожно указал Джузеппе. — Силен, почуял меня, когда я на него выходил. Это тебе не Ржавчик, с этим придется повозиться.
— Так что? Вырубаем охрану, потом соединными усилиями — его, даем Ганцу сигнал и сматываемся.
— Нет, — прошипел Джузеппе. — Нельзя давать ему время. Только если ударим вместе и неожиданно, у нас есть шанс. А эта парочка, это мелочь, с ними мы потом разберемся.
— Как скажешь, — пожала плечом Арра. — Давай начнем с него. Чем бьем? Звездной Сетью?
— Сеть здесь не годится, слишком слабо. Я попытаюсь его обездвижить, а ты… ты, пожалуй, ко мне подключайся. Вдвоем вернее будет. Когда он упадет, быстро наденем на него кокон.
— А потом?
— Потом я переключусь на охранников, а ты, не высовываясь, подтянешь кокон сюда.
— И тогда мы его быстренько упакуем, дадим сигнал Ганцу и смоемся, — живо продолжила Арра. — Нормально, должно получиться. Обездвиживаем по максимуму, по формуле пять-семнадцать?
— Хм… она на человека рассчитана — конечности и семнадцать ключевых точек… а у этого хвост еще.
— Лучше-то у нас все равно ничего нет. Вдарим на полную мощность, да вдвоем. Должно сработать.
— Должно. А кокон закроем по фиолетовой схеме, он покрепче будет.
— Понятно. Только ты контролируй по ходу, а то я не уверена, что все правильно помню, могу сбиться.
— Ты же третья по списку выпускница Эсмерры, — не удержался от ехидного замечания Джузеппе, — а в основных схемах сбиваешься.
— Не во всех же, — огрызнулась она, — а только в фиолетовой, она самая сложная. И вообще не сбивалась бы, была бы первой выпускницей. Я ведь не сказала, что совсем не могу, я просила только проконтролировать!
— Ладно, не нервничай, все будет в порядке. Я прослежу. Ну что, готова? Пальчики теплые?
— Да, — выдохнула девушка.
— Тогда приподнимаемся, медленно, осторожно… и на счет три… раз… два… три!
Обездвиживающее заклинание у них получилось по высшему классу! Полетело оно так ровненько, как будто между ними и Ноизаилом была натянута невидимая струна. И шарахнуло очень убедительно — все-таки и Джузеппе, и Арра вложили в него всю мощь, свою собственную, плюс новоприобретенную силу амулетов. Сила удара была такова, что даже охранников сбило с ног. Сам Ноизаил, впрочем, не упал, он только подпрыгнул, развернувшись в воздухе к ним лицом, и тут же замер в нелепой позе — с растопыренными руками, присев на полусогнутых ногах.
В ту же секунду они синхронно вытянули вперед руки и ударили по Ноизаилу ярко-фиолетовыми лучами. Арра неподвижными ладонями удерживала общую форму кокона, а Джузеппе, с невероятной скоростью шевеля пальцами, заплетал, обматывал его сверкающими витками. Темная неподвижная фигура быстро скрывалась из виду — кокон становился все плотней и ярче.
— Есть! Теперь тяни, только осторожно, — скомандовал магистр, — а я этих понадежнее успокою.
Арра молча кивнула, и ладони ее пришли в движение, словно она начала аккуратно наматывать на них очень тонкую нить. Кокон неуверенно качнулся, но остался на месте. Джузеппе отвернулся от нее, встал на цыпочки и резко взмахнул правой рукой. Из сжатого кулака со свистом вылетел длинный язык пламени, хлестнул сначала по неподвижному телу Банкомата, потом ***лиза. Два мохнатых бугорка покрылись сотнями крохотных искр, которые, быстро перемещаясь, словно обволакивали их светящейся полупрозрачной пленкой. Магистр поднял левую руку, намереваясь нанести завершающий удар, но его отвлекла Арра. В голосе ее звучало нечто, очень похожее на панику:
— Джузеппе! Я не понимаю… у меня ничего не получается! От фиолетового кокона; раскачивающегося все сильнее,
но тем не менее остающегося на месте, к рукам девушки протянулись теперь четко видимые, жесткие, словно металлические нити.
— Бросай! Сбрасывай их, быстро! Отрывай! — закричал Джузеппе. Он, уже не глядя, швырнул пару огненных шаров в сторону поверженных телохранителей и попробовал уничтожить нити заклинанием расщепления. Ничего не получилось — они только запылали угрожающе алым светом и, натянувшись, завибрировали, издавая мрачный, отвратительный для уха человека звук.
— Нет! — Арра упала на колени.
Магистр, торопливо выставив вперед кулак с амулетом прокричал вычитанное в стариной книге заклинание. С его помощью, по утверждениям древних магов, можно было уничтожить практически все, и сейчас именно в нем была последняя надежда спасти Арру.
Древние не подвели. Эффект был даже более впечатляющим, чем рассчитывал магистр, — ревущая стена огня встала между девушкой и коконом, дергающимся так, словно он отплясывал на месте какой-то диковинный танец. Что уж там случилось с пакостными нитями, расплавились ли они от невыносимого жара или вовсе испарились, это было уже неинтересно. Главное, что руки Арры теперь были свободны. Она отшатнулась в сторону, странным жестом — предплечьем и локтем прикрыв глаза от пламени. Джузеппе бросился к ней, помог подняться на ноги.
— Что это было? — слабо спросила Арра, не замечая, что оперлась на его плечо.
— Я же говорил, придется повозиться, — не совсем к месту ответил магистр. — Давай гасить, а то на этот костерок сейчас все обратно сбегутся и никакой Ганц их не удержит.
— Ага… сейчас я его… замораживающим… ой, что это?!
Не успела она поднять руки, как пелена огня исчезла. Исчезла мгновенно, без следа, словно наваждение развеялось, словно ее и не было никогда! Мало того, исчез и кокон! Прямо перед ними, ухмыляясь, стоял дьявол Ноизаил, а фиолетовые обрывки на глазах угасали у его ног.
В том, что Повелитель Блох так легко преодолел чары, наведенные дружными действиями Арры и Джузеппе, ничего странного на самом деле не было. Он все-таки являлся руководителем филиала на Лагосинтере, а инферноформированная территория Базы — подведомственной ему территорией. Магические руны, контроль за образованием которых ложился на плечи чертей-заливщиков лавы, защищали и подпитывали магией всех служащих компании «Ад Инкорпорейтед». Причем степень их действенности для каждого сотрудника была прямо пропорциональна занимаемой им должности. Собственно, если бы не дополнительные, не предусмотренные инструкцией трещины, покрывшие лаву после злополучного выстрела Пенделля и на девяносто пять процентов понизившие степень магической защиты и поддержки, Ноизаил, как наивысшая в местной иерархии фигура, «размазал бы», как выразился в свое время Шкелет, нахальньк аборигенов, даже не слишком затрудняясь. То, что у него это не получилось с первой попытки, несколько удивило дьявола, но вовсе не обескуражило.
Он топнул ногой, и в ту же секунду из-под копыта взметнулась туча синих искр. Выстроившись в воздухе, они образовали десяток концентрических кругов. Ноизаил зацепил центральный круг большим пальцем и приказал:
— Взять!
Синий рой, сохраняя свой четкий геометрический порядок и слабо жужжа, рванулся в сторону Арры и Джузеппе с явным намерением накрыть их.
— Очевидно, это что-то вроде нашего заклинания Звездной Сети, — пробормотал магистр. — Очень любопытно…
— Уничтожь его! — взвизгнула Арра и запустила в приближающееся скопление искр, действительно становящееся все более похожим на крупноячеистую сеть, крупную малиновую молнию. С ее точки зрения, научная любознательность магистра проснулась крайне не вовремя.
Малиновая вспышка не уничтожила запущенной Ноизаи-лом ловушки, но затормозила ее движение. Призрачная сетка с ярко-синими мигающими узлами нерешительно заколебалась в воздухе. Джузеппе воспользовался этим и, скрестив пальцы, ударил заклинанием. Взрыв получился несколько сильнее, чем хотелось бы, — ни одна из противоборствующих сторон не устояла на ногах.
Арра вскочила первой и, одним движением выхватив меч, прыгнула вперед, рассчитывая достать дьявола, прежде чем он поднимется. Но Ноизаил оказался проворнее, чем она рассчитывала, — он успел встать и отшвырнуть ее назад защитным заклинанием. Впрочем, сосредоточившись на девушке, он совершил ошибку и подставился под магический удар Джузеппе, который снова сбил его с ног.
— Вместе, — прохрипел магистр. Сила амулета, конечно, была велика, но даже с учетом этого они с дьяволом были в Разных, так сказать, весовых категориях. Так что Джузеппе сейчас приходилось вовсе не легко, — бьем замораживающим!
Сдвоенное заклинание полетело в Ноизаила, но тот, не поднимаясь с земли, легко прикрылся магическим щитом. И тут же ударил сам, да так, что у Арры мелькнула мысль о «тяжелой артиллерии». Что это означало, она понятия не имела — скорее всего просто восприняла с силой запущенную, почти осязаемую мысль дьявола. Как она успела выставить щит, прикрывая себя и Джузеппе, — тоже осталось для нее загадкой.
— Молодец, — коротко похвалил ее магистр. — Продолжай держать, а я попробую до него добраться… — по примеру противника, не тратя время и силы на то, чтобы встать на ноги, он запустил целую серию молний, — все-таки нас двое, а он один!
— Не пробил, — прокомментировала Арра, глядя, как молнии, одна за другой, разбиваются о щит Ноизаила, не причиняя ему самому никакого ущерба. — Джузеппе, мы слишком долго с ним возимся. Надо запускать желтую вспышку и уходить, иначе и сами не выберемся, и Ганц не успеет.
— Сейчас, последнюю попытку сделаю. У меня тут мысль появилась… Ты только щит держи.
Не договорив, он прижал ладони к земле, точнее, к гладкой теплой лаве, и сосредоточился. Арра посмотрела вверх, словно прикидывая, куда лучше запустить желтую вспышку, и поторопила его:
— Быстрее.
— Да-да, минуточку!
Руны, которые оказались под руками магистра, налились алым светом, задергались и начали плавиться. Лава, постепенно закипая, двинулась с места и узким ручейком потянулась в строну Ноизаила. Тот, опасаясь высунуться из-за своего щита, чтобы не попасть под удар стоящей наготове Арры, наугад швырял замораживающие заклинания, но остановить медленно приближающуюся кипящую лаву не мог.
Все трое были настолько заняты, что никто не обратил внимания на приближение нелепой фигуры, бредущей в их сторону, прижимая к груди странного вида железяку. А Пенделль так устал таскать свой гранатомет, что шагал, пошатываясь и полузакрыв глаза и абсолютно не интересуясь происходящим вокруг. Исходя из своего личного опыта, он вполне обоснованно рассчитывал, что, когда доберется до Ноизаила, кто-нибудь его окликнет.
И его действительно окликнули. Сам Повелитель Блох* взвыл совсем рядом:
— К оружию, демон! Я в опасности!
Пенделля словно встряхнула невидимая рука. Он вскинул гранатомёт в рабочее положение, по птичьи быстро завертел головой, оценивая ситуацию. А ситуация была пиковая. Двое врагов напали на руководителя филиала, заставив его спрятаться за щит, а ручеек кипящей лавы уже почти подобрался к нему. Значит, он, Пенделль, прибыл вовремя! Айнштофф послал его, приказав защищать Ноизаила до последней капли крови, и сейчас он защитит! Сейчас он этих бандитов из своего гранатомета… Старший демон вспомнил, что один выстрел он уже сделал, и ему стало плохо. Как же он упустил из виду, что согласно инструкции, если у стреляющего не хватило ума прихватить с собой запасные ракеты, после выстрела гранатомет становится не просто тяжелой железякой! Он становится совершенно бесполезной тяжелой железякой!
Отчаяние, смешанное со звенящим в ушах Айнштоффвским «до последней капли», заставило Пенделля совершить дикий, никакими пособиями по ведению магических боев непредусмотренный поступок' — он поднатужился, громко сказал: «Х-хэк!» (что интересно, совершенно не растягивая любимую букву «э») и, подняв гранатомет обеими руками над головой, побежал на противника. Зачем побежал и что собирается делать дальше, на этот вопрос он не смог бы ответить.
Собственно любой, кто был знаком со специалистом по ассимиляции дольше трех минут, не усомнился бы, что далеко он не убежит. А если бы здесь в данный момент оказался любитель тотализатора Синеглазка, он непременно поставил бы двадцать к одному на то, что Пенделль упадет на четвертом шаге. И выиграл бы, между прочим.
В жизни не занимавшийся спортом, а уж тем более бегом с тяжелыми гранатометами в руках, старший демон зацепился правым копытом за левую ногу и полетел на землю, едва не врезавшись в Ноизаила. А тяжеленная железяка, вырвавшись из его рук, взмыла в воздух и по пологой дуге ляпнулась прямо в озерцо кипящей лавы, скопившееся около Джузеппе. Реакция была мгновенной и страшной. Разряженный гранатомет словно взорвался, стремительно испаряясь, причем вся сила Ударной волны оказалась направленной на Джузеппе — защищающие персонал компании магические руны наконец сработали. И его, и Арру подбросило вверх, потом швырнуло на землю. Магистр, принявший на себя основной удар, потерял сознание, а у оглушенной девушки теперь едва хватало сил чтобы удержать над ними щит.
— Мамочка моя. — Она потрясла головой, пытаясь прийти в себя. — Похоже, мы влипли…
Через секунду в небе над Базой расцвела, словно диковинный цветок, огромная красная вспышка.

Ганц, не имевший понятия, что представляют собой три десятка распоясавшихся диверсантов, был немного встревожен. Нет, сначала все шло хорошо, и, если не считать оплошности с парализующим газом, его сольный выход получился не хуже, чем тогда, на ярмарке. И Арра ошибалась, когда говорила Джузеппе, что, стянув основные силы противника к общежитию, Ганц улизнет в кусты. Убегать он вовсе не собирался. Хотя спрятаться действительно поторопился — когда толпа чертей набежала, рыбкой нырнул в просторную металлическую бочку. Но это был всего лишь разумный тактический ход. А зачем зря светиться? В подобных ситуациях в прятки играть выгоднее, чем в догонялки.
Уже сидя в бочке, Ганц вынес себе дополнительную благодарность за предусмотрительность, когда по железным бокам забарабанили осколки разорвавшейся печки. Приятно было и осознание факта, что к этому конкретному взрыву он не имел никакого отношения — сотрудники «Ад Инкорпорейтед» справились собственными силами. Следовательно, напрашивался вывод, что неразбериха на стройплощадке вошла в классическую фазу, когда свои лупят по своим и наносят в результате больший урон, чем любые диверсанты.
И тем не менее вместо того, чтобы незаметно исчезнуть, Ганц оставался на месте. Он был твердо убежден, что такие вещи, как суматоха, нельзя пускать на самотек. Если ее не поддерживать, то любая более или менее организованная структура очень быстро возвращается к состоянию упорядоченности. Кроме того, хотя заказанный Джузеппе переполох удалс*' на славу, хотелось бы нанести противнику и какой-нибудь ощутимый, так сказать, материальный урон. Материальный не в смысле бочек, тачек и разорвавшейся печки — с этим все было в порядке, этого хватало. А вот в отношении живой силы противника… она продолжала быть до отвращения живой. Бесы, поднятые взрывной волной выше самых высоких деревьев, шлепались на землю и тут же, встряхнувшись, вскакивали на ноги и неслись дальше. На глазах Ганца одного из чертей так долбануло по башке куском чугуна да еще облило смолой с ног до головы, что не было никаких сомнений — этого смело можно минусовать. Так нет же, встал! Протер глаза, соскреб с себя смолу горсточкой и тут же рванул куда-то, да так резво!
Ну это ладно, все летающие железки — это, так сказать, игра случая: стукнет — не стукнет. Но уж в своем арбалете Ганц был уверен, как в самом себе. И что? Целая компания рогатых стояла перед ним, как на параде, а он полдюжины лучших стрел со специальными наконечниками выпустил, пока не убедился, что ими магическую защиту не пробьешь. Это какого же качества у них щиты?
Ганц посмотрел на арбалет, вздохнул и забросил его за спину. Перевел взгляд на небо — никаких сигналов. Ну как тут не нервничать, как не тревожиться? Бутылочку с зажигательной смесью и две склянки со взрывчаткой он уже использовал, что бы еще такое придумать? Эх, все-таки надо было попросить Джузеппе настроить амулет так, чтобы он и магии немножко добавлял!
Впрочем, что теперь жалеть! Придется обходиться теми возможностями, которые имеются в наличии. Кстати, надо бы посмотреть, как там идут дела у противника, нельзя слишком долго оставлять его без внимания. Ганц осторожно высунул голову из своего укрытия и покачал головой. Так и есть! Черти уже прекратили бестолковую беготню, разбились на группы и теперь планомерно прочесывали территорию.
— Я даже знаю, кого вы ищете, ребята, — пробормотал он, выбираясь из бочки. — Ничего, сейчас вы у меня снова забегаете. Где-то здесь, я видел подходящую тряпочку…
Незатейливая маскировка Ганца работала прекрасно. Разрисованная черно-желто-зелено-коричневыми полосами фигура даже на ярко освещенной площадке среди дергающихся теней и горящих штабелей со стройматериалами не привлекала ничьего внимания. Он скользнул в сторону, где огня и дыма было поменьше, остановился, оглядываясь.
Подходящая тряпочка — большой квадратный кусок брезента, прожженный в нескольких местах и заляпанный смолой — укрывала стопку аккуратно сложенных облицовочных кирпичей. Небрежно сдернув ее, Ганц уронил несколько штук из верхнего ряда и с интересом уставился на них.
— А что, неплохой сюрприз может получиться… Правда, как я понял, простым кирпичом этих мальчиков не прошибешь, но хоть отвлекутся немного.
Он поднял валяющееся на земле ведро, осмотрел его и отбросил в сторону. Точно так же не понравилась ему и нелепой формы тачка, похожая на гигантскую тарелку с двумя ручками, укрепленную на одном большом и двух маленьких колесах. А вот сорокалитровая бочка — уменьшенная копия той, в которой он только что прятался, пришлась по душе. Ганц с нежностью дохнул на амулет, протер его и, подхватив бочку под дно одной рукой, прислонил верхний край к стопке кирпичей. Второй рукой легко сгреб в нее три десятка разом. Подумал и еще одним движением добавил столько же. Встряхнул, чтобы убедиться, что кирпичи свободно болтаются в бочке, кивнул удовлетворенно:
— То, что надо.
Потом широко размахнулся и таким же движением, каким хозяйки выплескивают из ведра грязную воду, запустил содержимое бочки высоко в небо. Больше полусотни тяжелых кирпичей веселой стайкой взлетели по пологой дуге, на секунду замерли в наивысшей точке, словно выбирая себе цель, и, набирая скорость, спикировали вниз.
Вопли тех, на кого эти кирпичи рухнули, Ганц услышал, когда был уже довольно далеко — лежал, прикрывшись куском, брезента. Он разумно рассудил, что и среди чертей может найтись такой, особо умный, который рассчитает, откуда были запущенны эти нестандартные снаряды. По крайней мере окажись он сам в такой ситуации — ни в коем случае не оставил бы подобный выпад без ответа.
Но предосторожность оказалась напрасной. По всему выходило, что Ганц переоценивал магические способности противника. Хотя, вполне возможно, как раз магические способности противников были ни при' чем, а переоценил Ганц их умение вести боевые действия. В любом случае по месту, где он только что находился, никакого удара не последовало. Наоборот, черти начали собираться небольшими кучками около упавших кирпичей и что-то оживленно обсуждать, время от времени поднимая головы и указывая на небо. Прибежал еще один, здоровый, в приметной оранжевой каске и, размахивая палкой, начал их разгонять. Ганц посмотрел на него с отвращением.
— Не иначе начальник. Порядок наводит. Подобраться бы мне к этому начальнику поближе, уж я бы с ним обсудил пару-тройку вопросов… — Вцепившись руками в брезент, он пополз, словно диковинная громадная черепаха.
Но, похоже, встретиться и потолковать по душам с Абарзе-лом Ганцу было не суждено. Совсем рядом затопали копытца и прямо по брезенту, не замечая спрятавшегося в складках тяжелой ткани человека, пробежал черт с плазмотроном в руках. Ну не упускать же такую возможность! Недолго думая, он высунул руку и схватил черта за мохнатую лодыжку. Тот взвизгнул и полетел кувырком, выронив оружие. Со сноровкой профессионального упаковщика Ганц закатал его в брезент за считанные секунды. Сел рядышком, подобрал плазмотрон, положил себе на колени. Осмотрел его внимательно — здоровая железная дура, для дубины не очень удобная и торчалки какие-то во все стороны. Наверное, должна как-то стрелять, но как именно? Так и не поняв принципа действия, он облокотился на извивающийся и мычащий сверток, пожал плечами и отложил странную железяку в сторону.
И тут взгляд Ганца упал на валяющуюся рядом опрокинутую тачку.
— Во, то, что нужно! — Не вставая, он зацепил носком сапога и подтянул ее к себе. — Сейчас мы из тебя сделаем, милок, самоходное оружие. А ну-ка!
Он перевернул тачку, поставив ее на колеса, легко забросил в нее брезентовый тюк. Ударившись о металлическое дно, тюк квакнул и задергался еще сильнее.
— Да не шебуршись ты так, — успокаивающе сказал Ганц, — вывалишься ведь! Где там у тебя ручки, давай высовывай их наружу.
Он сдвинул складки брезента так, что руки черта действительно освободились, и тут же сунул в них плазмотрон:
— На, забирай свою бандуру!
Почувствовав тяжесть оружия, черт на секунду замер, потом крутанул плазмотрон — Ганц вставил его с точностью до наоборот, задом наперед и вверх ногами, — палец явно при-1чно лег на гашетку, и пленник попытался выстрелить на голос. В тот же момент Ганц громко крикнул: «Пош-шел!» и аккуратно, помня о силе амулета, пнул тачку. Она рванула вперед и полетела по площадке, поливая все вокруг огнем плазмотрона.
Ганц посмотрел вслед тачке с гордостью:
— По-моему, гениально! Моя, можно сказать, лебедина песня!
Порядка, который успел восстановить Абарзел, как не быва ло. Не в состоянии самостоятельно выбраться из брезентовог кокона, черт вообразил, что окружен диверсантами, и решил д-рого продать свою жизнь. Тачка неслась, подпрыгивая на поп" дающих под колеса обломках и камнях, разбросанных взрыв по гладкой поверхности площадки, меняя курс при каждом тако толчке. Поскольку любая попытка остановить ее была чре риском попасть под огонь непрерывно стреляющего плазмо на, черти благоразумно брызнули врассыпную в поисках укрытия и открывая беспорядочную ответную стрельбу. Один, героический, все-таки попробовал — швырнул подвернувшимся под руку поленом, целясь в закутанную фигуру сидящего в тачке стрелка, и едва успел увернуться: очередь прошила воздух рядом с ним. Одним словом, приутихшая было стараниями Абарзела, Коряги и прочих суматоха вспыхнула с новой силой.
Удовлетворенный Ганц еще немного полюбовался на беготню, потом снова вопросительно взглянул на небо. Ничего похожего на обещанную Аррой зеленую вспышку там не было. Проворчал недовольно:
— Что они возятся? Думают, что я неделю могу этих рогатых хороводом водить?
Разумеется, он прекрасно понимал, что его претензии несправедливы — раз вспышки до сих пор нет, значит, Арра и Джузеппе столкнулись с непредвиденными трудностями. Впрочем, эта мысль совершенно не успокаивала, наоборот — вызывала нервную дрожь. С другой стороны, зачем усложнять? Раз не получается, значит, надо сматываться. Ясно ведь, что чем дольше они крутятся на территории Базы, тем труднее им будет без потерь выбраться! Тем более что организационная система в компании «Ад Инкорпорейтед» была на редкость устойчивой и приходила в равновесие удивительно быстро. Очевидно, привычка к дисциплине и упорядоченности была вбита в сотрудников крепко-накрепко.
Вот поймают они эту тачку, разоружат седока и снова очень быстро займутся прочесыванием. А у него, у Ганца, уже никаких идей! И склянка со взрывчаткой осталась только одна, последняя. Надо бы придержать ее, на крайний, так сказать, случай. Он посмотрел в ту сторону, где, судя по карте, находилась резиденция здешнего начальника. Там определенно что-то происходило. Быстро сменяя друг друга, мерцали фиолетовые и красно-желтые вспышки, встала и через секунду погасла багровая стена огня. Захватить Ноизаила явно оказалось не так просто, как рассчитывал Джузеппе. Но тогда почему они не отходят?
— Ах ты, зараза! — Увы, вместо долгожданной зеленой вспышки высоко в небе расцвел алый цветок. — Так и знал, что этим кончится!
Он вскочил и помчался туда, где товарищи, по определению Джузеппе, «попали в переделку, с которой не могут справиться». Выполнять распоряжение Джузеппе «удирать без оглядки», которое тот дал именно на этот случай, у Ганца, разумеется, и в мыслях не было.

Шнырку было худо. То есть худо ему было сначала, когда он только пришел в себя. А потом, когда удалось нюхнуть того дымка из валяющейся рядом склянки, так стало получше. Он ввинтился в кучу мохнатых тел, сумел дотянуться, почти засунуть голову в бурое облачко. Нет, все равно худо. Хотя дымок хороший, забористый, даже интересно узнать, как он у этих туземцев называется и почем идет.
С другой стороны, какая разница? Не нужно ему это, потому что жизнь все равно загублена…
— Вот ты, — потеребил Шнырок чье-то плечо, — ты скажи, ты меня знаешь?
Незнакомый бес обернулся и расплылся в улыбке, уставившись на него мутными глазами:
— Братан… ты… я тебя уваж-жаю!
После этого он ловко вильнул задом, оттирая уважаемого братана в сторону и занимая его место.
— А ты знаешь, кто я есть такой? — Шнырок не заметил подлого поступка незнакомого беса. Он шлепнулся на землю и погрузился в печаль. — Я есть не опрдва… вдав… прдавший надежд… Сам Пенделль! — взвизгнул он и отодвинулся в сторонку, потому что чье-то копыто, высунувшееся из кучи-малы, собравшейся понюхать туземное зелье, едва не въехало ему в нос. — Доверил! А я? Потом Большой Болт… — Шнырок поднял голову и безнадежно посмотрел в небо. — Где он, Большой Болт? Улетел… Получается что? Получается, вербовочный пункт со всем оборудованием и начальством кто потерял? Я. Большого Болта с отрядом кто потерял? Я. Двадцать бесов! Ой, что-то я еще потерял… а-а, личное вооружение, под pact писку выданное… палочку такую, с загогулинкой… красивую… И расписку тоже потерял. То есть она улетела вместе с Большим Болтом.
Шнырок вздохнул, покачал головой, потом поднялся на ноги, топнул копытцем:
— Вот сейчас пойду и искуплю! Или погибну в бою, — он всхлипнул, — героически!
Неуверенно покачиваясь и размахивая руками, он двинулся сначала в одну сторону, потом, споткнувшись, резко поменял направление. С изумлением посмотрел на оказавшийся прямо перед ним горящий штабель досок, плюнул в огонь и пошел дальше, не обращая внимания на поднимающуюся вокруг панику и беготню. Навстречу попался Барракуда со своей рогаткой. Старший черт скользнул по Шнырку взглядом, но останавливаться не стал, побежал дальше к бесам, толкающимся и веселящимся над поднимающимся из разбитой колбочки дымком.
Шнырок же и вовсе не удостоил Барракуду своим вниманием. Шел себе, размахивая руками, и бормотал под нос то что-то жалостливое, то, наоборот, очень героическое. Но больше героическое. Все-таки шел подвиг совершать — понятно же, меньше чем подвигом его вину перед всей компанией «Ад Инкорпорейтед» и Повелителем Блох лично не искупить. И в общем-то Шнырок к этому самому подвигу был вполне готов. Душевно по крайней мере. С физическим состоянием было немного хуже, уж очень болели ножки и голова. А как им не болеть? Целый день он бегал туда-сюда, по его голове стучали то пресс-папье, то тяжелый наконечник арбалетной стрелы, да еще думать пришлось столько — другой бес за сто лет столько мыслей не передумает, сколько он, Шнырок, за одни эти сутки! Но ничего, он потерпит, он дойдет, отыщет врагов и либо победит их в неравном бою, либо… ох, вот только ножки босейчас сесть за руль — на колесах, это вам не пешком. Эх, была бы здесь хоть какая машинешка, как было бы здорово! Пусть не машина, пусть велосипед… да хоть самокат, только бы ехать, а не идти!
Кажется, последние слова Шнырок произнес вслух. Он уже вышел на самый край инфероформированной территории, оставив за спиной устроенный Ганцем переполох, которого так и не заметил. И здесь, уже подняв ногу, чтобы, сойдя с лавы, ступить на мягкую землю, он замер. Перед ним стояла машина. Не самокат, не велосипед — настоящая машина, солидный внедорожник.
— Ой, — сказал Шнырок. — Ой-ой-ей! Это что, мне? Никто не ответил. Собственно, никого рядом и не было, так
что вопрос вполне можно было считать риторическим. Бес покрутил головой и на всякий случай объяснил в пространство:
— Понимаете, мне она очень нужна… пешком-то далеко идти. Он влез в машину, поерзал, устраиваясь на мягком сиденье,
обтянутом кожей, положил руки на руль и пообещал:
— Я ненадолго. Вот только найду Большого Болта и отобью вербовочный пункт… а уж если пропаду… эх! — Шнырок завел мотор и, не затрудняя себя вычислением направления, в котором могут скрываться враги, решительно тронулся с места.

— Вот он! — заорал Айнштофф, краем глаза заметив метнувшуюся в сторону нечеткую, словно размытую, фигуру. — Стой, диверсант! Взять его! Стой!
Фигура, разумеется, отреагировала на его вопли только увеличением скорости. Айнштофф снова схватился за свой игломет, прицелился, нажал на спуск, раз, второй… Увы. Реактивные иглы — оружие, конечно, высокоточное, но оказалось, что попасть в бегущего человека довольно сложно. Может быть, если бы старший демон почаще тренировался бы… впрочем, что теперь об этом говорить!
Барракуда пальнул из своей рогатки и, судя по отсутствию реакции, тоже не попал.
— Какой-то он размазанный, — пожаловался старший черт. — Маскировочная краска, что ли? Ничего, наши его сейчас догонят. Вон они, в клещи его берут.
Действительно, один отряд уже догонял диверсанта, а два Других, с разных сторон, торопились преградить ему путь. Айнштофф прицелился было еще раз, но опустил игломет — слишком велика была опасность угодить в кого-нибудь из своих.
— Ладно, — пробормотал он, — далеко не уйдет. — И тут же выругался.
Абориген, на ходу вытаскивая меч, прибавил скорости. Размахивая оружием, он налетел на пытавшихся загородить ему дорогу чертей, разметал их в стороны быстрее, чем ураган — кучу опавших листьев, и помчался дальше, строго по прямой.
— А куда… куда это он бежит? — сипло спросил Барракуда. Вопрос был резонным. Исходя из элементарной логики,
любой обнаруженный диверсант должен был бы сейчас улепетывать в сторону ближайших кустов, чтобы попытаться исчезнуть в ночной темноте, окружавшей инферноформированную территорию. Этот же устремился в глубь Базы. Может, сошел с ума? Если он не изменит направления, то очень скоро выскочит прямо к резиденции… Очевидно, эта мысль пришла в головы Айнштоффа и Барракуды одновременно — они синхронно повернулись и уставились друг на друга. Террорист целенаправленно бежал прямо к резиденции Повелителя Блох! А там всей охраны — Банкомат с ***лизом! И Пенделль… Зубы Айнштоффа непроизвольно клацнули, и он сорвался с места. Барракуда если и отстал от него, то только на долю секунды.

Заметили? Ну и наплевать! Ганцу действительно было наплевать, что довольно большая группа чертей с радостными воплями устремилась за ним в погоню. Рядом с головой резко свистнуло, щеку обожгло горячим воздухом. Стреляют? Наплевать! Пусть эти стрелки попробуют в него попасть, не так это просто. А эти еще откуда бегут? Никак перехватить его решили? Размечтались, сопляки! А метод передвижения под названием «бешеный слон» не желаете пронаблюдать? И на своих мохнатых шкурках попробовать? Ганц выхватил меч, закрутил его мельницей и прибавил скорости. А ну, кто тут не робкий, подходи… вот кому я рога поотшибаю!
Не робких оказалось довольно много, десятка два, но они и на полсекунды не задержали его. Размахивая мечом и выкрикивая ругательства, Ганц прорубил себе дорогу и понесся дальше. Он уже видел, что происходит около резиденции. Видел бесформенные мохнатые кучки — черти или бесы, какая разница! Видел лежащего без сознания Джузеппе, видел Арру, скорчившуюся рядом и явно из последних сил удерживающую магический щит. И видел массивную, грозную фигуру, яростно осыпающую этот щит молниями, не давая девушке ни секунды передышки.
Казалось бы, бежать быстрее уже невозможно, но Ганцу удалось. Издав исключительной громкости воинственный клич, чтобы отвлечь на себя внимание Ноизаила, он одновременно дернул кольцо у последней бутылочки со взрывчаткой и бросил ее прямо под ноги дьяволу. Конечно, Ганц предпочел бы, чтобы взрыв разнес этого новоявленного хозяина мира в клочки, но уже наглядевшись на невероятную живучесть подобных тварей, он не особенно на такой исход рассчитывал. Впрочем, и так вышло неплохо. Ноизаил, успевший обернуться на вопль Ганца, успел и среагировать на летящую в него бутылочку. В одну секунду он окутал себя непроницаемой защитной сферой. Взрыв легко поднял эту сферу в воздух и, словно гигантский мячик, швырнул прямо в толпу торопящихся на выручку начальству чертей и демонов. Следом за ним летели (уже без всякой защитной хферы, разумеется, не до заботы о заместителях было в эту минуту Ноизаилу) обмякшие, словно тряпичные куклы, Банкомат с ***лизом и, растопыривший конечности, отчаянно визжащий Пенделль.
Дорога для Ганца снова была свободна. Арра на секунду сняла щит и восстановила защиту в то же мгновение, как он оказался рядом.
— Чего расселась? — рявкнул он. — Уходим!
— Джузеппе. — Девушка всхлипнула, указывая на магистра. Ганц склонился над ним, энергично ругнулся и взвалил на
плечо, нашаривая одновременно на поясе Джузеппе бутылочку с серым клубком тумана. Ту самую, которую вручил ему несколько часов назад. Выпрямился, повернулся к Арре, скомандовал коротко и четко:
— На счет «три» снимай щит. Я ставлю дымовую завесу и бегу, ты за мной, шаг в шаг! Поняла?
— Ага, — кивнула она. Посмотрела на его закопченное злое лицо и быстро повторила. — Щит снимаю на счет «три».
ты ставишь завесу и бежишь, я за тобой, шаг в шаг.
— Готова? Раз, — Ганц поправил обвисшее тело Джузеппе У себя на плече, — два, — пальцы его крепче сжали горлышко бутылки, — Три!
Отломленное горлышко рассыпалось мелкими осколками, упав на лаву. В ту же секунду щит исчез и открытая бутылочка, кувыркаясь в воздухе и оставляя густой дымный след, полетела в сторону врагов, а Ганц рванулся с места. Арра послушно мчалась за ним. Не оглядываясь, они вихрем пронеслись по территории Базы, вылетели, не снижая скорости, на какие-то грядки, миновали их, безжалостно топча, оставили за собой заметный след, проломившись сквозь кукурузную делянку. Потом Ганц резко свернул направо. Ритм бега сменился — теперь они не удирали с максимальной скоростью, а бежали, хотя и по-прежнему очень быстро, нога в ногу, широким шагом стайеров, следя за дыханием и работая руками (впрочем, Ганц — только одной рукой, второй он был вынужден придерживать все время сползавшего с плеча Джузеппе), бежали с четкой и определенной целью: за минимальный промежуток времени удалиться на максимальное расстояние от Базы.
Наконец на опушке не слишком густого леса Ганц сбавил темп. Еще некоторое время он бежал, оглядываясь по сторонам и петляя между кустами и деревьями, потом ререшел на широкий шаг. Арра, немного вспотевшая и запыхавшаяся, держалась рядом, словно вторая тень. Все-таки она была выбита из колеи последними событиями и теперь воспринимала реальность слегка отстраненно — словно и не с ней это все происходило, а с кем-то другим, с какой-то совершенно незнакомой девушкой. А она, Арра, только смотрит на все это со стороны.
Наверное, поэтому она не слишком удивилась, когда, послушно остановившись рядом с Ганцем, огляделась и поняла, что они находятся на той самой полянке, где он проводил свой театрализованный «обряд подготовки к бою». Просто стояла и хлопала глазами. А Ганц аккуратно спустил Джузеппе на траву, опустившись на колени, поискал пульс. Поднял побледневшее лицо, дернул за руку так, что она плюхнулась рядом:
— Что стоишь как столб? Сделай же что-нибудь!
Что? Чего он от нее хочет? Кричит зачем-то, толкает ее к Джузеппе… нахал. Вот Джузеппе, воспитанный человек, магистр, лежит себе тихо, не скандалит… Джузеппе?!
Арра очнулась, торопливо склонилась над магистром, ощупала его. Видимых повреждений нет, но он по-прежнему без сознания, дыхание поверхностное, пульс… да где же этот пульс?! Ага, есть, но до чего же слабый… А это еще что такое?
_ ой! — Непонятная, но мощная сила отбросила ее в сторону метра на два.
— Ты чего? — почему-то шепотом спросил Ганц.
— Не знаю… подожди. — Она села, потерла ушибленный локоть. — Сейчас еще раз попробую.
Не вставая на ноги, Арра снова подползла к Джузеппе. Теперь она действовала гораздо осторожнее. Сосредоточившись, легко коснулась ладонью головы, плеча, попробовала протянуть руку к груди, но, вскрикнув, снова отдернула. Что-то пошептала, подула на ладони и, растопырив пальцы, потянулась к груди еще раз. И снова у нее ничего не вышло. Ганц напрягся, но сидел молча, ничего не спрашивал. Не хотел отвлекать.
Арра наскоро, почти небрежно, проверила остальные участки тела магистра, потом не глядя сорвала пучок травы и бросила ему на грудь. Несколько травинок ярко вспыхнули, Джузеппе дернулся и еле слышно застонал. Арра замерла. Потом, так и не пошевелившись, двигая только губами, пропела короткое заклинание. По груди Джузеппе быстро пробежали и погасли голубые искры. Она ахнула и, отшатнувшись, села на пятки. Повернулась к Ганцу, испуганная и растерянная:
— Я не знаю, как это… я даже ни разу не слышала… это у него внутри, словно осколок магии… — Из глаз ее брызнули слезы.
— Спокойно, птичка, спокойно. — Ганц придвинулся к ней и крепко взял за плечи. — Ну не слышала, что ж теперь? Мало ли в мире такого, о чем ты не слышала. Раз это осколок, значит, его нужно удалить, правильно я понимаю?
— Но он же не материальный! — жалобно вскрикнула Арра. — Я просто не умею! Ганц, я ничего не могу сделать, и он теперь… Ганц, Джузеппе умрет!
— А ну прекрати истерику! — Он грубо тряхнул ее за плечи. — Все ты можешь! Это я не могу, а ты воин-маг, ты не имеешь права сдаваться, поняла? — Ганц снова потряс ее с такой силой, что голова девушки закачалась из стороны в сторону — Кончай распускать сопли и берись за дело! Вспоминай, чему там тебя учили в твоей Эсмеррской школе, пускай в ход амулет, но делай же что-нибудь!
— Д-да, сейчас, — наконец сумела выговорить Арра. Ганц тут же отпустил ее. Девушка вытерла слезы, несколько раз глубоко вздохнула, виновато посмотрела на него.
— Спасибо. — Короткое слово было сказано тихо, почти шепотом.
— Работай. — Он мрачно смотрел на нее.
Арра кивнула, сжала дрожащие пальцы в кулаки, снова растопырила. Поправила амулет, подумала немного и, нахмурившись, начала медленно, тщательно выговаривая слова, произносить заклинание. Над Джузеппе снова мелькнули голубые искры, на этот раз гораздо более слабые. Интонация Арры изменилась — теперь непонятные слова звучали немного вопросительно. Искры погасли. Девушка вздохнула, осторожно сделала движение, словно начала наматывать на палец невидимую нитку, напряглась, задрожала, и тут же на лице ее отразилось отчаяние. Ганц шевельнулся, но Арра не взглянула на него. Она посидела немного, глядя на свои колени и сосредоточенно думая, потом решительно, хотя и с некоторым трудом, стянула с пухлого пальца Джузеппе амулет, положила его в сторонке на траву. Не менее решительно сняла свой, опустила рядом. Посмотрела на них, покачала головой и убрала оба кольца в карман. Потерла руки, шумно выдохнула, сцепила пальцы в замок и тут же разорвала его, широко разведя ладони. В воздухе зависло легкое золотистое облачко. Арра дунула на него, и облачко послушно направилось к Джузеппе. Не пытаясь спуститься ниже, оно парило над его грудью на высоте полуметра. Арра зашевелила пальцами, и золотистые нити начали медленно опускаться вниз. Снова мелькнули голубые искры, несколько нитей вспыхнуло и облачко неуверенно качнулось. Магистр отчетливо застонал. Арра поморщилась и щелчком пальцев убрала облачко вместе с остатками нитей. Ганц поднес кулак ко рту и впился в него зубами.
— Допустим, — пробормотала девушка, — а что, если попробовать?..
Она быстро сформировала новое облачко, на этот раз серебристое. Теперь нити не вспыхивали от соприкосновения с голубыми искрами, наоборот, они словно втягивали их в себя и отправляли наверх. Не прошло и пяти минут, как целая стайка этих искр билась внутри облачка, словно рыбки в садке. Арра осторожно отодвинула облачко в сторону и в очередной раз протянула руку вперед. Ганц попытался засунуть в рот второй кулак. Ладонь девушки медленно опустилась на грудь Джузеппе, преграды больше не было. Она перевела дыхание и нервно оглянулась на Ганца. Он энергично закивал головой, дескать, вижу, умница, продолжай.
Еле заметно Арра пошевелила пальцами, которые снова окутала серебристая дымка. Девушка поморщилась, положила рядом вторую ладонь. Сияние стало гуще, в нем появились багровые отблески. Арра с трудом оторвала руки, сложила ладони горстью чтотянула их вверх, отрывая всю быстрее багровеющую дымку. Раздалось отчетливое «чпок», дымка ослепительно вспыхнула и исчезла. Джузеппе громко всхрапнул и повернулся на бок, подложив под щеку локоть.
— Что? Как он? — не выдержал Ганц.
— Спит, — всхлипнула Арра, встряхивая обожженными ладонями. — Ой, Ганц, я смогла, я сделала! С Джузеппе все в порядке, он просто спит! — Она захлебнулась рыданиями.
— Молодец, птичка. — Он притянул ее к себе, прижал к груди залитое слезами лицо, нежно погладил по голове. — Теперь можно, теперь поплачь, птичка, теперь все в порядке…
— И н-не назы-ывай меня пти-ичкой, — с трудом выговорила она.
— О чем разговор, птичка, все как ты пожелаешь, — ухмыльнулся Ганц, продолжая нежно баюкать ее.
Выплакавшись, Арра еще немножко полежала, тихо всхлипывая, объятия Ганца оказались неожиданно уютными. Потом, сделав над собой усилие, развела его руки и села. Оглянулась на Джузеппе — тот продолжал сладко спать, невероятно трогательный и беззащитный. Убедившись, что с магистром все в порядке, она вздохнула:
— Умыться бы… а то, наверное, я сейчас страшнее Ржавчика выгляжу.
— Это точно, — с удовольствием подтвердил Ганц, разглядывавший ее, склонив голову набок. — Зареванная, растрепанная, чумазая…
— Замолчи или я за себя не ручаюсь. — Арра метнула на него взгляд, который от любого другого, более чувствительного существа оставил бы лишь кучку пепла. Ганц же только хмыкнул и прилег на траву, прикрыв глаза.
Поскольку вода для умывания отсутствовала, единственное, что девушка могла предпринять, чтобы привести себя в более или менее пристойный вид, это причесаться и отряхнуть одежду, покрытую грязью, смолой и хлопьями сажи. Вытащив расческу из специального узкого кармашка на рукаве, она заметила, что правая рука у нее перепачкана в крови. Поморщилась, с раздражением вытерла ладонь о траву и тут же замерла, уставившись на нее. Кровь? Джузеппе был совершенно цел, у нее тоже ни единой царапины…
— Ганц!
Вопль был таким, что расслабленно лежащий на травке Ганц в одно мгновение был на ногах и с обнаженным мечом в руке. Он быстро огляделся в поисках врага и, так и не заметив рядом ничего опасного или хотя бы подозрительного, с недоумением уставился на Арру.
А она смотрела на его левый бок. Как можно было раньше не заметить этих безобразных бурых пятен, расплывшихся по его рубахе?!
— Ты ранен! — У нее это прозвучало почти обиженно. Так, словно он специально дал себя продырявить только для того, чтобы доставить ей неприятности.
— Ранен? — Ганц опустил глаза и только теперь заметил кровь. — Ух ты, — сказал он и быстро сел. — То-то я себя таким усталым чувствую.
— А ну ложись. — Арра уже была рядом. Легким толчком опрокинула его на спину, задрала рубашку и коротко неодобрительно присвистнула.
— Вот тебе наглядный пример, птичка, — наставительно сказал он, лежа на спине и глядя в небо, — философии двойственного восприятия. С одной стороны, если бы я не принял луговую кармиолу, то вряд ли дотянул бы до безопасного места. С другой стороны, из-за действия обезболивающего, я бы мог вульгарно истечь кровью, так и не заметив, что меня зацепило…
— Замолчал бы ты, наглядный пример, — сварливо сказала Арра, — мешаешь.
— Так ведь я имею в виду, — он зашипел и дернулся, — аккуратнее! Жжет ведь!
— Я стараюсь, но тут такое… похоже даже не на арбалетную стрелу, а как будто тебя багром за бок подцепили и волокли.
— Что, здорово разворотило? — Он заерзал, вытягивая шею и пытаясь разглядеть рану.
— Лежи смирно! — Раздражения в ее голосе прибавилось.
— И ни капли жалости к раненому герою, — пожаловался Ганц облаку в небе. — А вот над Джузеппе так даже плакала. Что бы это могло означать?
— Я не знала, что делать, боялась и поэтому плакала. — Арра сказала это вовсе не потому, что чувствовала себя виноватой или обязанной что-то объяснять этому нахальному типу, просто… ну, просто захотела и сказала. — С тобой все гораздо проще> Рана, конечно, серьезная и крови ты потерял многовато но ничего такого, с чем я не смогла бы справиться. А теперь, будь любезен, заткнись. Мне нужно сосредоточиться, иначе будет больно.
Ее руки, перепачканные в крови, порхали над раной, не касаясь ее, и рваные края начали медленно стягиваться.
— А Джузеппе…
— Слушай, Ганц. — Девушка подняла голову и строго посмотрела ему в глаза. — С твоей стороны было бы очень мило, если бы ты взял пример именно с Джузеппе и лежал бы так же тихо. Иначе, клянусь, я просто долбану тебя по башке рукояткой твоего собственного меча!
— Все понял, птичка, не надо драться. — Его губы изогнулись в слабой улыбке. — Считай, что я уже в обмороке.
Впрочем, Ганц и в самом деле был недалек от того, чтобы потерять сознание — все-таки крови он действительно потерял слишком много. Расслабившись и снова закрыв глаза, он больше ни разу не пошевелился за все то время, что Арра возилась с его раной. Наконец она сказала:
— Все, — и снова вытерла ладони о траву. — Как ты себя чувствуешь?
— Прекрасно, — пробормотал он, не поднимая век. — Ты не возражаешь, птичка, если я еще немного поберу пример с Джузеппе и посплю?
— Можно подумать, ты сейчас годишься на что-нибудь другое, — фыркнула она.
Ганц не ответил. Он крепко спал. Арра осторожно поправила на нем рубаху, сорвала и отбросила в сторону одуванчик, щекотавший ему щеку.
— И не называй меня птичкой.

Это было просто невозможно! Вот только что Айнштофф видел серую размытую фигуру совсем рядом, а вот она мелькнула уже далеко впереди. И стрелять бесполезно, ничто его не берет. Барракуда точно задел его гнутым зазубренным штырем из своей рогатки, а этот террорист даже не споткнулся — только быстрее побежал. И двигался он в сторону резиденции Ноизаила, где и так происходило что-то жуткое и непонятное.
На бегу, слыша справа тяжелое дыхание Барракуды, а слева — одного малознакомого младшего демона из финансового отдела, Айнштофф ругал себя последними словами. Это надо же было додуматься, приказать этому болвану Пенделлю защищать Повелителя Блох! Что он там может натворить, идиот козломордый? Впрочем, кто сейчас оказался идиотом, так это он, старший демон Айнштофф. А если Ноизаилу будет причинен хоть малейший вред — то демон Айнштофф. Или младший демон.
Наперерез аборигену кинулось десятка два чертей с Корягой во главе. Вот сейчас они его… Айнштофф не успел даже додумать до конца, как сверкнул меч, расчищая злодею дорогу, и он, рубя налево и направо, ни на секунду при этом не задерживаясь, помчался дальше. Туда, где сверкали разноцветные молнии, где от неведомых врагов отбивался Повелитель Блох.
Странно, что Ноизаил так долго возится. С его-то магическим потенциалом и опытом давно уже должен был бы размазать нападающих, будь их даже три сотни. Правда, они перестали отвечать, но раз дьявол продолжает глушить их молниями, значит, не сдались. А вдруг у них какая-нибудь особенно сильная магическая защита? Вдруг среди этих аборигенов сплошные маги да колдуны? Тогда он, Айнштофф, вообще ни при чем, он за местное население не отвечает. Тогда это дело Пенделля, он тут главный ассимилятор. Почему не провел сканирования, хотя бы выборочного, не доложил о потенциально опасных элементах?
Старший демон поднажал. На Пенделля свалить вину еще удастся или нет, а вот за то, что руководитель филиала вынужден сам участвовать в бою, за это начальнику охраны придется ответить по всей строгости в любом случае. И за тех, кого Ноизаил сейчас добивает, и за этого ненормального, за которым он, Айнштофф, сейчас гонится…
А ненормальный абориген издал неожиданно леденящий душу вопль и швырнул что-то прямо в Повелителя Блох. К счастью, тот успел спрятаться в защитный кокон, так что когда мощный взрыв поднял его в воздух, Ноизаил был уже в безопасности. И хотя ударная волна подняла его в воздух, полетел он не куда-нибудь, а в сторону чертей, изо всех сил бегущих на помощь руководителю филиала. Тем, кто оказался рядом с ним, повезло меньше: их подняло в воздух, а потом брякнуло о землю в натуральном, так сказать, виде. Слабонервный Пенделль визжал, конечно, а вот Банкомат с ***лизом летели на удивление достойно, без дерготни конечностями и воплей. Возможно, они были без сознания.
Впрочем, в данный момент состояние коллег мало интересовало старшего демона Айнштоффа — он сосредоточился исключительно на начальстве. А защитный кокон упруго, словно мячик, несколько раз подпрыгнув, исчез, явив на всеобщее обозрение пышущего яростью Ноизаила.
— Взять негодяев! — заорал он, неожиданно резво развернувшись и размахивая руками с почти неприличной его положению суетливостью. — Живыми взять злоумышленников!
Теперь Айнштофф понял, куда так неукротимо прорывался абориген. В той стороне, куда указывали лапы Ноизаила, старший демон увидел еще двоих. Один лежал не шевелясь — ранен, убит? Рядом с ним на коленях, явно из последних сил удерживая щит, — другой, точнее, другая. Скорчившаяся фигурка на мгновение сняла защиту, и абориген скользнул к своим. Айнштофф едва не зарычал от удовольствия, теперь-то они никуда не денутся! Бежать они теперь не могут, а этот хилый щит разве кого удержит? Сейчае все его бравые ребята навалятся на ослабленную троицу. Пяти минут не пройдет, как он поставит свои копыта на их головы! (Надо заметить, что Айнштофф вовсе не был в плохих отношениях с арифметикой, ни в коем случае! Считать, а также просчитывать он умел получше многих. А то, что сейчас старший демон собирался всего двумя имеющимися в его распоряжении копытами встать сразу на три головы… ну погорячился немного, с кем не бывает? В конце концов и ситуация была не самая ординарная. И вообще это было образное выражение.)
— Взять негодяев! — повторил он боевой клич и, размахивая иглометом, бросился вперед, увлекая за собой чертей.
Но не успели они пробежать и десяти метров, как щит исчез. Шустрый абориген, который уже попортил им столько нервов, выпрямился во весь рост, почему-то держа на плече, словно мешок, того, что был без сознания, и размахнулся. В воздухе сверкнуло бутылочное стекло. Айнштофф резко затормозил, царапая лаву копытами. Бегущие следом среагировали не менее четко. Среди сотрудников «Ад Инкорпорейтед», только что пытавшихся взять живьем зловредных туземцев, умышлявших причинить вред самому Повелителю Блох, снова поднялась суматоха. Видели они уже, только что пронаблюдали, что бывает после того, как такая вот бутылочка разбивается о лаву. Кто мог, суетливо вил вокруг себя защитный кокон, кто не обладал необходимыми для этого магическими способностями, ложились ничком, растопырив конечности и задрав хвосты перпендикулярно вверх, — готовились к полету.
Приготовления оказались напрасными. Нет, бутылочка действительно была, и разбилась она, как положено, брызнув во все стороны стеклянными осколками. Вот только взрыва после этого не последовало. Только закачалось, поплыло в воздухе серое облачко, стремительно разбухая и надвигаясь на чертей густой пеленой. Не успели они подняться с лавы, не успели выпутаться из защитных коконов, как густой туман накрыл их. Некоторое время активные действия продолжались — по россыпям искр можно было судить о количестве столкновений. Владеющие магией честно старались разогнать серую муть. Но то ли из-за того, что действовали они несогласованно, то ли туман был очень уж качественный, результата никто не достиг. Так, пара коротких узких коридорчиков образовалась, впрочем, упирающихся все в тот же туман, да серые волны заколыхались в странном дерганом ритме. Постепенно до всех как-то дошло, что все их усилия в данном случае выглядят по меньшей мере… несерьезными. Это чтобы не сказать идиотскими.
— Дымовая завеса, — раздалось совсем рядом. — Да липкая какая, скотина.
— Барракуда, ты? — Айнштофф не столько узнал, сколько угадал старшего черта.
— Я. — Туман вроде бы уплотнился и слегка шевельнулся.
— Надо назад выбираться, к Ноизаилу. Продолжать преследование противника невозможно.
— В этом киселе мы их точно не догоним, — согласился Барракуда. — А где у нас сейчас назад?
Ну уж на то, чтобы определить положение начальства на местности, у начальника охраны, старшего демона Айнштоффа, способностей пока что хватало. Двигаясь медленно и собирая заплутавший в тумане младший персонал, он едва не вывалился из серого марева прямо перед Ноизаилом. Но замер на границе зыбкой мглы, не в силах поверить в то, что увидел.
Собственно, Айнштофф понимал, что и сам он, и его подчиненные, в свете последних событий, оказались не на высоте И был готов ко всему, к самому суровому порицанию и наказанию. Да, он был готов ко всему, но только не к этому!
Картина действительно была жуткая. Все еще взъерошенный Ноизаил стоял, выставив перед собой, словно щит, старшего демона Пенделля, слегка помятого и перекошенного.
— Вот он! — грохотал Повелитель Блох, встряхивая Пенделля и не особо заботясь о том, что при этом отрывает его от земли. Специалист по ассимиляции, впрочем, тоже относился к этому довольно невнимательно. Сучил, правда, ножками, непроизвольно пытаясь дотянуться копытцами до лавы, но физиономия его сияла отвратительно счастливой улыбкой.
— Вот он герой! — Ноизаил встряхнул Пенделля так, что тот едва успел поймать слетевшее с носа пенсне. — Вот он мой спаситель!
Айнштофф зажмурился, повертел головой и снова открыл глаза. Увы, ничего не изменилось. Только за спиной часто-часто заикал Барракуда.
— Грудью защитил! — гремело над Базой. — Данной мне властью… премия в размере… с занесением в личное дело… нагрудный знак на красно-желтой ленте… с правом ношения…
Кто-то, плохо различимый в тумане, но стоящий совсем рядом, негромко и сочно выругался. Ряд специальных эпитетов, использованных в оригинальной форме, указывал, что ругается младший демон Абарзел. Айнштофф очнулся, повернул голову и уставился на размытую фигуру Абарзела взглядом, который даже самый усердный подхалим не отважился бы назвать осмысленным.
— Выпить есть? — хрипло спросил он.
— При моей-то работе? — печально ухмыльнулся тот, вытаскивая заветную фляжку.
Айнштофф посмотрел на нее, потом еще раз, с отвращением, покосился на сияющего Пенделля, нервно дернулся и торопливо перевел взгляд опять на фляжку. Непонятным образом только фляжка была видна абсолютно четко.
И тут младший демон Абарзел, никогда не замеченный в даже малейшей фамильярности с вышестоящими, совершил невероятное. Младший демон Абарзел обнял своей мощной лапой широкие плечи старшего демона Айнштоффа и сказал проникновенно:
— Плюнь! Жизнь, она такая штука… в ней этих Пенделлей поганых столько понатыкано! Пойдем, я тут знаю одно уютное местечко, там нам никто не помешает. Шарахнем по маленькой, — он выразительно потряс фляжкой, — чтоб у них рога винтом пошли…
И старший демон Айнштофф, тот самый, который мелкую сошку вроде прорабов и взглядом-то удостаивал только через два раза на третий, прижал ладонью лежащую у него на плече когтистую лапу и добавил с чувством:
— И чтобы хвосты облезли! Пойдем, друг, пойдем выпьем, чтоб их всех!

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ ОСНОВЫ ПРАКТИЧЕСКОГО БИЗНЕС-ЭКЗОРЦИЗМА 

— Бедолага я, несчастный, горемычный, — заунывно роптал Шнырок, вертя баранку. — И зачем только я, бедолага, сюда сунулся… зачем к Пенделлю на службу пошел? Лучше бы мне с тачкой бегать, лучше в кочегарке лопатой махать, чем такие несправедливости от судьбы терпеть…
Он аккуратно объехал небольшое дерево. С дороги бес сбился почти сразу, но не особенно по этому поводу печалился — куда нужно ехать, он все равно представления не имел. А вот о своей неудавшейся, незаладившейся жизни Шнырок горевал. Ведь как вначале все хорошо складывалось: сам Пенделль его приметил, научил разным хитростям, обещал быстрое продвижение по службе, карьеру.
— Бесы, не мечтающие стать дьяволами, будут наказываться в административном порядке! — вспомнил он плакат, который должен был воодушевлять младший персонал кампании «Ад Инкорпорейтед». — Так ведь я ли не мечтал? А что толку?! И не только мечтал, столько всего претерпел, вспомнить страшно. — Машина запрыгала на кочках и Шнырок сбавил скорость. Жаловаться, впрочем не перестал, даже заговорил немного громче: — Одних шишек на голове не меньше десятка!
Он прекрасно знал, что шишек у него гораздо меньше, но возражать и спорить с ним было некому. Поэтому Шнырок, нахмурив жидкие бровки, огляделся по сторонам и добавил запальчиво:
— А может, и не меньше двух десятков!
Потом он с педантичной тщательностью бухгалтера-пенсионера перечислил остальной нанесенный ему ущерб, как физический, так и моральный, вспомнил про грядущие финансовые потери — или кто-нибудь думает, что на складе ему простят неизвестно где и когда слетевшую с головы форменную шоферскую фуражку? Щас-с! Заставят выплатить все, да еще как за новую, без учета износа.
А ведь по-настоящему, разве с него надо требовать? Все неприятности от здешних, лагосинтерских жителей, значит пусть они и платят! Например, сначала пусть возместят убытки ему, Шнырку, а уже он потом сам с бухгалтерией разберется. Не столько управляя машиной, сколько просто держась за баранку, бес прикинул общую сумму в слабогрешных душах, решил, что оперировать мелочью в таком деле несолидно, и перевел в грешные, округлив в приятную для себя сторону. Прикрыв глаза, чтобы лучше сосредоточиться, и шевеля губами, пересчитал еще раз. Грустно вздохнул.
Нет, сама по себе сумма получилась очень даже… увеселительная. Но для того чтобы ее получить с принесших столько неприятностей туземцев, нужно сначала этих самых туземцев ассимилировать и только потом подавать на них жалобу в административную комиссию кампании. Ладно, с ассимиляцией, допустим, проблем не будет, по крайней мере еще ни один мир, в котором «Ад Инкорпорейтед» вознамерилась открыть филиал, от этого не ушел. И Лагосинтер никуда не денется. Сложность в другом. Для того чтобы подавать жалобу, нужно быть фигурой если не влиятельной, то хотя бы с безупречной репутацией. Иначе что получится? А получится, что явится он в административную комиссию, а там сразу и спросят: «Это какой такой Шнырок? Это тот самый, что трейлер потерял, Шкелета с Дымком потерял, Большого Болта с отрядом из двадцати бесов, потерял, клюшку для гольфа, в качестве нештатного вооружения под роспись выданную, потерял… и он еще чего-то хочет?» И такого вместо компенсации дадут ему пинка, что будет он лететь долго-долго и в воздухе кувыркаться, хвостиком помахивая!
Занятый этими мыслями, Шнырок забыл, что надо давить на педаль газа. Машина двигалась все медленнее, практически катилась по инерции, но бес не обращал на это внимания. Как ни крути, нужен подвиг. А лучше не один — два подвига, чтобы все разом забыли про его промахи и ошибки, чтобы ахнули восхитились! Чтобы выстроились в шеренги, встречая его, усталого героя, чтобы кричали: «Да здравствует Шнырок!»
Он окончательно бросил руль — надо же было помахать пуками приветствующим его воображаемым толпам. И с сиденья пришлось приподняться, бортану машины хоть и невысокие а все равно загораживают. Только что это под правым копытом такое неустойчивое? Педаль? Ну так вдавить ее в пол, чтобы не мешала!
Мотор взревел, и джип, почти остановившийся к этому времени, рванулся вперед. Шнырка отбросило на сиденье, он взвизгнул, прыгнул обратно, повис на руле… В этот момент дорога кончилась. То есть дорога-то кончилась давно, но до сих пор под колесами была твердая земля, а теперь машина парила в воздухе. Шнырок отчаянно дергался, вертел руль, стучал копытами по педалям — безнадежно и бесполезно. Джип еще некоторое время летел по кривой, потом, повинуясь неизменному во всех мирах и потому называемому «всемирным» закону тяготения, рухнул на дно оврага. Сила удара вышвырнула беса наружу. Пролетев метров пятнадцать, он, в который уже раз за последние сутки, стукнулся головой, на этот раз обо что-то металлическое, так что звон пошел, и потерял сознание.

Дьявол Вельзевул скомкал лист бумаги, который держал в руках, и бросил его на стол. Легким движением правой брови заставил его вспыхнуть веселым ярким огоньком. Смотреть, как горит эта гадкая бумажонка, было приятно, но в целом настроение не улучшилось. Вельзевул дождался, пока огонь не потух, потом растер сгоревший остаток в пыль. Посмотрел на свои ладони, испачканные в пепле, брезгливо поморщился и достал из верхнего ящика стола пару освежающих бумажных салфеток. Одной вытер руки, тщательно, уделяя особое внимание кончикам тонких пальцев и ногтям. Другой смахнул в корзинку для мусора грязь со стола. В ту же корзинку отправились и использованные салфетки. Даже самому последнему бесу в «Ад Инкорпорейтед» было известно, что Повелитель Мух, дьявол Вельзевул, любит чистоту и порядок.
Он откинулся на спинку удобного кресла, оглядел сияющую полировкой столешницу. Идеально. На темном дереве (натуральный дуб, никакой химии! Дешевых поделок Вельзевул не признавал) ни единой пылинки. Точно в центре стола — массивный, из позеленевшей от времени бронзы письменный прибор. Изысканнейшая вещица — подставка изображает не то место жестокой битвы, не то могильный курган — честно говоря, Вельзевула никогда не интересовало, что именно. Главное, что впечатление за счет множества закрепленных на ней миниатюрных, очень старательно, с вниманием к мельчайшим подробностям, выполненных черепов создавалось крайне мрачное.
Дьявола в этом приборе восхищала не только красота черепов, но и их функциональность. Несколько штук, закрепленных в разных местах, являлись изящными и крепкими зажимами для бумаг. Пара, закрепленная сбоку так, что черепа уставились друг на друга пустыми глазницами, была безотказным дыроколом. Две симметрично расположенные круглые башенки, стены которых были выложены все из тех же черепов, выполняли функции стаканчиков для карандашей и фломастеров. Из третьей башенки, расположенной в центре, гордо торчало бронзовое гусиное перо. По краю вытянулись в линию еще семь черепов, снабженных крохотными откидывающимися крышечками: они служили чернильницами. Вельзевул никогда не пользовался пером, предпочитал сувенирную шариковую ручку, украшенную собственным миниатюрным портретом, — подарок от архидьявола Люцифера на один из множества оставшихся в прошлом дней рождения. Но при этом дьявол строго следил, чтобы чернильницы всегда были готовы к работе — то есть наполнены разноцветными чернилами, а перо тщательно вычищено. В общем, старинный письменный прибор был гордостью Вельзевула, и разглядывать его всегда было для дьявола неубывающим удовольствием. Всегда, но не сегодня!
Шумно отодвинув от стола кресло, он поднялся, сделал несколько шагов. Кабинет был украшен двумя картинами. Не то чтобы Вельзевул любил живопись, просто ему нравилось считать себя экстравагантным. Он вздохнул, остановился перед одной из картин, той, что была побольше и висела на стене справа от стола.
Суровая, беспощадная мощь стихии. На переднем плане грозно поднимается сине-зеленая волна, клочья белой пены летят к хмурому небу, над ними кружится, борясь с ветром, стайка птиц. Вельзевул в который уже раз вгляделся в нечеткие силуэты. Почему-то ему очень хотелось, чтобы это были альбатросы, но все, кто видел картину, в один голос утверждали что^там нарисованы чайки. На чаек Вельзевул категорически не соглашался.
— Ерунда, — пробормотал он и сейчас. — Ясно же видно, что это альбатросы.
Ему пришло в голову, что если сделать картине подпись, что-нибудь вроде «Морской пейзаж с альбатросами», то никто больше не станет обзывать благородных птиц чайками. Но даже эта, как Вельзевул сам себе откровенно признался, гениальная идея не улучшила настроения.
Он повернулся спиной к «Морскому пейзажу…» и подошел к картине на левой стене. Здесь птиц не было. Вообще не было никакой живности, только растения. Опушка леса в солнечный день, густая, по весеннему зеленая сочная трава, в правом углу большой куст шиповника, усыпанный бледно-розовыми цветами. Отвратительное, конечно, зрелище. С другой стороны, держать на стене подобную гадость — очень экстравагантно. По крайней мере ни в одном из многочисленных кабинетов кампании «Ад Инкорпорейтед» ничего похожего нет. Это точно, Вельзевул проверял.
Дьявол вздохнул и вернулся на рабочее место. Уничтожить листок с последними статистическими данными было проще простого. Но что это дало, кроме секундного морального удовлетворения? Сведения были наверняка несколько раз перепроверены — ни один из подчиненных не решился бы положить ему на стол отчет, не будучи уверен в каждой цифре. Тем не менее без всяких видимых причин результаты работы за последнюю декаду оказались неожиданно плохими. Да что там плохими, отвратительными! Катастрофическими! И главное, совершенно непонятно, в чем дело. Ясно только одно, что во вверенном ему филиале творится нечто — очень непонятное и очень неприятное.
Может, происки врагов? Если так… Вельзевул посмотрел на свои непроизвольно сжавшиеся кулаки. Если так, если действительно у кого-то хватило наглости выступить против него, против самого Повелителя Мух, то уж будьте уверены, он сумеет выяснить, кто это, и примерно наказать наглеца.
И дело даже не в личной, нанесенной ему обиде. Хотя и личные обиды, даже самые мелкие, Вельзевул прощать не привык. Но сейчас все было гораздо серьезнее! Неведомые злоумышленники покусились на любимое детище дьявола, на самое ценное что у него было в жизни, — на Терру! На филиал, руководителем которого он являлся со дня основания! Это был старейший филиал, можно сказать, что с него и начиналась кампания «Ад Инкорпорейтед»! И самый лучший, между прочим, самый развитой, самый стабильный! Было в кампании еще несколько отделений, приближающихся по своей организации к такому же высокому уровню, но только приближающихся!
Нет, если кто-то рассчитывал, что дьявол Вельзевул будет молча смотреть, как разрушается, уничтожается дело всей его жизни, то этот мерзавец крупно просчитался. У дьявола Вельзевула достаточно опыта, чтобы разобраться и вытащить на свет любую подлянку. Он дернул на себя верхний ящик письменного стола, приложив немного большее усилие, чем требовалось — тот с грохотом вывалился. Разноцветные пластиковые папки оказались на полу. И чистоплотный аккуратист Вельзевул, пнув ящик копытом так, что он отлетел к стене, выдернул из неопрятной кучи одну — красную, и, оставив валяться остальные, положил ее на стол. Взглянул на бумажную этикетку с вручную выполненной каллиграфической надписью «Сравнительная статистика изменения общего количества выбросов магии за текущий период с учетом мощности и частоты. Данные для анализа» и вытряхнул из папки стопку белых листов, испещренных колонками цифр и диаграммами с пояснениями.
— Кровавыми слезами умоются, — невнятно посулил он, раскладывая листы на столе и углубляясь в их изучение.

Багровые шары светильников, закрепленные на старинных кованых цепях, не столько разгоняли темноту, сколько обозначали расположение столиков. Обтянутые черным шелком диванчики выдавали себя только вставочками из позолоченной кожи, в форме языков пламени. По тяжелым бархатным портьерам, скрывающим стены, время от времени пробегали вспышки «ведьминого огня». Закрытый бар для руководящего состава кампании «Ад Инкорпорейтед» был очень стильным заведением. И при этом очень уютным и тихим. Мелкую шушеру сюда не пускали — правом входа обладали только лица, имеющие звание не ниже старшего демона. В баре хорошо было посидеть, расслабившись после тяжелого трудового дня, покуривая сигару, лениво перебрасываясь замечаниями с другими посетителями и отхлебывая маленькими глоточками, в зависимости от личного вкуса, какой-нибудь экзотический коктейль или незатейливые кукурузные виски. А если у кого появлялись проблемы, то не было места удобнее для встречи с тем, кто в состоянии их решить.
За одним из маленьких столиков устроились новоиспеченный руководитель филиала Лагосинтера дьявол Ноизаил и главный специалист-инспектор службы охраны «Ад Инкор-порейтед» дьявол Бегемот. Последний был фигурой такой же легендарной, как и Большой Болт, только гораздо более крупной. Во всех отношениях более крупной.
В прямом смысле этого слова он был выше и шире в плечах не только Большого Болта, но и любого другого служащего «Ад Инкорпорейтед». И в переносном смысле Бегемот тоже был крупнее. Причем если физическую мощь этих двоих еще можно было сравнивать, хотя преимущество дьявола было видно невооруженным взглядом, то сравнивать их положение и влияние в компании никому даже не пришло бы в голову. Простой черт, плюс-минус одно звание, умеющий действовать четко и эффективно, но всего лишь выполняющий приказы, и дьявол, главный специалист, контролирующий силовую подготовку охраны во всем великом множестве филиалов «Ад Инкорпорейтед»! Да о чем тут вообще можно было говорить?! Большой Болт щедро сыпал ругательствами, обращаясь к подчиненным, и те млели от восторга, слушая его заковыристые речи — Бегемот младший персонал общением практически не удостаивал. Про Большого Болта сплетничали все, кому не лень — про Бегемота шептались по углам, уважительно и деликатно. В общем, Большой Болт хотя и крутой мужик, но свой, а Бегемот — это… это Бегемот! Ни убавить, ни прибавить.

А еще Бегемот был одним из немногих, удостоенных права ежедневного личного доклада самому Люциферу! Кроме него, такой честью пользовался только генеральный бухгалтер-аудитор и… и все. Правда, к архидьяволу каждое утро являлся еще и парикмахер, но это же совсем другое дело!
В общем, если кто и нужен был сейчас Ноизаилу для решения возникших проблем, то это мог быть только Бегемот.
Повелитель Блох проглотил дурацкий комок в горле и непривычно-заискивающим тоном спросил:
— Так ты поможешь?
— Не вопрос, Заля, — пожал плечами Бегемот. Сам он считал себя компанейским парнем, поэтому со всеми был на «ты» и в разговоре использовал исключительно сокращенные имена. Ноизаила раздражало вульгарное «Заля», и он часто мечтал, что когда-нибудь в ответ назовет Бегемота Мотей, но так ни разу и не набрался храбрости. — Только зачем тебе это? Айнштофф — крепкий мужик, сам управится. Если хочешь, я ему хвост накручу, чтобы злее был.
— Хвост накрути, это никогда не помешает, — согласился Ноизаил. — Но понимаешь… странное местечко этот Лагосинтер. На твоей памяти хоть раз случалось, чтобы аборигены такое противодействие оказывали, да еще сразу, без раскачки?
— Никогда. Случались, конечно, беспорядки, но чтобы так — нападение на Базу, попытка захвата начальника филиала… никогда.
— А я о чем? Мало того, не просто противодействие, упреждающие удары наносят! Вербовочный Пункт даже до деревни не доехал.
— Нечего было Пенделля с его новомодными заморочками слушать. — Бегемот осторожно взял высокий, тонкого стекла стакан, на три четверти наполненный густой белой массой. Сделал большой глоток, почмокал, облизнул длинным языком испачканный край стакана. — Работали бы по старинке: окружили деревню, выгнали всех туземцев на главную площадь, наставили арбалеты… при таком раскладе они моментально вербуются.
— И ни разу осечки не было?
— Не-а. — Бегемот сделал еще один глоток.
Ноизаил с отвращением взглянул на его стакан и опрокинул в рот рюмку водки. Главный специалист-инспектор службы охраны был помешан на здоровом образе жизни — занимался спортом, ел только экологически чистые продукты и категорически не употреблял алкоголь. Ноизаил был согласен, что каждый дослужившийся до дьявола имеет право на маленькую придурь, и даже не морщился, глядя на бирюзовую, спортивного стиля ветровку и беленькую маечку, выглядывающую из-под нее. Но смотреть, как грозный Бегемот хлещет сметану, было выше его сил.
— Конечно, старинные методы, они всегда… — тоскливо сказал он. — Но ведь прогресс тоже не остановить. Так ты согласен?
— Сказал же, сделаю. — Бегемот, сжав кулак, согнул левую руку в локте, полюбовался мощным бицепсом, который не смог скрыть даже свободный рукав спортивной куртки. — Накостыляю по классу «экстра». Сколько, говоришь, их там было?
— Я видел троих. Бес, который от них удрал, говорил про семерых. А сколько на Базу напало… судя по результатам, не меньше сотни.
Бегемот издал невнятное кудахтанье.
— Значит, трое, — сказал он.
Ноизаил обиделся, но для того чтобы встать и уйти, ситуация была неподходящая. Это ведь не он был нужен Бегемоту, а Бегемот ему. Дело в том, что главный специалист-инспектор, помимо выполнения основных обязанностей в компании, не брезговал так называемыми частными заказами. Причем, выполняя их, совершенно не стеснялся в методах. Именно поэтому Ноизаил и решил к нему обратиться. Айнштофф, конечно, бравый вояка, но его фантазия ограничена рамками служебных инструкций. Нет уж, пусть он занимается теперь организацией внутренней охраны на территории Базы, там от него больше пользы будет. А зарвавшихся аборигенов по-своему поучит Бегемот. И уже ученых приволочет к нему, Ноиза-илу, чтобы тот тоже смог с ними побеседовать. За такую работу можно заплатить и из собственного кармана.
— Да не криви ты морду, Заля, — коротко хохотнул Бегемот. — Ты троих видел, тебе я верю. А что там бесенку с перепугу померещилось, в расчет брать никак нельзя. Я эту братию хорошо знаю, у них после хорошего пинка все двоиться да троиться начинают.
— А Базу на уши, по-твоему, всего трое поставили? — сварливо спросил Ноизаил. — Печь для варки смолы сминусова-ли, стройматериалов пожгли немерено, продуктовый склад тоже. Это я еще не говорю, сколько бесов покалечили.
— А сколько? — поднял брови Бегемот.
— Что я, считал? Много. Кому руки-ноги поломало, кого обожгло. Одному уши оттоптали…
— Как это уши?
— А, — махнул рукой Ноизаил. — Он без сознания лежал, долбануло его какой-то железякой по башке. Тут по нему целая толпа и пробежалась. Теперь этот затоптанный на инвалидность подает, дескать, приказов начальства совсем не слышу. Нет, я тебе говорю, там не меньше сотни было.
— Видел ты троих, — лениво повторил Бегемот. — Ладно, это мое дело, не твое. Теперь поговорим о цене. По старой памяти, возьму с тебя без надбавки. — Он вытащил из кармана и бросил на стол картонный прямоугольничек с трехзначным числом, написанным красным фломастером.
Ноизаил сглотнул. Конечно, он теперь дьявол, руководитель филиала с соответствующим окладом, но все-таки…
— По курсу возьмешь?
Бегемот кивнул, снова сосредоточившись на сметане.
— По официальному? — осторожно уточнил Ноизаил.
— Ну ты, Заля, даешь! — Бегемот поставил пустой стакан и вытер ладонью белые усы. — Конечно, по-официальному! Неужели я буду на своих наживаться?

Арра вздрогнула и открыла глаза. Неужели заснула? Да нет, просто моргнула так… замедленно. Веки опустила и не сразу подняла. Но если продолжать сидеть на травке, то, пожалуй, действительно можно заснуть. Она заставила себя встать, потянулась, сделала несколько наклонов. Сердито посмотрела на распростершихся у ее ног мужчин. Вот уж хороши, голубчики! Спят себе, и никакие проблемы их не тревожат. А она, девушка, нежное, можно сказать, создание, их сон должна караулить! Как будто она не устала! Арра помаршировала на месте, размахивая руками, потом подошла к Джузеппе. Вот она сейчас его разбудит, пусть подежурит. А сама ляжет спать. Представила себе, как стукнет сейчас магистра сапогом в бок, как он подпрыгнет от неожиданности, может, даже взвизгнет испуганно. Наверняка он не вскочит сразу на ноги, сначала сядет и будет растерянно таращиться на нее, пытаясь сообразить, что, собственно, случилось.
Девушка тихо захихикала и отошла к Ганцу. Лучше она разбудит этого нахала. Постояла немного на левой ноге, размахивая правой, словно примериваясь, как половчее его пнуть. Хотя… Будить профессионального убийцу неожиданным ударом — мудрым поступком это никак не назовешь. Мало ли, что он на пенсии, подготовка осталась и навыки никуда не елись Еще пырнет ножичком, просто от неожиданности, спросонок, и как тогда будет выглядеть Арра Даман, воин-маг третья по счету выпускница Эсмеррской школы этого года? Ведь промахиваться этот тип, судя по тому, что он ей демонстрировал, просто не умеет.
Пожалуй, в целях безопасности будить Ганца надо поласковее — погладить по плечу, потрепать по щеке, прошептать на ухо что-нибудь вроде «пора вставать, милый»… А вот фиг ему, не дождется он таких нежностей! Арра перевела взгляд на узкое лицо, вздохнула: спящий Ганц выглядел гораздо моложе своих лет и таким… беззащитным. Странно, всего два дня назад, когда они только познакомились, он показался ей довольно неприятным типом. А теперь? Девушка снова вздохнула.
— Ты уверена, что все так печально? По внешнему виду с ним все в порядке.
Арра быстро обернулась. Джузеппе повернулся на бок и, приподнявшись на локте, улыбался ей.
— Как ты себя чувствуешь?
Он на секунду прикрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям, и жизнерадостно доложил:
— Отвратительно! Примерно как тот кусок мяса, который провернули через мясорубку, сформовали из него котлету, обваляли в сухарях и поджарили в большом количестве масла.
— В общем, ты довольно точно описал все, что с тобой произошло, — усмехнулась Арра.
— Еще бы мне не описать. — Магистр, покряхтывая, сел, подумал немного и вернулся в горизонтальное положение. — Так, пожалуй, лучше.
— Тогда чему ты так радуешься?
— Тому, что мы выбрались, естественно. — Джузеппе с удивлением взглянул на нее. — Кстати, как нам это удалось? Я, честно говоря, решил, что все кончено.
— Знаешь, когда в тебя шибанул магический заряд, я тоже так решила. Ты что-нибудь помнишь?
— Немного, — он наморщил лоб, — то есть как все начиналось, помню, конечно. Как мы пытались захватить Ноизаила. Потом, кажется, кто-то прибежал ему на помощь. Вспышка, удар… знаешь, было очень больно. А что дальше?
— Дальше я страшно испугалась. — Арра подошла к нему, села рядом, скрестив ноги. — Щит, правда, успела выставить, красную вспышку для Ганца запустила. И на этом все. Ноизаил молниями по щиту лупит как заведенный — пробить, конечно, не может, но и мне не высунуться. Ты валяешься, как тряпичная кукла, вроде не дышишь даже… знаешь, я запаниковала.
— Нормальная реакция, — спокойно отозвался магистр. — Но судя по тому, что мы находимся на этой милой полянке, а не прячемся до сих пор под твоим щитом, все как-то уладилось?
— Ага. Ганц прибежал и все уладил. Знаешь, вот он ни капельки не растерялся. Наоборот, вел себя так, будто все пошло именно так, как он для себя заранее спланировал. Сначала взрывом отвлек Ноизаила, потом дымовую завесу пустил…
— Но бутылочка же у меня была, на поясе.
— Ну и что? Он снял и швырнул ее. Такая забавная штука оказалась… за ним же целая толпа этих рогатых набежала, так их словно стеной отгородило. А пока они там в дыму метались, Ганц тебя на плечо подхватил и как мы с ним ломанулись! В жизни я так не бегала, а ведь нас в Эсмерре гоняли — ой-ой-ой!
— Что ты сравниваешь? В школе это просто тренировки были, от них, кроме зачета, ничего не зависело. А когда бежишь, чтобы жизнь спасти, — совсем другой стимул.
— Это точно. Откуда только силы взялись. Да, кстати, забери свой амулет. — Она протянула магистру грубое кольцо.
Джузеппе бросил взгляд на свою руку, быстро схватил амулет, натянул на пухлый палец.
— А зачем он тебе понадобился?
Арра, уловив в его тоне раздражение, ответила довольно
сухо:
— Затем, что Ганцу пришла в голову фантазия вернуть тебя к жизни. Он, видишь ли, за время своей бурной профессиональной карьеры на трупы вдоволь насмотрелся, так что ты его в этом качестве никак не устраивал.
— Но я… конечно, я скверно себя чувствую, но… разве были какие-то сложности?
— Сложности! — Арра задрала подбородок вверх, сразу напомнив Джузеппе первые часы их знакомства. Тогда он еше пришел к выводу, что более высокомерной девицы на его жизненном пути до сих пор не встречалось. — Да тебя так качественно приложили, что ты весь их магией пропитался! Я до-онуться до тебя не могла, меня все время в сторону отшвыривало! У меня уже истерика началась — все, думаю, сейчас ты концы отдашь, а я ничего, понимаешь, вообще ничего не в состоянии… — Она перевела дыхание и продолжила уже спокойнее: — Хорошо, Ганц рядом был. Наорал на меня, чуть по физиономии не врезал, чтобы успокоилась.
— Арра, я не знал…
— Естественно, — фыркнула она. — Ты валялся себе без сознания и никаких дурацких вопросов не задавал.
— Ну прости меня, пожалуйста! Я уже понял, амулет как резонатор работал, да? И ты, пока его не сняла, не могла до меня добраться?
— То-то и оно. Только я не такая умная и не так быстро догадалась.
— На комплименты набиваешься? — неожиданно посуровел Джузеппе. — Ты прекрасно понимаешь, что проделала великолепную работу, причем быстро и эффективно. А если учесть то, что ты вчерашняя выпускница, с полным отсутствием практического опыта… я что, должен сказать, что ты начинающий гений?
— Не обязательно, — улыбнулась польщенная Арра. — Хотя на комплимент твоя пылкая речь все равно мало похожа.
— Все правильно, — подмигнул он, улыбаясь в ответ, — так и надо, чтобы ты не загордилась.
— Ой, Джузеппе, если бы ты знал, какого я страха натерпелась, ты бы про мою гордость не вспоминал.
— Правда? Жалко, что я не видел. Знаешь, просто не представляю тебя достаточно испуганной.
— Зато я ни капельки не жалею. Хватит того, что Ганц теперь сможет надо мной издеваться, сколько захочет.
— Кстати, а почему он спит? Как-то не похоже на него, заставить тебя дежурить, а самому завалиться отдыхать.
— Ему, пока он там в догонялки с рогатыми играл, бок распороли. Пока сюда добрались, пока я с тобой возилась, он много крови потерял. Но сейчас все нормально, я залатала. Там, к счастью, никакой магии не было, только железяка ржавая.
Джузеппе, не вставая, перекатился по траве поближе к Ганцу, приподнялся, вглядываясь в его лицо. Задрал окровавленный край рубахи, медленно ведя пальцами в сантиметре над безобразным багровым шрамом, тщательно изучил его. Арра смущенно кашлянула:
— Я очень старалась все аккуратно сделать, но рана рваная, большая и времени много прошло. Все равно месяца через два это будет выглядеть гораздо лучше.
— Ты что, оправдываешься, что ли? — пробормотал магистр, опуская рубаху и отползая от Ганца, так и не заметившего проявления внимания к своей персоне. — Великолепная работа, изумительно! Знал, что ты на многое способна, но такого… и ты еще на ногах держишься!
— Честно говоря, с трудом, — неожиданно для себя призналась Арра.
— Еще бы, такие затраты энергии.
Интонации ворчливого, но заботливого дядюшки так не шли Джузеппе, что девушка рассмеялась.
— И нечего хихикать! Ложись спать, я уже в полном порядке. — Он снова сел, повертел головой, вздохнул. — Почти в полном. Главное, караулить и поднять тревогу в случае опасности, я в состоянии, а большего от меня в данный момент и не требуется. Ну что ты на меня уставилась? Сидя спать будешь? Кому говорю, ложись!
— Ну, если ты так настаиваешь. — Арра расслабилась и повалилась на траву. В конце концов Джузеппе уже отдохнул, и если она тоже немножко поспит…
Магистр смотрел, как она свернулась клубочком, подложила ладонь под щеку и моментально засопела. После работы, которую сделала сегодня эта девушка, даже опытному магу полагалось бы сутки из постели не вылезать. Вот только кто бы им дал эти сутки?

Вельзевул швырнул итоговую таблицу на стол и свирепо уставился на сидящего напротив него унылого младшего демона, начальника аналитического отдела. Да, да, филиал Вельзевула как самый старый и самый крупный имел хотя и маленький, всего четыре штатные единицы, но настоящий аналитический отдел. Звали младшего демона в полном соответствии с выражением, навеки застывшим на его лице, Унылым. Кроме редкостного занудства, его отличительной чертой было умение легко оперировать в уме с числами, вплоть до семизначных. По характеру главный аналитик был пессимистом-фаталистом, то есть не ждал от жизни ничего хорошего, всякий гнев начальства воспринимал как нечто неизбежное — вроде снега зимой, никогда не нарывался на неприятности сам, но и ничего не боялся. Вот и сейчас Унылый безразлично пожал плечами:
— Повелитель Блох действует строго в рамках своей компетенции, я проверил. Все работы проводятся в соответствии с «Уложением», встречающиеся нарушения являются мелкими и вполне допустимыми для строительства такого уровня. Специалисты у него хорошие, у всех не по одному миру за плечами. С их опытом…
— Да наплевать мне на их опыт! — рявкнул Вельзевул. — Пусть делают, что хотят, но при чем здесь Терра?
— Неудачное стечение обстоятельств. Хотя эти миры существенно разнесены во времени и пространстве, интерференция магических колебаний создает устойчивую связь между ними. То, что на пути распространения этих колебаний оказался именно наш филиал, а не любой другой, в чистом виде случайность. Вероятность повторения подобного события…
— Мне и одного раза хватит, без всяких повторений, — перебил Вельзевул. Собственно, перебивать — это был единственный способ вести диалог с Унылым. Главный аналитик мог часами монотонно бубнить, излагая свою точку зрения. — Ты посмотри только, что творится!
Дьявол снова схватил итоговую таблицу, ткнул длинным когтем, едва не проткнув плотную бумагу:
— Количество чудесных исцелений возросло на семнадцать процентов! Пророческих видений — на тридцать три процента! Явлений духов, не сидится им на месте, — на девяносто два процента! И что в результате?! А в результате религиозность местного населения за последние сутки возросла на семьдесят четыре процента! Грубо говоря, народ валом повалил в церковь. Наши доходы уже сейчас составляют всего лишь сорок два процента по сравнению с соответствующим периодом прошлого года, а что будет в конце квартала? Прогнозируемые убытки — шестьдесят девять процентов! И отвечать за них будет не этот идиот Ноизаил, а только я, собственной персоной!
Унылый ритмично кивал головой, не особо вслушиваясь в крик начальства. Цифры, которые с такой горячностью называл Вельзевул, он сам вчера вписал в клеточки таблицы, сведя едино разрозненные данные, собранные остальными сотрудниками аналитического отдела. Он был согласен с тем, что вольно или невольно Ноизаил крупно напакостил их филиалу и здорово затруднил работу. Пока только затруднил. Но если дело такими же темпами пойдет дальше, то Терру, старейший образцовый филиал «Ад Инкорпорейтед», придется закрывать. Ясно, почему Вельзевул бесится.
А Вельзевул внезапно успокоился. На самом деле он не любил орать без толку, считал это напрасной тратой энергии. И положения своего достиг не потому, что истерики устраивал — вопить и ногами топать большого ума не надо, мастеров этого дела везде хватает. Нет, Вельзевул брал умом и умением справляться с проблемами. Вот и сейчас надо сосредоточиться на самом главном — спасать Терру. Тем более что для него это даже не вопрос престижа или материального обеспечения — Повелитель Мух фигура достаточно влиятельная. В любом случае ему и звание дьявола сохранят, и оклад соответствующий. Но какое это имеет значение по сравнению с благополучием филиала! Сколько сотен лет он бережно строил его, руководил, сделал образцовым! И теперь по милости этого придурка, этого выскочки Ноизаила все пойдет прахом? Да Лагосинтер и за несколько тысяч лет, даже если дела пойдут идеально, даже если там грешник на грешнике и грешником погоняет, все равно не окупит убытков, понесенных на Терре!
Унылый поднял голову и заинтересованно уставился на замолчавшего шефа. Они достаточно долго проработали вместе, и младший демон мог представить себе направление мыслей Вельзевула. И только поэтому позволил себе осторожно намекнуть:
— Аналитическим отделом подготовлена записка с разработками вариантов по предотвращению прискорбного вмешательства магических выбросов с Лагосинтера на…
— Она здесь? — Вельзевул кивнул на стопку папок на краю стола. Все это были результаты работы аналитического отдела, которые Унылый таскал с собой к начальству постоянно. Никто же не знает, когда какие сведения могут понадобиться.
— Так точно. — Желтая пластиковая папка была ловко извлечена из самого низа стопки. Из нее появились два десятка листов, скрепленных большой канцелярской скрепкой. — Три варианта развития событий. В разработке находилось еше семь, но в связи с бесперспективностью…
— Сначала изложи суть этих трех, коротко. __ Вариант, первый: поручить техотделу разработать специальную глушилку для гашения магической волны в диапазоне…
— Технически это выполнимо?
_ руководитель сектора младший демон Гордион утверждает что с теоретической точки зрения вопрос вполне решаемый. Вопрос в том, что пока ничего подобного не приходилось…
— Сколько времени займет у техотдела разработка и запуск глушилки?
— А это уже как пойдет. Если с подготовкой всей документации с заверенными инструкциями для пользователей…
— …эти инструкции, — сухо заметил Вельзевул. — Меня интересует, когда эта штука у них заработает.
— От двух месяцев до двух лет. Точнее сказать невозможно, поскольку до сих пор разработок на эту тему…
— Понятно. Да, пока они раскачаются, два месяца как минимум пройдет. А у меня за двенадцать часов основные показатели ниже нижнего упали. Давай второй вариант.
— Бросить все наличные силы на помощь Ноизаилу, в кратчайшие сроки провести на Лагосинтере подготовительные работы, провести полное инферноформирование и ассимиляцию. Если управиться в течение трех дней, то потом можно будет гасить выплески магии прямо на месте и тогда…
— Гениально, — поморщился дьявол. — Значит, я бросаю свой филиал на произвол судьбы и начинаю изо всех сил зарабатывать славу этому выскочке. Ты хоть представляешь, какой шум поднимется, если он за три дня откроется? Ноизаил ведь не вспомнит, что ему помогали, у него на такие вещи память слабая. Третий вариант?
— Кхм… боюсь, что третий тоже не слишком… прекратить строительство филиала на Лагосинтере.
Впервые за много лет Унылый сумел закончить фразу. Причем невероятными были сразу два фактора: и то, что Вельзевул его не перебил, и то, что аналитик замолчал сам. На несколько секунд в кабинете воцарилась тишина. Потом дьявол моргнул, сказал странным, осипшим голосом:
— Иди-ка ты к себе, Унылый. Мне подумать надо.

Ноизаил и Бегемот стояли почти в центре запекшейся лепешки лавы — инферноформированной территории Базы. — Что-то вы мало освоили, — нейтральным тоном заметил Бегемот.
— А ты всю площадь на два умножь, — мрачно откликнулся Ноизаил. — Местные уроды своими взрывами всю магию трещин порушили, так что участок теперь по второму разу заливают. Хорошо хоть резиденция цела осталась. Пошли, что ли, в мой кабинет, опрокинем по рюмашке? То есть, я имею в виду, сметана тоже найдется.
— Пойдем, — снисходительно согласился Бегемот. Огляделся по сторонам и спросил с любопытством: — Что, строения все уцелели? И офис, и общежитие?
— Наверное. — Ноизаил пожал плечами и двинулся в сторону резиденции. — По крайней мере мне о разрушениях не докладывали.
— А о чем докладывали? — Следуя за ним, Бегемот вертел головой с прилежностью образцового экскурсанта.
— Первым делом про двойной расход щебенки и лавы, на повторную заливку. Стройматериалы, которые горят, почти все спалили — доски, фанера, обои… Банкомат говорит, что одних плинтусов три тыщи погонных метров дымом ушли.
Бегемот поднял бровь, усомнившись, но покивал сочувственно:
— Кедровые, наверное, плинтуса были, дорогие?
— Точно. А ты откуда знаешь?
— Да так, в голову пришло, — ухмыльнулся Бегемот. Зачем Ноизаилу о своих мыслях рассказывать, лучше он потом сам с Банкоматом потолкует при случае. Напомнит, что ловкость рук и быстрая реакция — это хорошо, но делиться тем не менее все равно надо.
— Инструментов, тачек половину переломали, цемент, который не рассыпался, в огне спекся, — продолжал перечисление убытков Ноизаил, — продуктовая палатка вместе со складом целиком сгорела…
— Заля, да ты что! — не выдержав, расхохотался Бегемот. Тем более что унижаться до требования своей доли от того, что сумеет спереть занюханный кладовщик, он все равно не собирался. Можно и открыть глаза туповатому собеседнику. — Неужели поверил, что продукты сгорели? Наверняка они сейчас в какой-нибудь палаточке лежат себе спокойненько.
— Не, точно сгорели, — криво ухмыльнулся Ноизаил. — То есть ты правильно говоришь, кладовщик все коробки и очки к себе в палатку успел перетаскать. Только она у него тоже знаешь, не огнеупорная, полыхнула так, что до неба огонь стоял.
— Представляю, как этот парень убивался, — совсем развеселился Бегемот.
— Что ты, это надо было видеть. Угли еще не остыли, а он уже полез золу разгребать, искал, вдруг что уцелело. А уж завывал-то при этом!
Под приятный разговор незаметно дошли до кабинета Ноизаила. Поскольку стульев для посетителей Повелитель Блох никогда не держал, Бегемот, не чинясь, устроился в кресле хозяина, за его столом.
Ноизаил цыкнул на подвернувшегося вовремя ***лиза, тот бегом принес начальнику креслице, потом сбегал за сметанкой для гостя.
— Айнштоффа вызвать? — спросил Ноизаил, хмуро глядя на развалившегося в его собственном кресле Бегемота.
Тот, занявшийся дегустацией сметаны, промычал что-то отрицательное. Оторвался от стакана, облизнулся:
— Местный продукт?
— Да. — Ноизаил понятия не имел, откуда ***лиз приволок сметану, и ему на это было наплевать — хоть бы и из себя выдоил! Просто ответил покороче, надеясь закрыть тему. Зря надеялся.
— Неплохая. — Бегемот причмокнул. — Пришлешь мне пару бидонов. А я Айнштоффу отряд охранников выделю, из собственного резерва. У него же, насколько я помню, здесь и нет почти никого. Видел я, что он бесов с лопатами по периметру расставил, только из них вояки, как…
— Знаю, — перебил Ноизаил. — Сегодня ночью имел счастье наблюдать.
— Значит, договорились. — Бегемот допил сметану, привычно облизал длинным языком стакан изнутри. Ноизаила передернуло, но он смолчал. — Ладно, Заля, спасибо за компанию, но пора мне и за дело браться. Сейчас пойду Айнштоффа напугаю, а потом, — он игриво подмигнул, — потом займусь нашим маленьким частным бизнесом.
Небрежно открыл верхний ящик стола, бросил туда пустой стакан, легко встал, подошел к дверям. Уже выходя в коридор, обернулся, сделал ручкой:
— Не скучай, Заля, я быстро!
Оставшись один, Ноизаил медленно шумно перевел дыхание. Потом встал, метким пинком вышвырнул за дверь принесенное ***лизом креслице. Брезгливо, двумя пальцами, достал из ящика стакан, с наслаждением испепелил его. Стало немного легче. Сел за стол, погладил чучело летучей мыши, прицепившееся к пресс-папье. Да нет, все не так уж плохо. Работа идет: Абарзел вовсю гоняет своих строителей, Банкомат зарылся в накладные, рисует убедительный отчет об ущербе от нападения… а скоро Бегемот притащит этих наглых туземцев к нему на расправу. Можно сказать, что все идет просто прекрасно!

Со стороны падение джипа в овраг и дальнейший самостоятельный полет Шнырка до ближайшего препятствия выглядели очень эффектно. Но на самом деле удар по голове, который получил бес, был совсем не сильным. Так, небольшое сотрясение. И если он продолжал лежать с закрытыми глазами, хотя прошло больше двух часов, то только потому, что легкий обморок перешел в глубокий сон.
Когда небо на востоке уже начало светлеть, Шнырок застонал и пошевелился. Сел, потер лоб и тут же сморщился и отдернул лапку — свежая шишка оказалась очень болезненной.
— К чему же это я так приложился? — Встал, огляделся по сторонам. Высокие стенки оврага, перевернувшийся на бок джип — из него Шнырка выбросило в эту сторону…
Когда он разглядел, обо что именно стукнулся, то почувствовал, что коленки его подогнулись. В рассветном полумраке нарисованные фигурки бесов подрагивали, чуть ли не шевелились, как живые. Но на достоинства художественного оформления Шнырку было в данный момент глубоко наплевать. Главным сейчас были не изображения бесов, а стенка трейлера, на которой они были нарисованы. Ну и, естественно, все остальные его части. Главным было то, что все это было здесь, на расстоянии вытянутой руки. Главным было то, что Шнырок нашел Передвижной Вербовочный Пункт.
— Ну что ж… — дрожащим голосом начал он. Откашлялся и продолжил более уверенно. — Выходит, один подвиг: я уже совершил.
А то, что он понятия не имел, где сейчас находится, куда надо ехать, чтобы вернуться на Базу, и как, собственно, вообще ехать, если обе машины находятся на дне глубокого оврага, это были уже мелкие, не стоящие пристального внимания детали.
Шнырок обошёл вокруг трейлера, заглядывая в окна — но не разобрать, что там внутри. Остановился около дверцы, осторожно открыл ее, встал на подножку. М-да-а… Вид такой, словно несчастную машину трясли, как погремушку — ничего из того, что не было привинчено к полу или стенам, не осталось на своем месте. Но судя по устилающим пол бланкам ящикам, коробочкам и прочим вещам, разграблению трейлер не подвергался. Уже хорошо.
Он наклонился, поднял несколько листов. Анкеты для желающих завербоваться и карточки личного учета — слегка помятые, но вполне годные к употреблению. Правда, рассортировать их и снова разложить по полочкам — это работа! Легче, конечно, чем цемент таскать, но уж очень занудно. Шнырок хотел положить бумаги на стол, но для этого ему пришлось бы пройти по полу, устланному, словно ковром, бывшим содержимым ящиков и стеллажей. Оставлять на бланках следы копыт было нежелательно, поэтому он просто опустил листки снова на пол.
Под руку попалась коробочка, бес машинально взял ее, открыл. Преобразующий амулет лежал на месте. Совсем хорошо! Можно считать, что все ценное имущество спасено. Повеселевший Шнырок выпрыгнул из трейлера.
Теперь надо думать, как это ценное имущество доставить на Базу. Цепляясь за торчащие из земли корни и мелкие кустики, Шнырок вскарабкался по стенке оврага. Приложил ладонь козырьком ко лбу, вгляделся вдаль, приподнявшись на цыпочки. Ничего утешительного. Степь без малейших признаков разумной жизни. Если бы хоть десяток аборигенов сюда забрели, и то можно было бы их запрячь… хотя нет, аборигенов лучше не надо. Дикие они здесь какие-то и злобные.
Можно вернуться на Базу и привести отряд бесов на помощь. Вот только опять встает вопрос: в какую сторону идти? Вроде бы рядом трава примята, будто машина след оставила, может, это от джипа? Тогда по этому следу можно будет выбраться… Шнырок сделал несколько шагов, внимательно глядя чуть под ноги, потом встал на четвереньки, прополз метров десять, чуть ли не ведя носом по траве, и остановился. След, еще заметный у самого оврага, с каждым шагом становился все слабее и окончательно терялся на небольшом каменистом участке.
Ну и ладно. Все равно, даже если бы он и сумел добраться таким образом до Базы, это вовсе не походило бы на то триумфальное возвращение, которое ему сейчас так необходимо.
Бес встал, со вздохом отряхнул коленки и вернулся на край оврага. Посмотрел вниз, сплюнул. Придется как-то самому выкручиваться. Что ж, если подойти к делу с технической точки зрения, то джип можно поставить на колеса без особых проблем. Закрепить на том борту, что сейчас сверху, веревку, второй конец привязать к трейлеру и аккуратненько отъехать. Веревка натянется, дернет джип, он и перевернется. Это, разумеется, если у трейлера мотор работает.
Шнырок снова спустился вниз, влез в кабину, повернул ключ в замке зажигания. И едва не прослезился, услышав негромкое ровное урчание.
— Ах ты, моя умница!
Вытащил из-под сиденья стальной трос, но тут же замер. Какая-то неправильная последовательность получается. Хорошо, допустим, он сейчас поставит джип, ну и что? Выехать-то из этой ямы он все равно не может. Двинуться вдоль оврага? Так тоже неизвестно, в какую сторону и вообще что там дальше.
Наверное, надо попробовать пройти пешком, разведать, так сказать, дорогу. Шнырок решительно убрал трос обратно под сиденье и выбрался из кабины.

— Арра, Ганц, — просыпайтесь! — Джузеппе говорил шепотом, но Арра вскочила, словно подброшенная пружиной.
— Что?!
— Да тихо ты! Не знаю я, что. Буди этого соню-убийцу.
— Я не сплю. — Ганц не пошевелился, даже глаза не открыл. — Я слушаю очень внимательно.
— А ты не слушай, ты посмотри!
Совсем рядом, почти в центре поляны мерцал, абсолютно неуместный здесь, голубоватый искрящийся столб.
— И давно здесь торчит это украшение? — невозмутимо
поинтересовался Ганц.
— Секунд десять. Ребята, мне это очень напоминает те
штуки, на Базе…
— Дырки, через которые мохнатики туда-сюда шастают, согласилась Арра. Порталы. Только форма странная. Что же за чудище через эту полезет?
— Змей агроменный, прямоходящий, — пробормотал Ганц
и сел.
По светящемуся столбу пробежало несколько неритмичных волн, он резко расширился и вместе со снопом голубых искр на поляну вывалилось исполинское существо.
Бегемот решил принять немного увеличенный облик, для большего эффекта. Сейчас он смотрел с высоты четырехметрового роста на людишек, сидящих у его массивных ног. Как ни странно, они не выглядели особенно испуганными. Озадаченными, раздраженными его появлением — это да, но страха не было. Скорее всего эта мелюзга просто не поняла еще, кто перед ними. Естественно, дикий мир, только что открытый. Откуда здешним необразованным туземцам знать, кто такой Бегемот и что при его появлении надо пугаться до судорог. Ничего, дело поправимое. Сейчас он им все популярно объяснит, на живом примере.
Бегемот щелкнул пальцами, взмахнул появившимся в левой руке мешком:
— Ну что, шелупонь, игры кончились! — Голос получился удачный — зловещий и выразительный, словно глухой рокот барабанов. — Я за вами!
Сидящие на траве переглянулись.
— Может, свяжешься с Лэрри? — негромко спросила Арра.
— Боюсь, что времени на это нет, — покачал головой Джузеппе. И потом, какой смысл? Он и так изо всех сил сюда торопится.
— Да уж, птичка, рассчитывать на появление отряда спасителей в последний момент нам не приходится, — растянул губы в неприятной улыбке Ганц. — Придется управляться своими силами.
Он неторопливо встал, потянулся, сделал пару вроде бы случайных шагов назад — к небрежно брошенному на траве арбалету. Бегемот наблюдал за ним с интересом натуралиста: еужели наивный туземец рассчитывает незаметно схватить оружие? И какой вред он собирается нанести этим своим игрушечным арбалетиком?
Арра тоже вскочила, двинулась направо, переключая внимание на себя. Бегемоту стало совсем смешно — он решил дать этой нелепой компании немного порезвиться. Интересно, что придумает третий? Теперь вроде его очередь?
Магистр не обманул ожиданий, поднялся с травы, задрал голову вверх и спросил неожиданно требовательно:
— Как вы нас нашли?
Бегемот ухмыльнулся. Да, Ноизаил не соврал, здешние аборигены на редкость нахальны.
— Без проблем, — не скрывая удовольствия, ответил дьявол. — Вы на Базе так наследили, что сканер сам вас схватил.
— Не могу сказать, что я все понял, — пробормотал Ганц продолжая незаметно пятиться, — но, похоже, по лесу мы могли не петлять. Птичка, заметь на будущее, в следующий раз удираем по прямой.
— Никакого следующего раза. — Огромный указательный палец поднялся вверх. — Сейчас вы пакуетесь в этот мешок и я доставляю вас к Ноизаилу. Он просто мечтает с вами душевно побеседовать. Не знаете, почему?
— Представления не имеем, — звенящим от напряжения голосом сказала Арра, которая успела довольно далеко уйти направо. Бегемот повернулся к ней, и в ту же секунду Ганц прыгнул.
Собственно, идея была хоть и не оригинальная, но вполне разумная: в падении дотянуться до арбалета, схватить его, откатиться в сторону, одновременно взводя пружину, и спустить тетиву. Прием отработан и выполняется автоматически. По крайней мере до сих пор у Ганца осечек не бывало. Но сейчас… Несмотря на то что этот рогатый переросток явно отвлекся на Арру, он успел среагировать. Пальцы Ганца почти коснулись арбалета, когда яркая малиновая вспышка превратила его любимое оружие в бесполезный, оплавленный кусок металла.
— Бе-езо-обра-азники, — укоризненно пропел Бегемот. — Я ведь, по доброте своей, хотел доставить вас Ноизаилу в целости и сохранности! Хотя, надо признать, он меня об этом вовсе не просил. Но раз вы хорошего отношения не понимаете, придется попортить ваши шкурки.
Голубое мерцание снова окутало его. Решив, что поскольку увеличенный вариант его естественного вида не поверг туземцев в должный трепет, то надо изобразить что-нибудь пострашнее, Бегемот начал быстро менять облик. Сначала он слегка ссутулился и без того не блистающая красотой физиономия вытянулась вперёд, из ноздрей повалил дым, а за истончившимися губами не могли спрятаться полуметровой длины зубы, больше похожие на частокол из мясницких, слегка изогнутых ножей. Руки и ноги взбугрились совсем уж невероятных размеров мускулами, кривые когти не уступали величиной хорошим саблям, а тонкий хвост с кисточкой на конце увеличился до размеров хорошего бревна, сохранив при этом гибкость и покрывшись угрожающего вида загнутыми шипами. Зверь получился жутковатый. А самым отвратительным в этом чудовище было то, что оно по-прежнему щеголяло в бирюзовой ветровке и белой маечке.
Преобразование заняло не больше трех секунд, но Ганц уже снова был на ногах, а Арра успела вытащить меч. Заметив, что он опустил ладони на рукоятки метательных ножей, девушка сделала знак — ты бросаешь, я бью — и приготовилась к прыжку. Ганц кивнул, два клинка блеснули в воздухе и она тут же взвилась вверх, рассчитывая рубануть по короткой толстой шее.
И снова ничего не получилось. Причем Ганца чудовище не удостоило даже поворота головы. Испытанные метательные ножи, направленные твердой рукой убийцы, негромко звякнули, ударившись о грудь Бегемота, и, сломавшись, упали на траву. Можно подумать, что торс под белой маечкой был каменным. Арра же до намеченной цели просто не добралась. Встречный удар огромной когтистой лапы перехватил ее и отправил в кусты.
Джузеппе коротко крикнул что-то злое и непонятное, и в голову зверя, оставляя за собой светящийся хвост, полетел алый шар. Бегемот дернулся, уворачиваясь, но шар вильнул за ним и с громким «чпок» впечатался прямо в зубастую морду. Теперь красноватый дым повалил и из ушей чудовища. Бегемот взревел, бросил на траву мешок, который до сих пор сжимал в левой лапе, и, стукнув кулаком о раскрытую ладонь, запустил в магистра такую молнию, которая должна была бы спалить его на месте. По крайней мере от березы, в которую она попала, осталась только горстка пепла. Прицел Бегемоту сбил Ганц, который успел подскочить и рубануть мечом снизу вверх по огромной руке. Впрочем, самому Бегемоту он вреда не причинил, только рассердил, причем рассердил настолько, что дьявол повел себя для уважающего себя бойца просто неприлично — схватил меч Ганца за клинок, поднял вверх, не обращая внимания на то, что оторвал от земли и вцепившегося в рукоять противника, и, лязгнув полуметровыми зубами, перекусил острую сталь.
Ганц, который тоже пришел в бешенство — мерзкая тварь лишила его практически всего оружия, причем оружия любимого, — вместо того чтобы спрыгнуть и откатиться в сторону отпустил ставший бесполезным меч, обеими руками вцепился в рукав ветровки, так что он затрещал и надорвался, оттолкнулся от бедра Бегемота и гимнастическим сальто взвился вверх целя каблуками сапог ему в морду. Не столько благодаря точному расчету, сколько удаче удар получился великолепный точно в глаз. Новый рев потряс окрестности, Ганц не удержался и мешком свалился на землю. О том, чтобы подбить чудовищу второй глаз, пока не могло быть и речи: в Ганца одна за другой полетели молнии. Некоторое время его спасала только собственная ловкость да что-то вроде косоглазия, образовавшееся у Бегемота — он просто никак не мог попасть в вертлявого противника. Разумеется, долго Ганц не продержался бы, но тут подоспел Джузеппе.
— Арра, — взвизгнул он, выставляя магический щит, — что ты там застряла!
— Сейчас, сейчас, — ответила девушка из кустов, — я почти поняла…
Трава вокруг магического щита уже выгорела, теперь начала закипать земля, а Бегемот с упорством маньяка швырял молнию за молнией, не давая Джузеппе ни малейшего шанса высунуться и нанести ответный удар.
— Я начинаю понимать, как чувствовала себя наша девочка там, на Базе, — пожаловался магистр. — Оч-чень неприятные ощущения… Арра! Ну вылезай наконец, сделай что-нибудь!
— Готово! — раздался торжествующий крик.
Девушка выскочила из кустов и швырнула в Бегемота, сосредоточившегося на Ганце с Джузеппе, горсть синих юрких змеек. Не успел он обернуться, как Арра подняла руки вверх, ладони ее засветились холодным голубым сиянием и она резким голосом выкрикнула слова заклинания, больше похожего на приказ.
Бегемот, облепленный синими змейками с ног до головы, затрепыхался, странно перекосился, стал оплывать, меняя форму, уменьшаясь в размерах…
Что это она с ним делает? — вопросительно пробормотал Ганц.
Магический баланс сбивает. — В голосе Джузеппе смешались гордость и умиление. — Ну, кто после этого скажет, что у девочки нет таланта! Я, старый дурак, не догадался, а она поняла, что делать нужно!
— Если все так хорошо, почему бы вам сообща не жахнуть из главного калибра, а, магистр? Пока эта тварь не прочухалась.
— Нельзя. Теперь его никакой магией трогать нельзя, только физическая сила. Слушай, я потом тебе все подробно объясню а сейчас твой выход, убийца! Арре после этих упражнений надо будет дух перевести.
— Ладно, уговорил… ты щит-то сними.
Бегемот за это время полностью вернулся к своему облику. Но и сейчас, лишенный большей части своей мощи, он оставался опасным. Быстро крутанувшись на месте, дьявол одним движением сломал у корня молодой дубок, размахнулся им, словно дубиной.
— Испугал ежа, — процедил Ганц сквозь зубы и, бросив взгляд на амулет, тоже сломал себе деревце по руке.
Дуэль на дубах несколько отличается от боя на саблях или мечах. Она лишена изящества — финты, уколы, развороты, вольты и прочие фехтовальные премудрости, так украшающие поединок и придающие ему зрелищность, здесь отсутствуют по определению. Тяжесть и неудобство неочищенных от ветвей стволов вынуждают противников действовать занудно-однообразно: на вдохе замахнуться пошире, а на выдохе с громким «х-хек!» постараться опустить импровизированную дубину на голову своего визави с как можно большей силой. Если вместо головы удар придется на шею, плечо, руку, ногу, спину — в общем, любую часть тела, тоже неплохо.
И Ганц, и Бегемот трудились с полной отдачей. Пока что ущерб у обоих был минимальный: Ганцу расцарапало веткой щеку, а у Бегемота пострадала ветровка — острый сучок, зацепившись за уже надорванный левый рукав, оторвал его окончательно. Арра, немного отдышавшись и нетвердо еще ступая, попробовала приблизиться. Но дьявол так яростно размахивал дубовым стволом, что смёл девушку словно гигантской метлой, и отбросил ее в
сторону, даже не заметив ее попытки подобраться к нему. Обмен ударами продолжался: и-и — раз — это Ганц. И-и — два — ответ Бегемота. И-и — раз! И-и — два! И-и — раз! И-и — два!
Ганцу первому надоело это ритмичное перестукивание. Вместо того чтобы в очередной раз попытаться прихлопнуть Бегемота, он перехватил ствол поудобнее и резко ткнул его в живот Дьявол выронил свой дубок и упал на траву. С победным воплем Ганц попытался пригвоздить его к земле, но Бегемот успел увернуться, неосторожно откатившись в сторону Арры. Она тут же без замаха, ударила мечом, почти достав его. Бегемот, снова проявив чудеса ловкости, ящерицей метнулся в ноги Ганцу и сшиб его на землю. Ганц, имевший достаточно богатый опыт рукопашных боев, с удовольствием бросил дубину и попробовал провести несколько стандартных приемов из арсенала убийцы. К его удивлению, защита Бегемота оказалась достаточно эффективной. Специалист по магам как ни старался, ничего не мог поделать с дьяволом, главным специалистом «Ад Инкорпорейтед» по силовой подготовке.
Единственной каплей бальзама на самолюбие Ганца был пропущенный Бегемотом прямой удар в челюсть. Впрочем, через секунду он вынужден был признать, что полученный им ответный, в солнечное сплетение, ничуть не хуже. Поединок перешел в вульгарную драку без правил. Противники катались по траве, молотили друг друга кулаками, душили, пинались и лягались. Арра, словно кошка, пританцовывала рядом, готовая пустить в дело меч, как только сумеет сделать это, не подвергая опасности Ганца. Джузеппе, имея в виду ту же цель, нервно перебрасывал с ладони на ладонь здоровенный валун, который он получил, увеличив с помощью амулета случайный камушек.
Перелом в драке наступил тогда, когда Бегемот заметил, что на удар коленом в правый бок Ганц отозвался болезненным стоном и на секунду ослабил захват. Теперь он старался бить все время в одно место, лишая противника возможности сопротивляться, одновременно прикрываясь им, как щитом — дьявол прекрасно видел стоящую наготове Арру. Ничего, когда он разделается с этим парнем, справиться с девчонкой не составит труда. Магистра он и вовсе в расчет не принимал — это не боец. Шарахнуть его разок кулаком по темечку и в мешок!
А Ганц уже почти терял сознание. Рана, так тщательно обработанная девушкой, открылась и кровоточила, а обезболивающее действие травок давно прошло. Он тоже видел Арру и в отличие от Бегемота не сбрасывал со счетов Джузеппе, но и того чтобы друзья могли начать действовать, ему самому нужно убраться куда-нибудь в сторонку. Вот только как бы это сделать?
Возможно, если бы не было так больно, если бы не мутилось в голове, Ганц придумал бы что-нибудь более… достойное Но силы были на исходе, поэтому он зажмурился, разинул пошире рот, чтобы захватить как можно больший кусок мяса, и напрягшись, изо всех сил стиснул зубы на плече Бегемота.
От визга, который издал не ожидавший такой подлости дьявол, с деревьев посыпались листья. Беремот, оставив наконец в покое многострадальный бок Ганца, с трудом оторвал его от себя и, четко сориентировавшись, швырнул его прямо на Арру. Тем самым он давал себе короткую передышку, лишая девушку возможности немедленно вступить в бой.
Увы, давно известно, что в войне ли, в драке ли одной из самых распространенных и наиболее часто повторяемых ошибок является недооценка противника. Бегемот ловко нейтрализовал наиболее опасную для него Арру, но остался совершенно открытым перед Джузеппе. Магистр не замедлил этим воспользоваться.
— А вот тебе! — Валун, давно готовый к броску, немедленно полетел в дьявола. Увеличенный с помощью магии, летящий с невероятным ускорением, приданным ему амулетом, но сам по себе совершенно обыкновенный, следовательно, допустимый в данной ситуации как оружие, камень ударил Бегемота в грудь с такой силой, что просто снес с места и потащил за собой.
Единственное, чего не предусмотрел магистр, это того, что за спиной Бегемота в каком-то метре от него оставался открытый портал, в котором они оба, камень и его жертва, провалились. А затем портал закрылся. Исчез, моментально и беззвучно, словно его и не было никогда.
— Куда?! — рявкнул распалившийся магистр. — А ну возвращайся, скотина!
В дверь кабинета Айнштоффа коротко стукнули и тут же.
Дожидаясь позволения войти, ввалился Коряга. Айнштофф посмотрел на него мутным взглядом, но ничего не сказал. Фирменная выпивка строителей, которой угостил его великодушный Абарзел, оказалась поистине бронебойной штукой. Если бы ему удалось после этого хоть немного поспать то сейчас он, несомненно, страдал бы от жестокого похмелья. Но, поскольку такого счастья не выпало, Айнштофф просто страдал. Причем он настолько сосредоточился на этом важном деле, что не смог даже уделить должного внимания выволочке, которую устроил ему Бегемот.
То есть стоял как положено, навытяжку, хвостом виновато подергивал, но вот прочувствовать начальственный гнев так и не получилось. Уж очень сильно голова болела. Мало того радости от того, что воспитательное мероприятие Бегемот сократил до минимума, а напоследок пообещал прислать элитный отряд охранников из собственного резерва, он тоже не почувствовал. Только и сумел невнятно промычать что-то благодарственное. Бегемот, похоже, решил, что это он дар речи от восторга потерял. Ну и хорошо… А что это Коряга лопочет? Нервный он какой-то, дерганый…
— Не торопись, — слабый голос старшего демона был похож на стон, — повтори еще раз, только внятно.
— Джип угнали. — Коряга очень старался говорить неторопливо и внятно и это у него, в общем, получалось. Только глаза он почему-то вытаращил так, что Айнштоффа снова замутило.
— Какой джип? — спросил он шепотом. Коряга намек понял и тоже перешел на шепот:
— Тот самый! Повелителя Блох любимый внедорожник. Его вчера доставили, чтобы они могли с ветерком, по здешним степям…
В голове Айнштоффа смутно шевельнулось воспоминание: да, что-то такое вчера было. С величайшими предосторожностями, чуть ли не на руках, бесы спустили через грузовой портал новенький блестящий джип — личное имущество руководителя филиала. И кажется, Повелитель Блох действительно что-то такое упоминал насчет поездок по степи. Дескать, развлечение будет.
— Я же охрану… приказал…
— А дьявол Ноизаил их погнали! Не пожелали, чтобы около их машины всякая бестолочь крутилась. Собирались этой ночью, с ветерком…
— Подожди. — Айнштофф шевельнул рукой. — А сейчас он где?
— Повелитель Блох? В своей резиденции.
— Джип! — Айнштофф повысил голос и тут же пожалел об этом. — Джип, говорю, где?
— Так… так я же об этом и… угнали.
— Кто?
Коряга пожал плечами. Потом на всякий случай развел руками. Ему показалось, что Айнштофф сегодня как-то туго воспринимает то, что ему говорят. Если бы не вбитое многолетней муштрой уважение к начальству, то он бы рискнул подумать, что Айнштофф вообще ничего не соображает.
— Понятно, — словно стараясь погасить в зародыше все сомнения в голове подчиненного, пробормотал Айнштофф. — Пошли осмотрим место прет… прост… преступления.
На свежем воздухе ему стало легче. То есть кузница в голове продолжала работать с полной нагрузкой, но мысли прояснились. Опираясь на плечо услужливого Коряги, он добрел до временной стоянки любимой игрушки Ноизаила. И тут страшная правда, которую вот уже полчаса пытался донести до него старший черт, обрушилась на него, словно мешок, набитый мокрым песком: джип Повелителя Блох угнали!
Айнштофф не упал в обморок только потому, что забыл о такой возможности. Он стоял, по-прежнему вцепившись в Корягу, и смотрел на пустое место, где не было не только джипа, но и следа от него.
— Прикажете собрать поисковую бригаду? — осторожно намекнул Коряга, которому надоело изображать подставку.
— Не надо! — просипел Айнштофф. — Сам пойду искать!
Да лучше он сгинет в этих диких, полных всяких опасностей степях Лагосинтера, чем окажется рядом с Ноизаилом, когда тот узнает, что его джип угнали!

Вельзевул деликатно стукнул костяшками пальцев по косяку красного дерева и, дождавшись приглашения, вошел в кабинет. Люцифер с сигарой в зубах сидел не за рабочим столом, а в большом мягком кресле.
— Устраивайся. — Он кивнул на второе такое же кресло, потом указал на стеклянный столик, на котором расположилось несколько пузатых бутылок, рюмки, открытая коробка шоколадных конфет и три фарфоровые тарелочки: с нарезанным сыром, с финиками и с разделенным на дольки апельсином. На самом уголке, с риском свалиться, стоял неправдоподбно маленький, размером с обувную коробку, холодильничек. Все то, что Люцифер называл «стандартным комплектом для дружеской беседы».
— Чего-нибудь выпьешь?
— Токайское? — усаживаясь в кресло, Вельзевул взял одну из бутылочек, покрутил ее в руках, разглядывая этикетку, но поставил на место. — Нет, лучше кофе.
Люцифер поднял брови и нажал на неприметную кнопочку. В ту же секунду дверь приоткрылась и показалась физиономия секретаря.
— Два кофе, — Люцифер снова посмотрел на Вельзевула, — может быть, гляссе?
— Просто черный, — покачал головой тот. — Без сахара.
Архидьявол перевел взгляд на секретаря, то кивнул и исчез. Через минуту, потеснив бутылки и рюмки, на столике стоял подносик с двумя чашечками густого ароматного напитка. Рядом с одной лежала упаковка из трех кубиков сахара и маленькая ложечка. Люцифер, который предпочитал сладкий кофе, разорвал упаковку, высыпал сахар и размешал. Вельзевул, почтительно дождавшись, пока хозяин сделает первый глоток, взял свою чашку.
— Так что у тебя случилось? — поинтересовался Люцифер. Спросил настолько безразлично, словно его это и не особенно интересует. Словно он уверен, что Вельзевул просто по-приятельски заглянул выпить кофейку, может, посплетничать о мелочах — в общем, ничего важного. И вопрос этот тоже пустячный, так, для поддержания беседы.
Вельзевул шевельнул коленями, на которых пристроил папку с полученными от аналитиков документами, ответил столь же невыразительно:
— Возникли проблемы. Собственно, дальнейшее существование Терры, как филиала компании, под угрозой.
Брови Люцифера снова поползли вверх. Над созданием первого филиала «Ад Инкорпорейтед» он в свое время тоже немало потрудился, поэтому относился к нему с особой нежностью. И представить себе, что кто-то мог решиться на действия, угрожающие его любимому детищу… кто бы это ни был, он совершил серьезную ошибку.
— Чуть подробнее, пожалуйста. Самую суть.
Голос архидьявола звучал почти ласково, и Вельзевул с трудом сдержал довольную ухмылку. Он-то хорошо знал, что чем больше Люцифер разъярен, тем мягче он разговаривает.
Самая суть. На открытом поисковым амулетом мире Пагосинтер начали строительство нового филиала. Оказалось, кроме того, что магия там на достаточно высоком уровне, этот мирок неведомым образом связан с Террой. Пока он был изолирован, эта связь не была заметна… точнее, не могла оказать влияния, так как была заблокирована внешней оболочкой. Но как только мы открыли порталы, эта непроницаемость нарушилась и теперь все выплески тамошней магии неконтролируемым образом отражаются у меня. Аналитики тут подвели теоретическую базу, — дьявол поднял с колен папочку и помахал ею, — интерференция волн, резонанс магических колебаний, пуктирно-точечная связь и прочее. Но практический результат таков: вторые сутки по всему филиалу покоя нет. Знамения, чудеса, исцеления… древние клады людям открываются. Народ одурел совершенно, одна половина в церквях себе лбы об пол расшибает, вторая бросилась новые храмы строить во славу… — он сморщился и не закончил. — За последние полтора часа два десятка заложили. В общем, такого подъема религиозных чувств я не помню — работать невозможно. План на третью декаду мы уже завалили, не выправимся. Если не принять мер, то через пару дней положение станет безнадежным, а через неделю филиал можно будет со спокойной совестью закрывать. — Вельзевул выдохнул и сделал большой глоток кофе, давая понять, что он закончил.
Люцифер, не сводя с него взгляда, взял из коробки конфету, положил в рот, медленно прожевал.
— Первый раз о таком слышу, — наконец сказал он.
— Мои аналитики проверили, случай беспрецедентный, — подтвердил Вельзевул. — Вероятность подобного стечения обстоятельств… в общем, они тут все посчитали. — Он снова поднял папочку и протянул ее Люциферу.
Архидьявол взял документы, покачал на ладони, словно прикидывая вес, и спросил:
— Помнится, я на Лагосинтере руководителем филиала Ноизаила утвердил? Ты ведь его, кажется, недолюбливаешь?
— Тепеть не могу, — заверил его Вельзевул. — Выскочка, нахал, болтун, бездарь. Титул себе взял, так хуже пародии получилось. Повелитель Мух — это же благородно, это звучит! Аббадон — Повелитель Саранчи, Фогран — Повелитель Шмелей, тоже звучит! А Повелитель Блох? Тьфу! Если бы Ноизаил не был таким болваном, я бы подумал, что это он нарочно
чтобы остальных позлить.
— Нет, — качнул головой Люцифер, — ему титул «Повелитель Блох», действительно нравится.
— Так я говорю, болван!
— Ладно. Ты посиди пока, а я бумаги посмотрю. Вопрос сам понимаешь…
Люцифер перешел за стол, разложил бумаги и начал их внимательно изучать. Вельзевул сосредоточился на своем кофе. Он делал крохотные глоточки, не столько пил, сколько пригубливал, наслаждаясь изысканным вкусом. Все-таки секретарь Люцифера варил самый лучший кофе в «Ад Инкорпорейтед».
Время шло, а архидьявол все копался в таблицах и графиках, сравнивал диаграммы и, шевеля губами, читал пояснения и предложения по выходу из кризиса. Вельзевул начал нервничать. Конечно, он очень разумно подобрал документацию. Исходя из представленных им данных, естественным образом вытекало, что самым правильным решением в данной ситуации было бы прекратить строительство филиала на Лагосинтере. Что же касается неизбежных в этом случае финансовых потерь, то убытки, уже понесенные «Ад Инкорпорейтед» в филиале Вельзевула, даже с активно работающим филиалом, занюханный Лагосинтер за год не сможет возместить! Нет, самому Вельзевулу было совершенно ясно, что стройку на Лагосинтере надо сворачивать. И его, мягко говоря, неприязнь к Ноизаилу вовсе не имеет к этому никакого отношения. То, что в этом случае Повелитель Блох лишится руководящей должности, а следовательно, и соответствующего ей звания дьявола и своего мерзкого титула, всего лишь милый сюрприз. Приятное, так сказать, дополнение, а вовсе не основная причина, как на это тонко намекнул Люцифер, действий Вельзевула.
Кофе дьявол уже выпил и теперь потихонечку слизывал со дна чашечки кофейную гущу. Делая вид, что очень занят этим серьезным делом, он осторожно косился в сторону Люцифера и пытался понять, что тот пытается найти в документах аналитиков. Все ведь проще простого — спасаем один филиал, закрываем другой. Закрываем, естественно, Лагосинтер. А спасаем Терру. В конце концов оборот компании таков, что потери этого еше и не обустроенного мирка никто даже в бухгалтерии не обратит внимания. Спишут понесенные расходы на разведку новых плошадеи и забудут…
Я не понял, — архидьявол поднял голову и заговорил так неожиданно, что Вельзевул едва не откусил край хрупкой фарфоровой чашечки, — из-за чего там магия разбушевалась? По данным предварительной разведки, — мизинец, украшенный перстнем с большим желтоватым бриллиантом, уткнулся в карту, покрытую разной интенсивности фиолетовыми разводами, — фон хотя и мощный, но довольно ровный. Что у них там, сезонные магические колебания? Или это какая-то реакция местной флоры?
— Скорее фауны… там, кажется, какие-то сложности с туземцами.
— Сложности с туземцами? — изумился Люцифер. — Что ты имеешь в виду?
— Вроде бы они оказали сопротивление, — неохотно пояснил Вельзевул. Разговор принял опасный оборот. Финансовые вопросы решаются по одним правилам, а политические, тем более военно-политические, совсем по другим. И если в решении Люцифера при обсуждении, какой филиал предпочесть в связи с возникшими проблемами технического порядка, можно было почти не сомневаться, то на попытку обитателей Лагосинтера воспротивиться могущественной «Ад Инкорпорейтед» архидьявол мог отреагировать гораздо более… энергично. По крайней мере пару тысяч лет назад попробовал один мир устроить что-то вроде восстания. Как же этот мир назывался? Теперь и не вспомнит никто, ни как назывался, ни где находился. Ну, может, кроме историков компании, те все знают.
Да нет, лично он, Вельзевул, ничего не имел бы против образцово-показательного усмирения Лагосинтера, вот только что это будет означать для Терры? Проведение процедуры усмирения потребует открытия, кроме существующих, еще множества порталов, и когда там сшибется местная магия с магией «Ад Инкорпорейтед», то всё это рикошетом ударит по Филиалу… Ох, лучше бы не экспериментировать!
Пока, впрочем, Люцифер никаких признаков гнева не проявлял, только удивление. Бровей, поднятых на такую высоту, Вельзевул у него еще не видел.
— А чего они Бегемота не вызвали, если сами не справля ются? Он живо этих аборигенов расшугает, наведет порядок
Вельзевул молча пожал плечами. Откуда ему знать, по какой причине Ноизаил что-то делает или не делает? Гадать он в любом случае не собирается. Люцифер понял его, ухмыльнулся-
— Ничего, скоро Бегемот с докладом явится, я его сам пошлю. Пусть проведет инспекторскую проверку. — Посмотрел на скисшего Вельзевула и сделал широкий жест, снизошел до объяснения и утешения: — Да ты не расстраивайся. Вопрос серьезный, надо же мне из независимого источника информацию получить. Бегемот парень шустрый, за час туда-сюда смотается, заодно и Ноизаила привезет. Тогда и будем решать. Вопрос-то серьезный, — с нажимом повторил он. — Не каждый день филиалами бросаемся.
Обнадеженный Вельзевул все-таки не удержался, проворчал недовольно:
— У меня убытки каждые десять минут в геометрической прогрессии растут, а ты время тянешь. Пока Бегемот с докладом явится, пока будет туда-сюда бегать, пока решение примем… Ноизаил как услышит, такой визг подымет, его целый час только валерьянкой отпаивать придется.
— Но без него такой вопрос решать тоже не годится, — посуровел архидьявол. — Мы с тобой, конечно, особое дело, начинали вместе и вообще столько лет… Но он тоже служащий компании, и я обязан учитывать его интересы…
— Какой бы он ни был бездарностью, — мрачно закончил Вельзевул.
— Какой бы он ни был бездарностью, — примирительно согласился Люцифер. — И Бегемота, кстати, ждать не придется, по времени он уже… — Архидьявол вытащил из жилетного кармашка массивную золотую луковицу часов, щелкнул крышкой, взглянул на циферблат, и брови его уже привычно подпрыгнули вверх: — Он опаздывает? Невероятно!
Вельзевул открыл было рот, чтобы отпустить язвительное замечание по поводу дисциплины в кругах высшего руководства компании, но тут в коридоре послышались неровные торопливые шаги, дверь распахнулась и в кабинет ввалился Бегемот. Но в каком он был виде!
Опаленные и прореженные волосы стоят дыбом, один глаз заплыл, на щеке глубокая царапина, а губы распухли так, как обычно бывает после встречи с хорошим кулаком. Один рукав бирюзовой ветровки оторван, футболка заляпана грязью и сохранила следы зеленых травяных пятен — если бы речь шла не о могучем бойце Бегемоте, то можно было бы подумать, что его сбили с ног и долго возили по лужайке. Но поскольку так выглядел именно он, то получалось… в общем, получалось то же самое: Бегемота кто-то крепко, от души, отметелил.
Слова, которые хотел сказать Вельзевул, моментально вылетели из головы, он так и замер с открытым ртом. У Люцифера, поскольку поднять брови еще выше не позволяла природа — лоб кончился, округлились и стали похожими на кофейные блюдца глаза.
— И… и что это значит, — наконец осведомился он растерянно.
Бегемот, опустив голову, переступил на месте здоровенными копытами — одно было испачкано в чем-то черном и липком вроде смолы, а второе в красном, похожем на кирпичную пыль.
— Подрались тут… — невнятно пробормотал он.
— Тут это где? — Голос Люцифера стал опасно ласковым. — И с кем, мне тоже хотелось бы знать. И по какой причине…
Бегемот знал манеру архидьявола не хуже Вельзевула, поэтому при этих словах, сказанных обманчиво мягким тоном, дернулся, поднял голову и торопливо начал оправдываться:
— Так они первые начали! То есть первый, конечно, я, но это уже потом, а так они начали! Столько беспокойства, я даже не слышал о таком ни разу! Мало им вербовочного пункта, так нападение на Базу, это вовсе беспредел! Ну, Заля меня и попро…
— Стоп! — крикнул Люцифер и стукнул кулаком по столу. Бегемот заткнулся на полуслове, преданно глядя ему в глаза.
— А теперь начнем еще раз. В чем дело?
Сначала Шнырок шел по дну оврага, но довольно быстро утомился. Мелкие кустики цеплялись ветвями за мохнатые ножки; камни, делавшие вид, что вросли в землю, выворачивались из-под копыт, едва он на них наступал, а корни деревьев, похоже, устроили соревнование, кто быстрее заставит его споткнуться. В общем, бес плюнул на очередной камень, из-за которого едва не подвернул лодыжку, и выбрался наверх. Тоже приятного мало, трава щекочется, но хоть можно идти по ров ной поверхности. И видно далеко, это тоже преимущество Вдруг помощь где-нибудь совсем рядом? А разве ее из этой ямы увидишь?
Что Шнырок имел в виду под неопределенным понятием «помощь» и какие у него могли появиться основания на нее рассчитывать, этого бес не смог бы объяснить. Просто ему в данный момент очень нужна была помощь, значит, она должна была прийти. Ведь когда Шнырок пришел к выводу, что для совершения подвига необходима машина, тут же нашелся джип, так ведь? Ну и с помощью вполне может произойти нечто похожее, он в этом нисколько не сомневался.
Именно поэтому, шагая вдоль оврага, Шнырок старательно вертел головой, вглядываясь в горизонт. Именно поэтому, заметив вдали небольшой отряд, двигавшийся маршевым шагом, он не задумываясь, бросился вдогонку. И именно поэтому, разглядев гнусного цвета бронежилеты, узнав в командире Большого Болта и поняв, что это тот самый отряд, которому он был назначен проводником, Шнырок не столько обрадовался, сколько рассердился. Он тут за них работу делает, вербовочный пункт у противника героически отбивает — то, что никакого противника около трейлера не наблюдалось, это никого не касается, сказано отбил, значит, отбил, — а эти улетели неизвестно куда! И теперь маршируют вовсе не в ту сторону… Он, между прочим, при этом отряде проводник, значит, должны идти туда, куда он их ведет, а не шляться без толку по степи.
Шнырок уже не шел, а бежал, размахивая лапками и издавая невнятные сиплые вопли. А попробуйте на бегу покричать, да еще после всех этих испытаний! Хорошо, что хоть какие-то звуки получались. Но вот его заметили: строй бесов сбился, они остановились, моментально превратившись из воинского подразделения в вульгарную толпу. Вперед вышел Большой Болт, упер руки в бока и явно приготовился разораться. Ну уж нет, Шнырок ему такой возможности не даст. Хватит, натерпелся! В конце концов кто здесь подвиги совершает? В смысле трейлеры потерянные, ценное имущество компании возвращает? Вот то-то! И нечего орать на героя.
Бес перешел на мелкую рысь, чтобы восстановить дыхание, и, когда до Большого Болта осталось метров десять, взвизгнул первым:
— Где вас носит?!
Многие мечтали увидеть Большого Болта онемевшим от чужого нахальства, но довелось это увидеть только двадцати бесам-свидетелям и Шнырку-герою. А он тут же поторопился закрепить первый успех.
— Разворачивайтесь быстро! И так сколько времени из-за вас потеряли! Пока я вас нашел, пока догнал… ну что встали, пошли за мной!
Бесы топтались на месте не потому, что не хотели выполнять его команды. Просто Синеглазка как раз начал принимать ставки на продолжительность жизни Шнырка.
— …!!! — обрел наконец дар речи Большой Болт. — Куда это…, пошли?
И тут Шнырок сделал нечто, о чем еще долго потом рассказывали перед сном в палатках бесов. Он встал перед Большим Болтом, скопировав его позу — руки в бока, правая ножка отставлена в сторону — и, глядя прямо в лицо грозному командиру, отчеканил:
— К вербовочному пункту, естественно. Найти его и захватить, с этим я сам справился, но вот вытащить трейлер из оврага… — Шнырок сделал паузу и повернулся к восхищенно глазеющим на него бесам, — тут и вы можете поработать.
Надо сказать. Большой Болт показал себя настоящим командиром. Он даже не дал Шнырку по шее, только выругался особо заковыристо и скомандовал:
— Отряд, стройся! — и добавил почти по-дружески: — Давай, проводник, веди!
Два десятка бесов, подбадриваемые зычной руганью Большого Болта, легко подняли из оврага джип. Потом прицепили трос, соединили с трейлером, и Шнырок сел за руль. Джип тянул, бесы толкали, командир временно перестал орать и тоже подставил могучее плечо… Через некоторое время слегка помятый и поцарапанный трейлер уже стоял на поверхности. Большой Болт сел за руль джипа, Шнырок забрался в кабину трейлера, остальные забили пассажирские места, и отряд, распевая весёлые песни, двинулся на базу. Не пели только Синеглазка, Кучерявый и Кувалда. Машины еще не успели тронуться с места, а они, устроившись прямо на полу вербовочного пункта, уже азартно шлепали картами.
Поскольку Бегемот явно не собирался возвращаться д зеппе опустил кулаки и подошел к Арре, хлопотавшей над Ганцем, присел рядом.
— Как он?
Бледный, до синевы, Ганц беззвучно шевельнул губами
— Скотина, — сквозь зубы сказала девушка. — Бил прямо по открытой ране. Смотри.
— М-да-а… — Магистр внимательно осмотрел окровавленный бок, предложил осторожно: — Может, лучше я поппо бую?
— Конечно, лучше, — проворчала Арра и подвинулась. — Что ж я, по-вашему, двужильная что ли! — И тут же спросила: — Тебе помощь понадобится?
— Будь наготове, на всякий случай. И еще, пожалуй… — Он неуверенно стащил с пальца амулет, спрятал его в карман. Потом молча протянул в сторону девушки руки раскрытыми ладонями вверх.
— Шкура потом облезать будет, — предупредила она.
— А ты можешь сейчас предложить другой способ дезинфекции?
Арра сверкнула глазами, и руки магистра окутало серебристое сияние.
— Спасибо. — Магистр склонился над Ганцем. — Сейчас будет немного больно, потерпишь?
— А до сих пор… мне было исключительно приятно, — ответил тот свистящим шепотом.
Джузеппе посмотрел на него, уловил слабую тень привычной улыбки и, вздохнув, покачал головой. Его пальцы осторожно приблизились к ране на боку, скользнули в нее… Ганц шумно втянул в себя воздух и закрыл глаза. Арра смотрела на его заострившееся лицо полными слез глазами.
— Положи руку ему на лоб, — приказал магистр, — передай немного энергии. Только по капельке, а то сердце не выдержит.
Ладошка девушки немедленно легла на влажный лоб. Через несколько секунд запавшие щеки Ганца слегка порозовели.
— Не увлекайся! — прикрикнул Джузеппе. — Сейчас я… угу — Он убрал руки — на все еще сияющих серебристым светом
пальцах не было и следа крови, — сообщил буднично:
— Кровотечение я остановил. Остались пустяки.
Джузеппе действительно очень ловко стянул края раны, быстро срастил их. Арра с завистью наблюдала за его действиями — у неё эта работа отняла бы раза в три больше времени.
— Ну вот и всё. — Магистр расслабился и встряхнул кистями. Серебристое сияние мелкими каплями слетело с ладоней и разбрызгалось по траве. Джузеппе подул на заметно покрасневшую кожу рук, подмигнул Арре: — На наше счастье крепок бродяга. Ганц, ты как себя чувствуешь?
— Восхитительно… — прошелестел Ганц. — Уходить вам надо отсюда… и побыстрее.
— Хочешь сказать, что у тебя есть сейчас силы встать и уйти? — довольно холодно осведомилась Арра. — Или ты рассчитываешь, что я понесу тебя на ручках?
— Я сказал, что уходить надо вам. — Шепот Ганца стал чуть громче и злее. — Сама же убедилась, среди рогатых есть вполне крепкие ребята… А если теперь навалится не один, а сразу десяток? Это нам не по зубам, птичка, так что сваливайте и побыстрее. Лэрри наверняка совсем близко, дождетесь его…
— А ты как же? — заинтересованно спросил магистр.
— Заползу в кустики, отлежусь, потом догоню вас, — слабо, но очень уверенно ответил Ганц.
Арра и Джузеппе переглянулись.
— Болван, — дернула плечом девушка.
— Идиот, — поправил ее Джузеппе, — причем сентиментальный. Я бы сказал, большая редкость среди наемных убийц.
— На себя посмотрел бы, — поморщился Ганц. — Может, все-таки уйдете?
— А смысла нет, — ласково ответил ему магистр. — Ты же слышал, у них есть какая-то штука, сканер, которая нас где одно найдет. А порталы делают несущественным вопрос расстояния. Так что гораздо разумнее для нас всех будет остаться здесь и отдохнуть.
— Точно, — деловито кивнула Арра. — Набраться, так сказать, сил перед грядущими испытаниями.

— Прекратить, — негромко сказал Люцифер. Ноизаил немедленно отпустил уши Вельзевула и вернулся в свое кресло слева от стола хозяина кабинета. Вельзевул брезгливо отряхнул прилипшие к ладоням клочки шерсти Ноизаила и опустился в кресло справа, небрежно закинув ногу на ногу. Бегемот, не участвовавший в потасовке, шевеля губами, капал валерьянку в маленькую коньячную рюмочку. За последние полтора часа это была уже третья, а колени у него все еще дрожали.
— Безобразие. — Голос Люцифера был не просто холоден, он был ледяным. — Превращать совещание в базарную драку… Еще раз попробуете сцепиться, охрана вас выведет.
— Прошу прощения, — подчеркнуто громко сказал Вельзевул, всем своим видом демонстрируя, что никакой вины за собой не чувствует: драку затеял не он.
— Прошу прощения, — повторил за ним Ноизаил и метнул на противника яростный взгляд. Понимая, что делает ошибку, не смог удержаться: — Меня спровоцировали.
Люцифер на несколько секунд сосредоточил на нем взгляд желтых, с мелкими коричневыми крапинками глаз. Ноизаил поперхнулся и опустил голову.
— Итак, продолжим работу. — Люцифер покосился на экран компьютера, стоящего на краю стола. — Эксперты уже дали свое заключение. Технический отдел берется создать конструкцию, которая будет перекрывать обнаружившуюся связь между Лагосинтером и Террой. Они предлагают несколько вариантов, но даже самый простой — искажение магической пульсации — предусматривает, что на изготовление опытного образца понадобится не менее полугода.
— Через полгода этот их опытный образец уже никому не будет нужен, — внешне Вельзевул был почти спокоен, степень бешенства, в которой он пребывал, выдавали только нервно сжатые кулаки, — с Террой как филиалом будет покончено.
— Опытный управляющий должен уметь навести порядок в своем хозяйстве! — по-петушиному вскинулся Ноизаил.
— Вот и наводи порядок у себя! — рявкнул Вельзевул. — А то пускаешь всякую дрянь!
— Я вам не мешаю? — кротко спросил Люцифер, откидываясь на спинку мягкого кожаного полукреслица.
— Прошу прощения.
— Прошу прощения.
Дьяволы обменялись полными ненависти взглядами. Бегемот в своем уголке достал из кармашка замызганной ветровки хронометр и, сосредоточенно глядя на секундную стрелку, считал пульс.
— Я приказал приступить к разработке прибора, но только имея в виду возможное повторение событий, — тихо, словно разговаривая сам с собой, заметил Люцифер. — То, что случилось однажды, вполне может происходить снова и снова. Но в будущем, я надеюсь, мы уже будем застрахованы от подобных неприятностей. Что же касается сегодняшней ситуации… разумеется, полугодовое ожидание неприемлемо.
— Терра — наш основной, наш старейший филиал, — горячо сказал Вельзевул. — Это, можно сказать, символ «Ад Инкорпорейтед», благополучие Терры — залог успешной работы компании!
— Ну, это уже немного перебор, — усмехнулся Люцифер. Впрочем, усмехнулся вполне благожелательно. — Все-таки ставить знак равенства между Террой и всей «Ад Инкорпорейтед» это слишком смело. Но вот то, что глупо рисковать отлаженной, работоспособной структурой ради неясных перспектив Лагосинтера, это совершенно верно.
— Как это, неясных перспектив? — Если Вельзевул горячился, то Ноизаил уже выкипал. — А наша политика? Расширение и закрепление в новых мирах? Иначе зачем вообще рассылать поисковые амулеты? Разумная экспансия…
— Вот именно, ключевое слово здесь: «разумная», — подчеркнул Люцифер. — Расширение компании необходимо, но не за счет работающих филиалов. Так что сейчас можно рассматривать только два варианта: немедленная ликвидация на Лагосинтере всякой магической активности или закрытие филиала и срочная эвакуация сотрудников.
— Сколько у меня времени? — хрипло спросил Ноизаил, вставая с места.
— Пожалуй, — Люцифер внимательно изучал свое копыто, — пожалуй, минут двадцать я еще потерплю. — Он поднял голову и взглянул в глаза Ноизаила: — Но не больше.
— Но я… — Ноги у дьявола подкосились, он хлопнулся обратно в кресло. — Бегемот уже послал туда спецгруппу… террористы будут захвачены в течение нескольких минут!
— Да? — Люцифер потянулся к компьютеру, повернул монитор, пощелкал мышкой. — Бегемот, ну-ка покажи, где тут твои?
Бегемот, который в этот момент занимался тем, что мерил себе давление электронным тонометром, неохотно стянул с руки широкую черную манжету, подошел к столу. Посмотрел на экран, уверенно стукнул ногтем по багровому колечку вокруг крохотного голубого пятнышка:
— Вот они. Через три минуты эта банда будет в карцере.
— Противно-то как. — Ганц с помощью Арры переполз к ближайшему дереву и теперь сидел, опираясь спиной о ствол. — Ждем, когда явится какая-то пакость и прихлопнет нас.
— Ну зачем же так мрачно? — Арра лежала не спине, глядя в небо, обнаженный эсмеррский меч под рукой. — Много их уже являлось, да никто прихлопнуть пока не смог. А нам всего-то продержаться осталось, пока Розовые Осы не явятся…
— Действительно, пустяк какой, — хмыкнул Ганц. — Кстати, птичка, может объяснишь мне, чем это ты из кустов кидалась, что чудище ростом с елку так резко в размерах уменьшилось? Магистр вякнул что-то про баланс магии. Это он о чем?
— А-а. Понимаешь, чудища как такового не было. Просто результат магической иллюзии…
— Ни фига себе иллюзия. — Ганц покосился на свой перекушенный меч. — С такими-то зубками!
— Ты же на магах специализировался. Неужели ни разу ничего подобного не встречалось?
— Честно сказать, нет. Наверное, у моих клиентов не такая богатая фантазия была.
— В общем-то это не сложно. — Арра перевернулась на живот, приподнялась на локтях. — Если создаешь иллюзию, то количество зубов уже не имеет значения.
— Так я же не про количество, а про качество.
— Это и вовсе вопрос профессионализма. Но любую иллюзию, даже самую лучшую, можно разрушить. Есть приемы, которые нарушают магический баланс, надо только знать, как их применить. Я знаю.
— А почему Джузеппе сказал, что магией бить нельзя?
— Понимаешь, когда нарушишь баланс, раскачаешь иллюзию, то объект как бы лишается магии. Но не теряет способности ее воспринимать и поглощать. В общем, если в этот момент нанести магический удар, то вся магия пойдет на восстановление сил противника. — Судя по голосу, тема разговора не казалась девушке особенно интересной. — Там немного сложная для объяснения зависимость, так что ты поверь, пожалуйста, на слово.
— Да верю, что мне, жалко что ли. — Он помолчал и вздохнул жалобно: — Есть хочется.
— Всем хочется. — Арра, не пошевелившись, повысила голос: — Джузеппе, ты нашел что-нибудь?
— Пару поганок, — ответил магистр, появляясь из-за деревьев, — и вот, ягоды какие-то. Вроде съедобные.
— Что значит «вроде»? — встревожился Ганц. — Ты на ком проверять собираешься?
— Да ладно тебе. — Джузеппе подошел, показал десяток крупных темно-бордовых ягод на ладони. — У них листочки погрызенные и сами ягодки кто-то понадкусывал. Значит, можно есть, не отравимся.
— Боярышник. — Арра взяла три ягоды, бросила в рот. — Едой это, конечно, назвать нельзя… А чего ты так мало собрал? Обычно их на кустах полно.
— А на этом было мало. И вообще там колючки, я и так весь исцарапался.
— На боярышнике разве колючки? — Ганц тоже взял ягодку. Разжевал тщательно, косточки тоже размолотил крепкими зубами. — Вот помню, заплутал я как-то в лесу, три дня бродил. И питался все время только диким терном. Представляете, такой лес попался: ни грибов, ни ягод, ни живности какой, только дикий терн. Зато уж его было полно — на каждом шагу куст стоит и весь ягодами усыпан. Вот я и развлекался: сначала лезу ягоды собираю, потом вылезаю из куста, словно ежик, и сажусь иголки из себя выдергивать. А главное, этот терн до того кислый был, что я потом еще три месяца от оскомины мучился.
— По-моему, наш больной вполне оправился. — Джузеппе старательно прожевал ягоду, сглотнул. — Как считаешь, Арра?
— Раз трепаться начал, значит, в порядке. — Арра равно-Душно выплюнула обсосанные косточки. — Может, действительно в другое место перейти? Мало ли, что этот тип про свой сканер хвастал, вдруг не найдут? Или вообще, вернемся опять на Базу, там нас точно не ждут. Наведем шороху…
Бесшумно раскрываясь, блеснули голубым три портала, горохом сыпанулись на поляну черти в одинаковых, видимо, форменных, куртках. Арра вскочила, автоматически встала в позицию, взмахнула мечом. Ганц потянул из-за голенища нож — единственный оставшийся у него клинок; медленно, цепляясь за ствол, поднялся на ноги. Джузеппе топтался на месте, нелепо растопырив руки. Воздух вокруг ладоней слегка светился и сухо потрескивал — магистр был готов в любую секунду выставить магический щит. Черти рассредоточились широким полукругом, направив на них странного вида оружие — короткие, расширяющиеся на конце трубки.
— Нападаем или защищаемся? — спокойно спросила Арра.
— Тянем время, — коротко ответил Ганц. Не отпуская дерева, сделал короткий шаг вперед и попробовал вступить в переговоры. — Эй, ребята, а в чем, собственно, дело? Мы мирные поселяне, присели отдохнуть тут, в тенечке, никого не трогаем… — Его совершенно не смущало, что внешне за мирного поселянина из их троицы мог сойти разве что Джузеппе, и то с некоторой натяжкой.
Впрочем, светская беседа явно не входила в планы пришельцев. Добрая, честная драка, как выяснилось, тоже. Не переглядываясь и не подавая друг другу никаких знаков, они тем не менее действовали абсолютно синхронно. Трубки, которые они держали в руках, беззвучно дернулись и одновременно выплюнули небольшие сгустки тьмы.
С еле слышным свистом они полетели вперед, смыкаясь в плотное облако, стремительно окутывая трех человек около дерева, поглощая и сорвавшееся у Ганца звучное ругательство, и удивленный вскрик Арры, и серебристое сияние щита, выставленного Джузеппе.
Черти все так же молча расступились, и вперед вышел еще один, с большой коробкой в руках, до сих пор скрывавшийся за их спинами. Он подошел к темному пульсирующему облаку, открыл крышку, и над поляной послышался низкий равномерный гул. Облако оторвалось от земли и втянулось в коробку, словно собака, возвращающаяся в свою конуру. Крышка захлопнулась, черт повернулся к остальным и кивнул в сторону порталов. Через несколько секунд на поляне никого не осталось.
— Неплохо, — согласился Люцифер. Он повернул монитор так, чтобы все присутствующие в кабинете могли следить за экраном. — Быстро и эффективно.
Бегемот не ответил. Осторожно, кончиком пальца, потрогал заплывший глаз и вернулся в свое кресло. Снова достал пузыречек с валерьянкой и задумчиво на него уставился. Ахнуть рюмашку или это будет уже перебор? Да нет, пожалуй, еще сорок капель можно себе позволить.
Ноизаил выглядел именинником. Как только голубая искра исчезла с экрана, шанс сохранить филиал на Лагосинтере стал вполне реальным. А Вельзевул морщился и чесал в затылке. И дело было даже не в том, что этот выскочка, похоже, умудрился выкрутиться, нет. Не давала покоя мысль о несоответствии так легко уничтоженного источника магического возмущения с размером докатывающихся до Терры колебаний.
— Может, мне запросить последние данные? — осторожно сформулировал он. — Началась ли стабилизация и каков прогресс?
— Да сколько угодно, — благодушно согласился Ноизаил, чем заслужил неодобрительный взгляд Люцифера. Не по чину ведет себя дьявол, забывает, кто здесь хозяин.
— Я сам посмотрю, — холодно сказал он и снова защелкал мышкой. Результаты, появившиеся на экране компьютера, ошеломили всех. Выплески магии на Терре не только не уменьшились, они достигли критического уровня.
— Но как же! Этого не может быть! — взвизгнул Ноизаил. Вельзевул вскочил и, кусая губы, смотрел, как рушится
дело его жизни. Потом перевел взгляд, полный отчаяния, на архидьявола. Люцифер торопливо открыл второе окно, вывел на него изображение Базы и окрестностей. Все спокойно, никаких признаков магии.
Он уменьшил масштаб, теперь в окне умещался почти весь Лагосинтер. Вельзевул издал яростный вопль, ткнул пальцем в экран. С севера на Базу накатывала мощная ярко-голубая волна. Кроме того, беспорядочно разбросанные, мигали отдельные, разной величины и яркости, искры.
Люцифер повернулся к скорчившемуся в кресле Ноизаилу и отчеканил:
— К ликвидации Базы и эвакуации сотрудников приступить немедленно. Через десять минут доложить об исполнении.
— А если еще раз спецотряд? — жалким голосом спросил тот. Он понимал, что это не более чем попытка уцепиться за соломинку, но вот так, просто взять и признать свое поражение, было выше его сил.
— Дьявол Ноизаил, — сухо сказал Люцифер, — при рассмотрении на административной комиссии вопроса о сохранении вам звания дьявола в отсутствие соответствующей этому должности руководителя филиала, решающим аргументом будет скорость и четкость выполнения приказа о свертывании работ на Лагосинтере. Еще вопросы есть?
Ноизаила как ветром сдуло. Вельзевул с Люцифером напряженно смотрели на экран. Сейчас судьба Терры, особо дорогого для них филиала, зависела от расторопности и компетенции Ноизаила. Впрочем, дальнейшая судьба самого Ноизаила зависела от того же, так что у Терры был шанс.
Бегемот сунул себе под мышку градусник, снова вытащил свой хронометр и засек время. Ровно через десять минут, когда он, успокоенный тем, что температура оказалась нормальной, убирал градусник в футляр, в кабинет без стука ввалился запыхавшийся Ноизаил и, вытянувшись по стойке «смирно», доложил:
— Все работы на филиале Лагосинтер свернуты! Персонал эвакуирован! Порталы закрыты и запечатаны моей личной печатью!
— Хорошо, — сдержанно кивнул Люцифер. Судя по данным компьютера, ситуация на Терре уже начала стабилизироваться.
— А точно весь персонал эвакуирован? — Вельзевул хмуро указал на слабый пульсирующий сигнал на краю экрана. — По-моему, кто-то там все же остался.
— В основном все… я имею в виду те, кто был на Базе… — Ноизаил заметно смутился, — общую перекличку я не проводил…
— Что значит «те, кто был на Базе»? — насторожился Люцифер. — А где еще персоналу находиться? Что они там у вас, по всему миру разбежались?
— Нет, конечно. — Ноизаил находился в той трагической ситуации, когда отвечать очень не хочется, но надо. Тут с непрошеной помощью влез Бегемот — ни с того ни с сего решил вдруг поучаствовать в разговоре:
— У него туземцы Передвижной Вербовочный Пункт захватили, — громко сказал он из своего угла. На полный упрека взгляд Ноизаила, он только пожал плечами: — Да не тушуйся ты, Заля! Объясни все как было.
Сообщение было настолько невероятным, что архидьявол, забыв сначала поднять брови, сразу вытаращил глаза:
— То есть как это? Что значит захватили?
— Разоружили охрану, взяли в плен вербовщика и угнали трейлер, — горестно ответил Ноизаил. То, что звание дьявола ему никакая административная комиссия не оставит, было уже ясно. Оставалось только надеяться, что, учтя чистосердечное признание и искреннее раскаяние, вернут в старшие демоны, а не сбросят еще пару званий.
— То есть угнали трейлер с командой вместе?! — с тихим восторгом спросил Вельзевул. Решение о закрытии Лагосинтера принято, Терра спасена, Ноизаил жует солому перед Люцифером и они с Бегемотом тому свидетели — есть чему порадоваться.
Ноизаил не ответил, только покосился в его сторону налившимся кровью глазом. Но головы не поднял, стоял перед Люцифером, ждал слова начальства. А архидьявол был чуть ли не растерян — такое безобразие в строящемся филиале на его памяти случалось впервые.
— Сколько пропало сотрудников? — наконец, спросил он.
— Собственно при Передвижном Вербовочном Пункте, согласно штатному расписанию, закреплено три единицы, — без запинки ответил Ноизаил, — старший черт, выполняющий обязанности вербовщика, и двое бесов.
— Стоп! — Люцифер поднял руку. — А что, пропал еще кто-то, кроме них?
— Отряд, посланный на поиски, — терять Ноизаилу больше было нечего. — Два десятка бесов и черт-командир.
— Теперь-то все?
— Общую перекличку я не проводил… начальник охраны старший демон Айнштофф куда-то подевался…
Архидьявол издал странный, сдавленный звук, потом неестественно тонким голосом сказал:
— Вы свободны, Ноизаил.
Тот прекрасно понял, что означает подобное, без всякого Упоминания звания, обращение, прижал руки к сердцу, залепетал:
— Но я могу… я хочу сказать, это все Местифуфель… это он делал первичную разработку по Лагосинтеру… Я могу его вызвать…
— Вы свободны, — сурово повторил Люцифер. — Дверь сзади.
Ноизаил попятился, продолжая беззвучно открывать рот. Дверь за ним захлопнулась, и Люцифер с Вельзевулом переглянулись.
— У тебя отвратительно довольная рожа, — констатировал архидьявол.
— Всегда терпеть не мог этого выскочку. — Вельзевул и не подумал оправдываться. — Знаешь, все-таки бездарность — это страшная сила! Особенно бездарность честолюбивая.
— Страшная разрушительная сила, ты хочешь сказать, — Люцифер взглянул на монитор. — А Терра выправляется.
— Может, мне смотаться на Лагосинтер? Проверить, все ли в порядке, подобрать отставших. Провести, одним словом, окончательную зачистку.
— Давай. Проконтролируй, чтобы там никого из наших не осталось, и трейлер забери. Мы не благотворительное общество, туземцев машинами снабжать.
— Сделаю. — Вельзевул встал.
— Может, его с собой возьмешь? — Люцифер кивнул в сторону Бегемота, тщательно набирающего из трех разных баночек какие-то витаминные добавки и запивающего их сметаной. — На всякий случай.
Вельзевул небрежно отмахнулся:
— Пусть здоровье поправляет. Сам управлюсь.

Чувства, которые испытал старший демон Айнштофф, когда увидел приближающиеся к нему трейлер и джип в сопровождении веселой команды, можно описать… нет, описанию они не поддаются. Вот только что он тоскливо брел по степи и ничто, абсолютно ничто не радовало его глаз. На небе гнусного голубого цвета, которое никто не догадался затянуть траурными, в тон его настроению тучами, сияло до тошноты яркое солнце. Трава, и так до отвращения зеленая и сочная, пестрела мерзкими цветочками. Полынь или ковыль Айнштофф еще стерпел бы, принял бы с приличествующей случаю благородной покорностью судьбе, но эти резкие тона, эти желтые, красные, синие пятна!
Понятно, почему здешние туземцы так агрессивны. Он, Айнш-тофф, тоже не может за себя ручаться — поживи он здесь достаточно долго, тоже наверняка стал бы на всех кидаться. Такого пейзажа ведь ни одна нервная система не выдержит!
Анштофф попробовал было идти зажмурившись, но сразу споткнулся и едва не упал. Голова разболелась еще сильнее, пот ручьями стекал по лицу, китель под мышками промок, шерсть на мохнатых ногах покрылась какими-то цепкими, колючими семенами… в общем, настроение старшего демона, давно миновав нулевую отметку, продолжало опускаться все ниже.
И вот, нечаянно, неожиданно, вдруг — движущееся пятнышко на горизонте. Пятнышко приближается, увеличивается, раздваивается… Сначала Айнштоффу показалось, что он сходит с ума. Потом он подумал, что видит мираж, слыхал он про такие шутки природы. А потом поверил. Поверил, что действительно видит трейлер и джип, забитые бесами, и побежал навстречу, размахивая руками и издавая ликующие вопли. Он бежал, вовсе не глядя под ноги, спотыкаясь, падая и снова поднимаясь, и наконец, весь в пыли и приставших к нему колючках, исцарапавшись о мелкие, до прозрачности жидкие, но с острыми сухими веточками кустики, изрезав руки об острую траву, мокрый от пота, едва дышащий от усталости, но невыразимо счастливый, встретился с возвращающимся на Базу отрядом.
Первым делом он прижал к груди, оставив на его френче существенную часть колючек со своего кителя, и расцеловал Большого Болта. При всех пообещал ему очередную медаль «Медные рога» и тут же, прямо на капоте джипа, заполнил представление на присвоение Большому Болту звания младшего демона.
— …! — только и смог сказать Большой Болт, несколько Даже растерявшийся от такого бурного проявления начальственной любви.
После этого Айнштофф обнял и расцеловал Шнырка, предложил ему перейти от Пенделля в охрану, посулив для начала Должность своего второго заместителя, звание черта и почетную грамоту, а также пообещал выбить в финансовом отделе Наградные в размере полугодового жалованья.
Он был готов обнять, расцеловать и повысить в звании каждого беса в отряде, но немного пришедший в себя Большой Болт на редкость деликатно, без единого ругательства, дал понять, что это сильно задержит возвращение отряда на Базу. Айнштофф согласился с разумностью этого замечания — сейчас он был готов соглашаться даже с тем, что синенькие и розовенькие колокольчики выглядят очень мило среди зелени травки. После чего в порядке компенсации еще раз облобызал Большого Болта, который героически терпеливо выдержал эту процедуру (ну, может, правый ус у него слегка дергался, но и только), развалился на заднем сиденье джипа и скомандовал, словно пропел:
— Возвращаемся на Базу!

— По крайней мере мы все живы, — без особой радости сказала Арра.
— Что касается тебя, птичка, то даже слишком, — несколько раздраженно ответил Ганц. — Перестань сучить ножками, ты опять наступила мне на голову.
— А если здесь темно и тесно, что же мне и не шевелиться вовсе?
— Шевелись сколько хочешь, только не топчи мне физиономию! Джузеппе! Что ты молчишь все время?
— Я думаю.
— Что тут думать? Выбираться надо из этой… из этого… в общем, наружу.,
— У тебя есть предложения?
— Откуда? Я, между прочим, не магистр, мне думать вообще не положено.
— Тогда замолчи и не мешай думать мне.
На несколько минут установилась тишина. Потом Арра предложила;
— Джузеппе, а ты попробуй связаться с Лэрри. Расскажешь ему, что с нами… Я имею в виду, что надо же его предупредить, с какими силами Осы могут столкнуться.
— Ничего не выйдет, я уже пробовал. Мы со всех сторон заэкранированы.
— Слушай, а пробить эту пакость никак нельзя? — снова подал голос Ганц. — Молнию пустить или ещ^ что магическое? Все-таки не сложа руки сидеть будем.
— Ты свой ножичек не потерял? — холодно спросил Джузеппе вместо ответа.
— Нет, в руке держу. А что?
— Займись делом, проковыряй дырочку. Арра фыркнула, а Ганц проворчал недовольно:
— И ничего смешного. Я, между прочим, уже попробовал. Эта штука не режется и не ковыряется.
Снова все замолчали.
— Самое забавное в нашем случае, — заговорил вдруг Джу-зеппе, — это то, что у Ганца на поясе висит фляжка с тремя пленниками.
— И что в этом такого смешного? — не понял Ганц.
— Я же не сказал — смешно, я сказал — забавно, — поправил его магистр. Подумай сам, у нас во фляжке сидят трое рогатых, а мы, возможно, тоже сейчас сидим в чьей-нибудь фляжке… ирония судьбы.
— Действительно, обхохочешься. — Лица Арры в кромешной тьме не было видно, но голос прозвучал довольно скучно. — Что это ты, Джузеппе, какие гадости говорить надумал. В философию вдруг ударился… Правильно Ганц говорит, раз мы живы, значит, выбираться отсюда нужно.
— Кстати о пленниках, — оживился Ганц. — Мы ведь можем поторговаться! Предложим обменять нас на них… я имею в виду их на нас… в общем, нас пусть отпускают, а их забирают себе. Можно даже вместе с фляжкой, пожалуйста, мне не жалко.
— Сама по себе мысль неплохая, только с кем ты собираешься об обмене договариваться? — вздохнул Джузеппе.
— С кем? С кем… Ну, с кем-нибудь.
— Мне, честно говоря, все равно с кем, — совсем загрустила Арра, — только бы поскорее. Не нравится мне здесь.
— А уж мне-то как не нравится, — пробормотал Ганц, поймав ее сапожок и аккуратно снимая со своего уха. И тут же охнул, потому что башмак Джузеппе резко ткнулся ему в живот.
— Начинается! — нервно вскрикнул магистр. — Смотрите, стенки тают!
— Где? — дернулась Арра. — Почему я ничего… ой, и правда!
— Нет, это не люди, это сороконожки какие-то, — простонал Ганц, безуспешно пытаясь уберечься от каблуков засучившихся товарищей.
Окутывающая их мгла тем временем быстро светлела, становилась все более разреженной, рвалась, превращаясь в клочья серого тумана и, наконец, растаяла совсем.
— Лучше, но не намного, — прокомментировала Арра, поднимаясь на ноги.
Джузеппе встал молча, а Ганц остался сидеть, озираясь по сторонам. Что ж, по крайней мере они теперь видели, где находятся. Просторная мрачноватая комната с темными стенами, скудно меблированная — письменный стол, кресло, вдоль одной из стен стеллажи с какими-то папками. На другой стене, очевидно в качестве украшения, закреплено большое чучело летучей мыши. Похожее, но только маленькое, закрепленное на пресс-папье, стоит на столе. В целом впечатление создавалось довольно тягостное.
— Согласен, не самое подходящее место для проведения пикников и детских утренников, — подтвердил вывод девушки Ганц, тоже вставая.
— На самом деле у этого кабинета несколько иные функции.
Все трое одновременно повернулись и уставились на кресло. Бес? Нет, не бес, это точно. У них, кроме собственной шерсти, никакой одежки, а на этом — очень элегантный строгий пиджак, платочек высовывается из кармашка в тон Галстуку. Черт? Тоже вряд ли: слишком он холеный, лощеный и уверенный в себе. Шкелет вон, старший черт, а выглядит гораздо невзрачнее. Получается, демон или еще повыше начальник? В любом случае было совершенно непонятно, как это они до сих пор его не заметили. Разве что данный представитель компании «Ад Инкорпорейтед» по каким-то своим соображениям предпочел некоторое время оставаться невидимым. Например, желая понаблюдать за их реакцией. А неизвестный невозмутимо продолжил:
— На самом деле это личное рабочее помещение дьявола Ноизаила, слышали о таком, я думаю?
Джузеппе сделал легкое движение вперед, не столько шагнул, сколько просто обозначил такое намерение. В общем, дал понять, что переговоры будет вести именно он.
— А вы, собственно?.. — Магистр не договорил, позволил вопросу повиснуть в воздухе.
— Дьявол Вельзевул. — Не вставая, он слегка поклонился. — Нахожусь здесь как представитель руководящего состава «Ад Инкорпорейтед» и архидьявола Люцифера лично. А вы, как я понимаю, и есть герои сопротивления Лагосинтера?
— Э-э… — К такому Джузеппе не был готов. К счастью, рядом стоял Ганц.
— Именно так и есть, — благородно-сдержанно кивнул он. — Неизвестные герои, это мы!
— И вас действительно только трое, — Вельзевул покачал головой, не то восхищенно, не то осуждающе, — признаться, я сразу даже не поверил.
Теперь, совершенно неожиданно для остальных, вперед выступила Арра.
— Это только начало! — высоким грозным голосом пообещала она. — За нашей спиной тысячи! Народ Лагосинтера как один человек встанет на борьбу с захватчиками!
— Вот это да! — восторженно оценил Ганц. — Птичка, где ты такого нахваталась?
— Я вас умоляю, — всплеснул руками Вельзевул, встал с кресла и вышел из-за стола. — Не надо никаких лозунгов, никаких призывов к борьбе… Поймите, «Ад Инкорпорейтед» глубоко мирная организация, ввязываться в затяжные вооруженные конфликты — это вообще не наш стиль. Может быть, раньше, давным-давно, когда компания только, так сказать, организовывалась и искала свою нишу на рынке, мы и были вынуждены идти на какие-то экстремальные меры… Но только в отдельных и, так сказать, особо сложных случаях. А теперь насилие и вовсе исключено из рекомендованных методов работы, нам просто нет необходимости применять его.
— Ничего себе, исключили они насилие, называется, — картинно развел руками Ганц. — А кто на нас нападал всю дорогу? Или, может, это ваши нас таким образом пива выпить приглашали, а мы, дураки, не поняли?
— Минуточку! — поднял руку Вельзевул. — Разве это не вы напали первыми? Захват Передвижного Вербовочного Пункта и отряда, посланного им на выручку, погром на Базе — это ведь все ваша работа? Разумеется, «Ад Инкорпорейтед» придерживается политики мира, но когда ситуация требует силового решения, колебания становятся неуместны, не так ли?
— Вина за все недоразумения в создавшейся ситуации ложится вовсе не на нашу сторону! — строго ответил Джузеппе. — Согласитесь, что наши действия — всего лишь адекватная реакция на спланированное вторжение!
— Как это? — растерянно моргнул Вельзевул.
— Имеется в виду, — с удовольствием подключился к разговору Ганц, — что это не мы на огородах вашей компании свою базу затеяли строить, а, наоборот, вы у нас, на Лагосин-тере, среди капусты вывалились!
— Ганц… — поморщился Джузеппе.
— Но «Ад Инкорпорейтед» несет во все осваиваемые миры культуру и просвещение, — с упреком сказал дьявол, — при чем здесь капуста!
— Не скажите, господин Вельзевул, не скажите! — Ганц даже руками всплеснул. — Просвещение в отсутствие капусты и прочих продуктов питания делает нашу жизнь весьма кислой. Вот я вам сейчас расскажу…
— Ганц, я прошу тебя, — взмолился магистр.
— …историю. Не так давно довелось мне, человеку, сами видите, культурному и просвещенному, оказаться на постоялом дворе, где вдоволь было пива, но что касается еды, то даже не вспоминая о капу…
— Ганц, заткнись! — рявкнула Арра. Это подействовало.
— Спасибо, Арра. — В наступившей тишине голос Джузеппе прозвучал слишком громко, и он продолжил уже потише: — Теперь не так важно, кто первый начал. Важнее решить, как все это закончить.
— Совершенно с вами согласен. — Дьявол кивнул и на лице его появилось самое доброжелательное выражение. — И должен сказать, что в данный момент я делегирован на Лаго-синтер именно с миссией проведения мирных переговоров.
— Мирные переговоры, это хорошо, — медленно ответил Джузеппе. — И что же вы можете нам предложить?
— Разумеется, сделку на самых выгодных для вас условиях, — быстро ответил Вельзевул.
— Сделку? Ну что ж. Наши требования — это полная и немедленная ликвидация филиала «Ад Инкорпорейтед» на Лагосинтере и отказ от всяких попыток в будущем провести инферноформирование территории и ассимиляцию местного населения, — без запинки, четко, словно диктуя секретарю для записи, сказал магистр.
— О! Вы неплохо осведомлены. — Вельзевул взглянул на него с интересом. — Это хорошо. Удовлетворить ваши претензии вполне возможно.
— И какой будет цена?
— Вполне разумной, уверяю вас. Прежде всего хотелось бы, чтобы вы вернули весь захваченный в плен персонал. С этим пунктом, надеюсь, вы не будете спорить?
Арра с Ганцем встревоженно переглянулись, а Джузеппе, сохраняя полную невозмутимость, согласился:
— Вы имеете полное право потребовать возвращения своих людей.
— Не людей, — мягко поправил его дьявол. — Бесов, чертей… насколько мне известно, у вас даже старший демон в плену оказался.
Глаза магистра на секунду удивленно расширились, но он промолчал. Вельзевул продолжил:
— Кроме того, подлежит возвращению технический инвентарь. Я имею в виду Передвижной Вербовочный Пункт со всем содержимым, — он деликатно отвел глаза в сторону, — и амулетики тоже придется сдать.
Ганц потянул Арру за рукав в уголок, зашептал ей на ухо:
— Что делать будем, птичка? У нас во фляжке два задрипанных беса и один черт…
— Он старший черт, — напомнила девушка.
— Пусть старший! А они целый отряд требуют, да еще демона в придачу!
— Старшего демона, — снова поправила она.
— Да какая разница! — Расстроенный Ганц заговорил чуть ли не в полный голос, но Арра шикнула и он снова перешел на трагический шепот: — У нас никакого нет! Я уж не говорю про трейлер с оборудованием. Мы же не понятия не имеем, куда я его закинул.
— А мне амулет жалко отдавать, — призналась Арра. — Может, сумеем смухлевать и оставить себе?
Джузеппе с Вельзевулом тем временем продолжали торг. Магистр настаивал на том, что сначала компания «Ад Инкорпорейтед» должна убраться с Лагосинтера, а потом можно переходить к процедуре возвращения пленных и конфискованных в ходе сопротивления материальных ценностей.
Вельзевул, который прекрасно знал, что филиал ликвидирован и на данный момент он — единственный служащий компании, находящийся в этом мире (не считая пресловутых «пленных», разумеется), настаивал на совершении параллельного обмена. Конечно, «герои сопротивления» казались людьми порядочными, но полной уверенности, что они сдержат слово, если узнают, что никакой в общем-то необходимости в этом нет, у него не было. А Джузеппе вульгарно тянул время, собираясь торговаться до подхода Розовых Ос. Он не совсем понимал, почему дьявол совершенно серьезно ведет с ним переговоры, обещает даже прекратить строительство филиала, но считал необходимым этим воспользоваться. Главное, продержаться, пока появится Лэрри со своими «мальчиками», а там… Лэрри с командой — это вам не трое дилетантов, у них есть шанс с этой компанией разобраться.
А если Вельзевул говорит правду и филиал в самом деле ликвидируют, то Розовые Осы тем более понадобятся — отыскать трейлер и отряд бесов, который Арра зафутболила в небо.
— И тем не менее в качестве жеста доброй воли, так сказать, — настаивал Вельзевул, — мы можем хотя бы начать процедуру передачи пленных. Я же не говорю всех, но старшего демона Айнштоффа, например?
«Знать бы еще, где его взять, этого старшего демона Айнштоффа», — подумал Джузеппе и оглянулся на Ганца с Аррой. Они синхронно пожали плечами. Ганц незаметно щелкнул ногтем большого пальца по фляжке, поднял брови — дескать, может, отдадим этих? Магистр поморщился: «не торопись, потянем еще» и снова повернулся к Вельзевулу, открыл было рот…
В коридоре что-то загрохотало, послышалось торопливое цокание копыт, дверь распахнулась и в кабинет ввалился Айн-штофф, грязный и растрепанный. Увидел Вельзевула, ведущего беседу с террористами — Ганца по крайней мере он сразу узнал, — и остолбенел.
— Старший демон Айнштофф?! — растерянно пробормотал Вельзевул.
— Прошу, — моментально сориентировался Джузеппе. — В качестве жеста доброй воли, как договаривались. Какой будет ваша ответная любезность?
— Ва-а-а? — не совсем внятно высказал свое мнение Айнштофф.
— Что? — одновременно спросили и Вельзевул, и магистр.
— Дьявол Вельзевул, — справился с собой старший демон. — А где дьявол Ноизаил?
— Уволен, — скорбно поджал губы Вельзевул. Ганц недоверчиво качнул головой. Несмотря на старание проявить внешнее огорчение, физиономия у дьявола по-прежнему была «до отвращения довольной». Люцифер был мастером точных формулировок.
— А все остальные?
Вот тут Вельзевул нахмурился по-настоящему. Он вовсе не собирался сообщать этим «героям сопротивления», что они уже победили. А то пойдут праздновать и забудут на радостях про находящийся у них персонал компании и трейлер со всем имуществом. Выцарапывай потом это все по частям. Нет уж, пусть сначала все отдадут, а потом только Вельзевул скажет им, что филиала «Ад Инкорпорейтед» на Лагосинтере больше не существует. Так что Айнштофф со своими вопросами вылез весьма несвоевременно.
— Старший демон, — сказал он холодно, — где, собственно, вы изволили последнее время находиться?
Айнштофф среагировал на тон, моментально подобрался, отрапортовал коротко и четко:
— Преследовал преступников, угнавших личное транспортное средство дьявола Ноизала, внедорожник марки джип!
— Еще и джип! — во взгляде, брошенном Вельзевулом на туземцев, было нескрываемое уважение. Не совсем понимая, о чем, собственно, идет речь, все трое постарались принять равнодушно-независимый вид.
— Похоже, мы им еще какую-то подлянку устроили, — не удержавшись, шепнул Ганц. — Только клянусь, я понятия не имею, кто такой «джип» и как его угонять!
— Машину, как я понимаю, вы вернули?
— Так точно! — Находясь в состоянии эйфории по поводу обретения так таинственно исчезнувшего джипа, Айнштофф не озаботился выяснить, как машина оказалась в отряде Большого Болта. Поэтому ответил коротко, без ненужных подробностей. Джип здесь, а это главное. И с трейлером то же самое: он поручил Большому Болту найти его, и исполнительный черт, хотя и с небольшим опозданием, выполнил приказ! Каким образом, это уже никому не интересно, главное, что трейлер на Базе. Об этом, кстати, тоже нужно доложить. — А отряд Большого Болта в соответствии с моими указаниями вернул трейлер. Потерь нет.
— То есть… отряд и трейлер тоже на Базе?
— Так точно! Наверху, ждут дальнейших распоряжений! — браво выкрикнул Айнштофф. И тут же сбавил голос: — Мы вернулись, а где все?
Вельзевул снова не ответил ему, он вопросительно смотрел на Джузеппе.
— Жест доброй воли, — мило улыбнулся магистр. — Трейлер, отряд бесов, старший демон Айнштофф… кажется, мы выполнили все ваши условия. Даже перевыполнили, если учитывать джип. — Последнее слово он произнес несколько неуверенно, но Вельзевул не обратил на это внимания.
— Да, вы выполнили наши условия, — согласился он. — Что ж, поднимемся наверх.
На опустевшей, залитой лавой площадке, среди брошенных поломанных тачек, помятых ведер и рваных мешков из-под цемента — следов торопливой эвакуации — сиротливо стояли две машины, к которым неуверенно жались два десятка бесов. Они были напуганы неожиданным исчезновением филиала и имели на это полное право — ведь даже их командир, всегда невозмутимый Большой Болт, крутил головой с довольно растерянным видом.
Джузеппе и Ганц с Аррой выглядели не намного увереннее. Они тоже не понимали, что, собственно, произошло, но в отличие от служащих «Ад Инкорпорейтед» их подобная перемена пейзажа могла только обрадовать. Вельзевул, предоставляя им возможность вволю потаращиться по сторонам, отвел Айнштоффа в сторону, сообщил о закрытии филиала в связи с непредвиденными техническими осложнениями и дал распоряжение немедленно убираться. Старший демон открыл было рот, но Вельзевул, смерив его холодным колючим взглядом, не дал возможности заговорить.
— Без вопросов, пожалуйста, — сказал он. — Это не тема для дискуссий, это приказ. И имейте в виду, допустимое время существования портала — пятнадцать секунд с момента открытия. Держать его дольше я запрещаю. — Он ухмыльнулся и, вспомнив слова, сказанные совсем недавно Люцифером Ноизаилу, добавил: — Когда на административной комиссии будет решаться вопрос о вашем соответствии должности, скорость и четкость проведения эвакуации будет учтена.
Айнштофф захлопнул пасть и в два прыжка вернулся к бесам:
— Отряд! Стройся!
Менее чем через минуту Вельзевул остался единственным представителем компании на Лагосинтере. Весело помахивая хвостом, он вернулся к людям и широко развел руками:
— Жест доброй воли, а? Компания «Ад Инкорпорейтед». свои обязательства выполнила!
— Действительно. — Джузеппе еще раз оглянулся, словно думал, что бесы и черти вовсе не покинули Лагосинтер, а только спрятались в каких-то хитрых тайниках и сейчас выскочат оттуда с криком: «Сюрприз»! — И что… все?
— Амулеты, — напомнил дьявол и вытянул вперед руку.
— Ах да, конечно…
Три грубо свернутых кольца легли ему в ладонь.
— Вот теперь все, — подмигнул Вельзевул. — Думаю, что мне тоже пришло время с вами распрощаться.
— Эй, погодите прощаться! — Ганц торопливо отстегнул фляжку с пояса и протянул ее дьяволу. — Чуть не забыли. Здесь тоже ваши, забирайте!
— Здесь? — Вельзевул покрутил фляжку, заглянул в окошечко. — Кто это?
— Двое — персонал вербовочного пункта, — ответил Джузеппе, — а третий… так, из простых. Приблудился.
— Понятно. Что ж, спасибо. Знаете, приятно иметь дело с партнерами, которым можно доверять. Честно скажу, в миллионах миров… в общем, это довольно редкое явление. А знаете, та штука, — Вельзевул постучал пальцем по фляжке и сунул ее за пазуху, — навела меня на хорошую мысль. У меня есть еще немного времени, а за столь скорое и удовлетворительное решение всех проблем неплохо бы выпить, как вы считаете?
— Выпить, оно всегда неплохо, — осторожно согласился Ганц, поскольку Арра и Джузеппе молчали. — Посидели бы за кружечкой хорошего пива, вы бы нам и рассказали кое-что… а я, например, не все понял.
— Расскажу, что же не рассказать, — рассеянно пробормотал Вельзевул, роясь в карманах. — Вот только вместо пива я бы предложил… — он вытащил конусообразную, темного стекла бутылку с обернутой золотой фольгой пробкой, поморщился, сунул обратно, — нет, не то!
Затем на глазах у изумленных зрителей перебрал еще десяток Разного калибра и вида бутылок, бутылочек и бутылей, доставая их все из того же кармана и убирая обратно, сопровождая эти действия комментариями: «Не то… опять не то… да что же такое, я ведь точно помню… ерунда какая…» Наконец в его руках оказалась полуторалитровая емкость с прозрачной жидкостью.
— О! Нашел! За подкладку завалилась!
— Здорово! — Ганц захлопал в ладоши. — Приятель, да ты с этим номером можешь на ярмарках выступать! Народ валом валить будет. Разбогатеть не разбогатеешь, но без куска хлеба точно не останешься.
— Не уверен, что меня прельщает именно такая карьера, — усмехнулся Вельзевул, — но за заботу спасибо. А теперь обратите внимание! Сия живительная субстанция — не вульгарное, прошу прощения, пиво. Это текила — лучший напиток из Аргрзры, одного из миров, находящегося в сфере влияния моего филиала, Терры. Имейте в виду, только там и только на одном из его одиннадцати континентов этот напиток и умеют делать. Всякая текила не аргзрианского производства — подделка, бледное и унылое подобие, не дающее никакого эффекта.
— А у настоящей какой эффект? — заинтересованно спросил Ганц.
— Убыстряет течение крови, греет сердце, веселит душу! — Ответ Вельзевула был коротким, четким и емким. Из второго кармана он вытащил четыре граненых стакана, раздал их, один оставив себе. Пояснил, наливая в каждый примерно на треть: — Вообще-то текилу не возбраняется и из горлышка, такой уж напиток демократичный. Но поскольку присутствует дама, то будем соблюдать… Кстати, что это мы все анонимно? То, что я дьявол Вельзевул, вы, надеюсь, помните. Но хотелось бы узнать, с кем имею честь выпивать?
— Госпожа Даман, — церемонно ответила девушка, поскольку дьявол, задавая вопрос, смотрел именно на нее. Понюхала жидкость в стакане и, не уточняя род занятий, добавила: — Арра.
— Джузеппе Трио, — коротко отрекомендовался магистр, приветственно поднимая свой стакан. Он тоже не стал вдаваться в подробности.
— А я буду Ганц! — Похоже, представляться именно этими словами было у Ганца в обычае. — Только давайте присядем. Мы же не лошади, чтобы стоя пить.
Присели — годных для этого ведер и пустых ящиков вокруг было вполне достаточно.
— За знакомство! — провозгласил тост Вельзевул и лихо опрокинул содержимое своего стакана в рот.
Люди действовали более осторожно. Арра смочила губы, облизнула их, потом отпила немного, подержала во рту. Задумалась, оценивая непривычный вкус, сделала еще один маленький глоточек и сморщилась. Джузеппе долго нюхал, потом выпил сразу половину и замер с вытаращенными глазами, не в силах вдохнуть. Ганц, более своих спутников привычный к крепким напиткам, после пробного небольшого глотка поднял брови, покрутил головой и сообщил Вельзевулу:
— А у нас есть костоломка. Тоже, надо сказать… — Легко, словно воду, выпил до дна, вытер губы ладонью и закончил: — Впечатлительный продукт.
— Повторим? — Дьявол выразительно качнул бутылкой.
— А как же! — Ганц подставил стакан. — За взаимовыгодные мирные переговоры.
Вельзевул налил, добавил в стаканы Арры и Джузеппе до должного уровня:
— За успешные взаимовыгодные переговоры… мирные, естественно! Вздрогнули!
По второму разу вздрогнули дружнее, до дна. Только Арра снова не допила и немного смущенно спросила:
— А чего-нибудь такого… зажевать? Не найдется?
— Айн момент, мадемуазель! — Вельзевул ловко выудил из кармана длинный красный перчик, с сомнением осмотрел его, перевел взгляд на Арру. — Вообще-то к этому тоже привычка нужна…
— А чего-нибудь попроще нет? Извините, но мне не очень хочется… экспериментировать.
— Вельзевул, выдай даме конфетку или яблочко, — влез Ганц, — а это я попробую.
Он взял перчик, состроил зверскую физиономию, широко открыл рот и, лязгнув зубами, откусил неожиданно маленький кусочек — самый кончик. Впрочем, и этого хватило. Глаза Ганца округлились, он резко выдохнул и спросил:
— Мужик, ты не ошибся? Это точно для внутреннего употребления? А не устройство для разведения костров в пустынной местности? Я, например, сейчас запросто огнем полыхну!
— Так и должно быть, — важно кивнул Вельзевул, успевший высыпать Арре на колени горсть конфет, пару больших желтых яблок и банан. — Только перцем чили знатоки и закусывают текилу.
В подтверждение своих слов дьявол взял у Ганца перчик, откусил сразу почти половину, прожевал, потряс головой:
— Хорошо забирает! Попробуешь? — протянул он остаток Джузеппе.
— Нет, спасибо, — отказался магистр. — Я лучше у Арры яблочко возьму.
— Как хочешь, — пожал плечами Вельзевул. — Знаешь, какой основной принцип компании «Ад Инкорпорейтед»? Полная свобода воли! Абсолютный отказ от всяческого принуждения! Вот не хочешь ты закусывать текилу перцем, а хочешь яблоком — пожалуйста! Полная свобода… Ребята, я думаю, за свободу надо выпить!
— Свободно, — согласился Ганц.
— Ну да, — подставил свой стакан Джузеппе, — насчет выбора закуски, так полная свобода. А филиал не спросясь открывать? Целый мир в бесы загонять, где же здесь свобода?
— А где принуждение? — парировал Вельзевул. — Все для вашего же, между прочим, блага.
— Конечно! Всю жизнь мечтал себе рога отрастить, — зашелся в смехе Ганц. — И хвост!
— При чем здесь рога и хвост? — небрежно отмахнулся дьявол. — Это так, внешние признаки. Мелочь. Вы не учитываете, что «Ад Инкорпорейтед» — восхитительно четкая, стройная, самоорганизующаяся система, обеспечивающая своим служащим максимально комфортное существование.
— Что, всем? — наивно удивилась Арра. — Мне существование тех, что здесь с тачками бегали, не показалось особенно комфортным.
— Естественные различия, соответствующие положению индивидуума в обществе, имеются, — согласился Вельзевул. — Но это общий закон природы. И не говорите мне, что у вас, на Лагосинтере, все живут одинаково.
— Мы и не говорим. — Ганц, не спрашивая у хозяина, взял бутылку, плеснул понемножку в дружно подставленные стаканы. — Но люди не хотят становиться бесами.
— А вот за все население попрошу не высказываться! — Вельзевул хитро прищурился и погрозил пальцем. — Поисковый амулет сработал? Сработал. И первый контракт на Лагосинтере был заключен быстро и без проблем, насколько мне известно. То есть один из тех самых жителей Лагосинтера, о которых вы так заботитесь, пошел на контакт с нами добровольно и с полным желанием.
Арра, Ганц и Джузеппе переглянулись, одновременно вспомнив обугленные останки на покрытой травой и цветами лужайке, и осушили свои стаканы.
— Так что если бы ассимиляционному отделу дали возможность провести соответствующую работу, то еще неизвестно… — продолжал тем временем Вельзевул, уже не слишком заботясь о том, слушает ли его хоть кто-нибудь или он говорит исключительно для собственного удовольствия. — Но опять-таки дело не в этом. Мы наши мирные устремления доказываем делом. Посмотрите. — Он взмахнул рукой так резко, что едва не свалился со своего ящика. — Посмотрите, где здесь наши? Никого! А почему?
— Действительно, почему? — моргнул Джузеппе. — Знаешь, я так и не понял, почему вы вдруг решили отступить.
— У, брат! — Дьявол поднял вверх указательный палец. — Тут вопрос непростой, тут без бутылки не разберешься.
— Так вот же она. — Ганц убедительно потыкал пальцем в бутыль. — Наливай и рассказывай!
— Да? Действительно, — вроде даже немного удивился Вельзевул. Плеснул текилы в дружно подставленные стаканы, сказал строго: — До дна! Для лучшей усвояемости информации.
Усвоить информацию хотелось всем, так что никаких затруднений не возникло. Дьявол одобрительно крякнул, вытер рот ладонью и спросил: -
— С чего бы это лучше начать?
— С самого начала, — попросил Джузеппе.
— С начала? Что ж, это можно. Идея множественности миров уже проникла в ваше сознание?
— С некоторым напряжением, — честно признался магистр. — Понимаешь, выдвигали некоторые ученые в Университете подобные безумные идеи, и не один раз. Но поскольку убедительного экспериментального подтверждения никто не смог предоставить, ученый совет решил, что эти гипотезы недостаточно безумны, чтобы быть правильными.
— Веселые ребята сидят у вас в ученом совете, — не удержался Ганц. — Мне нравится их взгляд на жизнь.
— Нормальный научный подход, — пожал плечами магистр, — совершенно не над чем смеяться. Но теперь, естественно, все изменилось. Экспериментальных подтверждений, — он окинул взглядом выжженную площадку, — даже для самых недоверчивых получено более чем достаточно. Множественность миров из гипотезы превратилась в аксиому.
— А если я скажу, что эти миры имеют начало и конец? — снова задал вопрос дьявол. — Они бесконечно растянуты во времени, но тем не менее был момент зарождения мира и неизбежен момент его гибели. Сможете вы принять такой тезис?
— Звучит очень неприятно, но с точки зрения логики — безупречно.
— Приятно иметь дело с теми, кто уважает логику. — Вельзевул понюхал пустой стакан, взглянул на бутылку, но налить не предложил. — Так вот, очень давно, я бы даже сказал, бесконечно давно, существовал мир с дивным названием Армагеддон, — глаза дьявола увлажнились, — моя родина. Причины гибели миров бывают разными: космические, экологические, социальные… у нас была война. Страшная и разрушительная. Были применены некоторые особенно опасные изобретения, так что из всего населения в живых остались буквально единицы. Они и основали компанию «Ад Инкорпорейтед».
Вельзевул рассказывал официально принятый и, с одобрения архидьявола, занесенный в учебники по истории компании вариант. Потихоньку, на уровне шепотков по углам, ходила и другая версия: война действительно была, но мир уцелел. На самом деле отцы-основатели компании её позорно продули и их вышибли без права возвращения. И мир этот назывался вовсе не Армагеддон, а Эден. Бороться с этими сплетнями было невозможно, поэтому руководящий состав их высокомерно игнорировал.
— Выжившие потеряли мир, в котором они до сих пор существовали, — продолжал Вельзевул, — но зато приобрели некоторые особенности, способность путешествовать между мирами, например. И бессмертие.
— Как это? — бестактно изумилась Арра. И даже потыкала дьявола пальчиком в колено, словно проверяя, выживет ли он после этого. — Что, совсем?.. То есть, я имею в виду, вы не-убиваемый?.И ничего сделать нельзя?
— Некоторые неудобства и неприятности вы мне причинить, естественно, можете, но в целом… — Вельзевул развел руками, словно извиняясь. — При получении достаточного количества энергии мы практически неуязвимы.
— А энергия откуда? — заинтересованно спросил Ганц.
— Грешные души. Тоже один из прощальных подарков нашего погибшего мира. Собственно, для их массового сбора и была создана «Ад Инкорпорейтед». Сначала-то ловили по одной, по несколько, где придется, но это было так утомительно и неэффективно… Так что, когда Люцифер предложил создать компанию, все его поддержали. Он, надо сказать, гениальный организатор. Продумал структуру, систему должностей, званий, основные схемы работы. Естественно, сам и встал во главе. Остальные уцелевшие армагеддонцы были назначены начальниками филиалов, хотя какие в тот момент были филиалы — одни слезы. С пустого места ведь начинали, кроме идеи и желания воплотить ее в жизнь, ничего не было. Сами набирали персонал, сами обучали…
— А как набирали этот персонал? Вербовали, так же как нас? — уточнил Джузеппе.
— Боюсь, что в период становления компании наши методы были несколько… как бы это сказать, пожестче. — Дьявол все-таки плеснул себе текилы, вопросительно посмотрел на остальных. Ганц и Джузеппе присоединились, а Арра отрицательно помотала головой и прикрыла свой стакан ладошкой. — Уф-ф-ф! Хороша, зараза! Так вот, у каждого из нас были свои методы. У меня на Терре много воды — моря всякие, океаны, поэтому чаще всего использовалась морская, так сказать, тематика. Подбирались к какому-нибудь небольшому каравану, одинокими кораблями тоже не брезговали. Команду захватывали и с помощью преобразующих амулетов превращали в бесов. Корабли для большей убедительности топили, — Вельзевул неожиданно хихикнул, — иногда, правда, ребята развлекались: оставляли пустой корабль по волнам болтаться, остальных мореходов пугать. Особенно хорошо для этой цели парусники подходят — пустить огоньки по мачтам, очень эффектное зрелище получается. А уж ночью или в тумане… Один младший черт легенды собирал, которые про эти корабли-призраки насочиняли, рассказывал их по вечерам. Смеху было!
— А почему вы не стали так действовать здесь, на Лаго-синтере? — спросила Арра. — У нас тоже моря есть, и корабли по ним плавают.
— Этот метод признан устаревшим и не обеспечивающим массовости, — пояснил Вельзевул. — И не достаточно гуманным. Нарушается принцип добровольности и все такое.
— Раньше вас, значит, гуманность методов не волновала, а теперь вдруг забеспокоились, — удивился Ганц. — С чего это?
— Естественный результат роста и укрепления компании, — пожал плечами Вельзевул. — Чем богаче и сильнее становится подобная структура, тем менее она склонна к репрессивным мерам — необходимость в них просто отпадает. Мы, как правило, теперь добиваемся своих целей вполне демократическими способами.
— Но зачем вам вообще менять методы? — поддержала Ганца Арра.
— Как вам сказать? Когда грубое насилие заменяется хотя и бюрократическими, но вполне демократичными процедурами, у персонала повышается самоуважение. Наши сотрудники сознают, что строительство очередного филиала — это не вульгарный захват, наоборот, они несут прогресс жителям отсталого мира. Это очень способствует повышению производительности. Кроме того, и необходимости в проведении карательных мероприятий давно не возникало — отвыкли мы от противодействия.
— То есть компания «Ад Инкорпорейтед» отказалась от строительства филиала на Лагосинтере только потому, что столкнулась с открытым сопротивлением, я правильно понимаю? — спросил Джузеппе. — Потому что мы не пожелали становиться бесами?
— Нет, конечно, — засмеялся Вельзевул. — Кого волнуют ваши желания! «Что хорошо для «Ад Инкорпорейтед», то хорошо для всех» — это наш принцип и, как бы это поточнее выразиться… руководство к действию, вот! А демократия, что ж, она в целом полезна и удобна, никто не спорит. Но скрутили бы мы вас без проблем… не такие миры обламывали.
— Вспомнили бы молодость боевую, — негромко подсказал Ганц.
— Вот именно. Любителей помахаться среди сотрудников компании и сейчас полно, не сомневайтесь. Мы были вынуждены ликвидировать филиал по другим причинам, чисто техническим. Научное обоснование того, что произошло, наши ученые еще окончательно не сформулировали, но, грубо говоря, оказалось, что существует магическая связь между Лаго-синтером и Террой, одним из старейших наших филиалов. Крайне неприятная для нас связь. Как я понял объяснения умников из технического отдела, эта система, Лагосинтер — Терра, находилась в состоянии устойчивого равновесия, но когда открылись порталы, равновесие нарушилось и связь активизировалась. Теперь всякие всплески магии здесь вызывают немедленную и крайне негативную реакцию на Терре. Так что отношение у меня к вам, господа, — он бросил короткий взгляд на Арру и тут же поправился, — господа и дама, весьма двойственное. Это ведь вашими прежде всего стараниями мой филиал чуть не угробили.
Вельзевул помолчал, укоризненно покачивая головой, но господа вместо уместных в данной ситуации извинений только равнодушно пожали плечами. А дама, та еще и фыркнула:
— Тот, кто суется в осиное гнездо и начинает наводить там свой порядок, должен быть готов к некоторым неприятным неожиданностям.
— Вы считаете, что Лагосинтер похож на осиное гнездо? — не остался в долгу дьявол. — Очень изящная метафора. И похоже, верная. Впрочем, дорогие осы, мне есть за что вас и поблагодарить. Ведь именно вы здесь Ноизаилу кровь портили. За это примите искреннюю благодарность — терпеть не могу этого выскочку! И то, что благодаря вашему вмешательству ему в дьяволах ходить не больше двух часов осталось, тоже имеет значение. Повелитель Блох, надо же придумать такую гадость! Вот вы, госпожа Даман, согласились бы принять такой титул?
— Да ни за что! — Арру передернуло.
— Вот! — заметно обрадовался дьявол. — Сразу видно, человек со вкусом, понимаете изящество в его словесном выражении!
— Это точно, — коротко ржанул Ганц. — Что касается изящных выражений… все, молчу, молчу, птичка!
Одну затрещину он все-таки получил. Не потому, что Арра была так уж рассержена его словами, просто она чувствовала себя обязанной поддерживать заведенный порядок: Ганц болтает ерунду и получает за это по шее. Вельзевул с удовольствием пронаблюдал процедуру наказания, потом спросил:
— Кстати, из простого любопытства, хотелось бы знать, подмогу вы вызвали?
— Э-э-э, — протянул Джузеппе и, подняв голову, уставился в небо, с большим интересом разглядывая забавное пушистое облачко, напоминающее уточку. Арра с не меньшим любопытством изучала носки своих сапог, а Ганц просто придал своей физиономии выражение абсолютной тупости.
— Да я и сам знаю, что вызвали, — расхохотался, глядя на их ужимки, Вельзевул, — видел в офисе компьютерную распечатку. С севера двигается магическая волна, причем очень быстро и целенаправленно, точно сюда. Сильная магическая волна, — подчеркнул он. — С вами еще была возможность справиться, в этом вы убедились, но ввязываться в затяжные военные действия означало рисковать Террой.
— И вы явились сюда спасать Терру, ваш филиал. — Арра не спрашивала, она констатировала очевидное.
— Верно, — кивнул Вельзевул. — Поскольку вопрос встал так, что строительство филиала на Лагосинтере автоматически разрушает Терру, я был вынужден вмешаться.
— И?..
— И Терра спасена.
— Но вы еще можете попробовать вернуться? — нахмурился Джузеппе.
— Вряд ли. Пока существует связь Лагосинтера с Террой я этого не допущу. — Он снова ухмыльнулся. — Разве что сами позовете.
— Не позовем, — поспешила заверить его Арра.
— Как знать… — Вельзевул неожиданно погрустнел и поднялся, отряхивая приставшие к мохнатым ногам мелкие щепки. — Ладно, ребята, вы тут можете продолжать праздновать, а мне пора. Скоро заседание административной комиссии начнется, не хочу опаздывать.
— Да наплюй ты на нее, — предложил Ганц. — Что это, последняя комиссия в твоей жизни?
— Нет, конечно, не последняя и не первая… но именно сегодня я могу Ноизаилу козью морду заделать. Неужели упускать такую возможность?
— Ни в коем случае! — поддержал благородное стремление Вельзевула Джузеппе.
А Ганц снова схватился за бутылку:
— По последней! За козью морду для Ноизаила!
— Друзья! — прослезился Вельзевул. — Братцы! До чего же жалко, что на Лагосинтере филиал открыть нельзя. Вы бы такую карьеру могли сделать, уж я бы проследил… А может, бросите здесь все и ко мне, на Терру? С бесов начинать не придется, не сомневайтесь, я вас сразу чертями поставлю. Мне понимающие, дельные сотрудники во как нужны! Махнем, а?
— Ни-ни, — покачала головой Арра. — Ни в коем случае. Не для того мы это… кровь проливали… чтобы потом добровольно в стан противника…
— А пожалуй, верно, — неожиданно трезвым голосом сказал Вельзевул. — Нечего вам на Терре делать. То есть ребята вы, конечно, хорошие, но головы у вас какими-то идеями забиты, лозунгами… потом хлопот не оберешься. Это же такая зараза, распространяется быстрее гриппа. Так что счастливо оставаться.
— Через портал пойдешь? — с интересом спросил Джузеппе.
— Нет. Зачем лишний раз систему напрягать? Я же не бес из строительного отдела, а один из старейших дьяволов. У меня свои приемы.
Он широко улыбнулся, поднял вверх правую руку.
— Прощайте, ребята, больше не увидимся. Хотя… Никогда нельзя знать, что тебя ждет в будущем. Пожалуй, возьмите. — Он бросил Джузеппе небольшой, с ладонь величиной, пергаментный свиток.
Магистр поймал его, внимательно осмотрел — чуть желтоватый пергамент, слегка потрепанный по краям, перевязан простым шнурком. Протянул Арре. Она, не притрагиваясь, подержала над свитком ладонь, пожала плечами:
— Чисто.
— Никакой магии, — весело подтвердил Вельзевул, — просто записанное вашим алфавитом заклинание вызова. Если захотите со мной связаться, без проблем! Разворачиваете пергамент, читаете вслух заклинание и в течение часа к вам прибывает дежурный демон. Излагаете ему свое пожелание, причем не стесняйтесь, так прямо и говорите: «Прошу встречи с дьяволом Вельзевулом», после чего он немедленно пошлет сообщение моему личному секретарю. А тот без очереди передаст ваш вызов мне.
— И это называется без проблем?! — не то возмутился, не то восхитился Ганц.
— Учитывая длину обычной бюрократической цепочки, которую проходят подобные послания, — усмехнулся дьявол, — прохождение вызова всего в два этапа — это действительно без проблем. Только учтите, поскольку сам пергамент не магический, его испортить легко: он и в огне горит, и в воде тонет. Все равно ведь будете в своих лабораториях его изучать, так аккуратнее действуйте, не испортите. Ну, счастливо оставаться. — С этими словами дьявол щелкнул пальцами и исчез.
— Эй, — всполошилась Арра, — куда вы? Бутылку забыли! Там еще вон сколько!
— Не забыл, а оставил, — поправил ее Ганц, аккуратно отбирая текилу. — Понимает, что это только ему на работу надо, а мы вполне можем продолжить. Нас на административной комиссии не ждут.
— Вот за это стоит выпить, — протянул ему свой стакан Джузеппе, крепко, но осторожно сжимая в кулаке оставленный свиток с заклинанием.

Заседания административной комиссии по традиции проходили в небольшой комнате рядом с кабинетом Люцифера. Обстановка там была не слишком роскошная, но и спартанской ее назвать было никак нельзя. Стены задрапированы мягкими складками фиолетового бархата, в центре стоит черного дерева полированный круглый стол, вокруг него расставлены обитые черной же замшей мягкие полукресла. Это места для членов комиссии, в которую входят четыре дьявола с правом голоса — генеральный бухгалтер Маммона, начальник научно-технического отдела Теутус и два старейших сотрудника «Ад Инкорпорейтед» Абаддон и Вельзевул, дьявол Бегемот — с правом совещательного голоса (которым он, впрочем, никогда не пользовался) и архидьявол Люцифер — с правом решающего голоса. Единственным ярким пятном в комнате был ряд желтых стульев, выстроившихся вдоль стены, что-то вроде скамьи подсудимых.
Сегодня на стульях сидели четверо. Старший демон Пен-делль, положив ногу на ногу рассеянно осматривался по сторонам, время от времени поправляя пенсне. Мрачный, насупившийся старший демон Айнштофф, даже сидеть умудрялся по стойке «смирно». Дьявол Ноизаил смотрел в пол, вздрагивая мелкой, злобной дрожью. И совершенно отчаявшийся, готовый к самому худшему, старший демон Местифуфель.
По традиции же заседания всегда начинались с сообщения, которые делал Маммона. Вот и сейчас он, не утруждая себя эмоциями, высыпал на слушателей целый ворох сухих цифр и фактов, обосновывая величину материального ущерба, понесенного «Ад Инкорпорейтед» в связи с решением открыть филиал на Лагосинтере.
— Подводя итоги, — занудно-скрипучий голос Маммоны в пять минут усыпил бы любого постороннего слушателя, но собравшиеся на заседание были лицами заинтересованными и потому весьма внимательными. Даже Пенделль перестал теребить свое пенсне и смотрел на генерального бухгалтера, — можно сделать вывод, что сумма ущерба в целом укладывается в рамки допустимых при освоении новых проектов потерь. — Он поднял голову от текста своего выступления, который держал в руках, оглядел собравшихся, задержав взгляд на Теутусе, добавил, неожиданно оживившись, почти злорадно: — Разумеется, если бы наши мудрецы из НТО тратили выделяющиеся им средства, и не малые, позволю себе заметить, средства, не на удовлетворение собственного безграничного любопытства, а на разработку упреждающих вариантов…
— Безграничное, как вы изволите выражаться, любопытство ученого, — перебил его моментально побагровевший начальник научно-технического отдела компании, — и есть тот ключ, которым открываются тайны мироздания! — Теутус был склонен к некоторой напыщенности и излишнему пафосу, особенно в публичных выступлениях. — И если бы некоторые узкие специалисты понимали, что финансирование фундаментальных исследований…
Резкий хлопок ладонью по столу заставил его замолчать.
— Я что-то перепутал? — изысканно вежливо спросил Люцифер. — Разве сегодня в повестке дня разбор взаимных претензий между финансовым и научно-техническим отделом?
— Прошу прощения, — буркнул Теутус, опустив глаза.
— Прошу прощения, — церемонно сказал Маммона. Люцифер коротко вздохнул. Тихая склока между учеными
и бухгалтерами, время от времени взрывающаяся бурным, вплоть до мордобоя, выяснением отношений, тлела не первую тысячу лет — с самого основания «Ад Инкорпорейтед, и надоела архидьяволу хуже горькой редьки. Но увы, приходилось смиряться с тем, что существуют ситуации, в которых все его могущество оказывается бессильным. Финансовые работники, по определению, существуют для того, чтобы деньги учитывать и сохранять. А ученые — чтобы эти самые деньги тратить на непонятные исследования для получения результатов, с которыми потом совершенно неизвестно что делать. И вместе им никогда не сойтись. Случаются, естественно, редчайшие исключения, когда научные изыски приносят вдруг скорую и ощутимую прибыль. Тогда Теутус ходит именинником, а Мам-мона, чмокая от удовольствия губами, подсчитывает барыши на старинных счетах, которые держит на рабочем столе исключительно из пижонства, и распинается о своей любви к ученым в частности и приверженности к научно-техническому прогрессу в целом. Но это именно исключения, а обычно… хорошо еще, что обычно удается погасить начинающуюся свару в зародыше, вот как сейчас.
— Как я понимаю, содержательная часть вашего выступления закончилась? — обратился он к генеральному бухгалтеру. И, не дожидаясь подтверждения, спросил: — Какие в свете изложенного у вас предложения?
— Как обычно, — пожал плечами Маммона. — Компенсировать убытки. Поручить техотделу изучить проблему и разработать систему защиты.
— Без привлечения дополнительных капиталовложений, разумеется? — язвительно осведомился Теутус.
— Ну почему, — неожиданно мирно ответил генеральный бухгалтер, и напрягшийся было Люцифер перевел дыхание. — Под грамотно составленную, обоснованную программу изыщем резервы… в пределах разумного, естественно.
— Прекрасно, — благосклонно кивнул архидьявол, — благодарю вас. Теперь слово вам, дьявол Теутус.
— Работаем. — Ученый дернулся было встать для доклада, но, повинуясь жесту Люцифера, снова опустился в кресло. — Уже есть интересные идеи по поводу феномена возникновения резонанса магических волн между мирами. Математическая модель практически построена, сейчас пытаемся добиться повторения эффекта.
— А разработка вариантов защиты?
— Понимаете, пока не известен механизм того, как магические всплески доходят от Лагосинтера до Терры и почему в данной ситуации порталы срабатывают как проводящие системы… одним словом, трудно строить схему защиты от того, что мы не можем пока объяснить. Но мы объединили лучших специалистов в этой области, обеспечили техникой… результаты, рано или поздно, будут.
— Сроки, сроки, — напомнил Люцифер.
— А как же, — равнодушно откликнулся Теутус. Сколько он был начальником научно-технического отдела, столько его и пугали сроками. — Будем стараться уложиться. Но я неоднократно говорил, наука — это не плотницкое дело. Только там, ударив молотком по гвоздю и соединив таким образом две доски, можно получить скорый и наглядный результат в виде…
— Да, да, вы действительно неоднократно рассказывали про молоток и гвоздь, — торопливо перебил его архидьявол. — По сути дела можете что-нибудь добавить?
— Отдельная группа занялась разработкой дополнительных настроек поисковых амулетов. Чтобы в следующий раз определить подобные сюрпризы уже в момент активизации. Все, пожалуй.
— Хорошо. Теперь перейдем к персоналиям.
Один из стоящих у стены стульев громко скрипнул. Люцифер оглянулся, но все четыре вызванных на административную комиссию сотрудника сидели не шевелясь.
— Пойдем по порядку. Старший демон Местифуфель, — Местифуфель вскочил, переступил с ноги на ногу и замер, — являясь на момент активации поискового амулета дежурным демоном, был направлен на Лагосинтер для первичного обследования. Решение об открытии филиала принято на основании его докладной записки.
— Насколько тщательно было выполнено первичное обследование? — строго спросил Абаддон. Он имел репутацию дьявола сурового, но справедливого и всегда очень старался ей соответствовать.
Местифуфель попробовал ответить, но сумел издать только невнятный, писклявый звук. Торопливо прокашлялся и доложил:
— В соответствии с нормами… все пункты инструкции исполнены, даже с учетом примечаний, тех, что мелким шрифтом. — Он снова кашлянул и добавил безнадежно. — Графики приложены…
Люцифер вопросительно посмотрел на Теутуса и тот пожал плечами:
— Эксперты подтверждают. Обследование проведено в полном объеме, пояснительная записка подробная. Общее качество выполнения работ на высоком профессиональном уровне, а оформление документации выше всяких похвал.
— В отчете была упомянута степень развития магии на Лагосинтере? — уточнил Абаддон.
— С приложением подробной карты возмущений магического фона, — кивнул Теутус. — Для проверки мои сотрудники сравнили ее с картой, полученной дублирующими приборами оперативного дежурного. Совпадение полное. Что касается возможности резких колебаний, которые наблюдались потом, то существующие методики подобных исследований не предусматривают.
— Чем, интересно, начальник научно-технического отдела может объяснить подобное несовершенство разработанных его подчиненными методик? — спросил Маммона, задумчиво глядя в потолок. Вроде бы и не спрашивал вовсе, а так, просто размышлял вслух.
Но ответ он, разумеется, получил незамедлительно:
— Ничего подобного раньше просто не встречалось, — холодно сказал Теутус. — А поскольку проведение фундаментальных исследований общего плана некоторым влиятельным лицам в компании кажется слишком дорогим удовольствием, мы вынуждены разрабатывать методики, исключительно опираясь на прошлый опыт. Естественно, что при таком подходе подобные мелкие погрешности будут неизбежны и в дальнейшем. Увы, некоторые до сих пор считают метод проб и ошибок наиболее оптимальным.
— Я надеюсь, что эти мелкие погрешности в методике обследования перспективных миров будут устранены? — мягко спросил Люцифер. Про себя он решил, что в ближайшее же время заведет Маммону с Теутусом в маленькую звуконепроницаемую комнатку и запрет там вдвоем — пусть выясняют отношения до полного обоюдного удовлетворения.
— Обязательно, — солидно кивнул Теутус. — Специалисты уже работают над внесением дополнений.
— В таком случае вернемся к обсуждению дела старшего демона Местифуфеля. Абаддон, у вас, кажется, есть еще вопрос?
— Да, пожалуй, последний… почему в отчете не отражена необычная агрессивность аборигенов?
— Она не была необычной, — растерянно развел руками Местифуфель. — Все в пределах нормы, абсолютно ничего подозрительного.
Члены административной комиссии снова дружно посмотрели на Теутуса.
— Данные предварительного сканирования сомнений не вызывают, — подтвердил он. — Процесс возрастания агрессивности пошел уже после окончания обследования.
— Ну я не понимаю, что мы тогда здесь обсуждаем? — благодушно прогудел Вельзевул. — Старший демон провел образцово-показательное обследование, так? По крайней мере я в первый раз слышу, что у техотдела никаких претензий нет, вечно у них то расчеты не сходятся, то диаграммы кривые, то цвета не совпадают с утвержденными в инструкциях… Я предлагаю объявить ему благодарность в приказе, — и дьявол подмигнул Местифуфелю.
Тот икнул и позеленел. Теперь он мечтал только об одном — чтобы понизили не больше чем на два звания. Очень уж не хотелось ходить чертом.
— Ну, благодарность — это немного не по теме, — протянул Люцифер. — Может, еще какие идеи будут?
— Лишить премии, — не задержался с предложением Маммона.
— Остроумное решение, — усмехнулся Теутус. — Согласен. Вельзевул с Абандоном переглянулись и синхронно кивнули.
— А почему бы и нет? — сам себя спросил Люцифер. — Итак, после рассмотрения и обсуждения всех обстоятельств административная комиссия выносит постановление о лишении старшего демона Местифуфеля квартальной премии на шестьдесят шесть и шесть десятых процента.
Местифуфель, не издав ни звука, осел на стул рыхлой кучкой. Его не сняли с должности начальника центрального торгового отдела. Его не лишили звания старшего демона. Его не поперли в кочегары. Его всего лишь лишили шестидесяти шести процентов премии! И шести десятых… Да на такой благополучный исход он не то что надеяться не мог, мечтать о таком решении комиссии, и то не приходило в голову. И даже премии лишили не целиком! Да он оставшиеся, сколько их там получается, проценты целиком на пропой пустит! Говорят, эти умники из НТО пьют, как верблюды — ничего, пусть пьют! Не хватит остатков премии, он из зарплаты добавит: за такие отзывы, какие они дали, ничего не жалко!
А Люцифер тем временем продолжил:
— Старший демон Пенделль… — он подождал, пока Пен-делль сообразит, что надо встать, — всем вам известный специалист по ассимиляции.
Обсуждение пустилось по накатанным рельсам. Установили, что старший демон действовал в пределах своих должностных инструкций, правил не нарушал, инициативу проявлял, новаторский подход демонстрировал. А то, что с ассимиляцией населения как-то сразу не заладилось, то это объяснялось низким качеством самого населения. На этой версии особо настаивал Теутус, имевший привычку раз в неделю, вечерком, встречаться с Пенделлем в баре для руководящего состава и там за партией в шахматы и бутылочкой пива с приятностью обсуждать проблемы мироздания. Вельзевул и Абаддон, которые с Пенделлем общались мало, поскольку на их участках проблема ассимиляции была давным-давно решена, и отвращения к нему не испытывали, согласились, а Маммона с ходу предложил лишить старшего демона квартальной премии. Люцифер подумал, махнул рукой и лишил Пенделля шестидесяти шести и шести десятых процента. Впрочем, самого наказанного решение административной комиссии заинтересовало мало. Возможно, что он его даже не расслышал. По крайней мере Айнштоффу, чье дело начали рассматривать следующим, пришлось слегка подпихнуть Пенделля, чтобы он наконец снова присел.
Поскольку речь шла о начальнике охраны, Теутус молчал — в этой области специалистом он не был и сказать ему было нечего. Зато, редчайший случай, разговорился Бегемот. Он выступил с развернутой положительной характеристикой «одного из лучших своих сотрудников», упирая на то, что если и были какие огрехи в организации охраны филиала, то исключительно потому, что старший демон был вынужден принимать решения, основываясь на недостаточно достоверной и неточной информации. Поскольку вопрос о недостатках методик обследования был уже обсужден, а Бегемот, даже потрепанный и с подбитым глазом, был втрое сильнее, Теутус спорить с ним не стал. Вельзевулу с Абандоном бравый Айнштофф всегда нравился, так что они тоже никаких вопросов не задавали, а Маммона предложил лишить его премии. Собственно, единственным достоинством предложений, вносимых Маммоной, была та скорость, с какой это делалось. Сами же предложения были удручающе однообразны. Кончилось обсуждение тем, что Айнштофф сел на место, лишенный шестидесяти шести и шести десятых процентов квартальной премии.
Ноизаил с каждой минутой мрачнел все больше. Местифуфель, Пенделль и Айнштофф отделались легким испугом… да что там, им ведь даже пальчиком не погрозили! Это могло означать только одно — стрелочником, козлом отпущения, мальчиком для битья будет именно он, Ноизаил.

— Ну что, господа маги, — Ганц, словно проверяя слова Вельзевула о демократичности текилы, сделал глоток прямо из горлышка, — сейчас отдохнем еще немного и можем возвращаться в деревню, Лэрри с его командой дожидаться. По дороге мой мешок из дупла заберем… не оставлять же его всяким медведям. Хватит того, что фляжку пожертвовал. Кстати, ребята, когда я новую куплю, вы на ней такое же окошечко сделаете?
— Сделать не трудно. Только зачем оно тебе? — спросил Джузеппе.
— Для осуществления визуального контроля за уровнем костоломки, — важно ответил Ганц. — И никого больше в свою фляжку не пущу: ни рогатых, ни хвостатых!
— А кстати, среди этих рогатых тоже ничего ребята попадаются, — Арра совсем освоилась и цедила текилу вполне уверенно, — оказывается.
— Хорошие ребята везде попадаются, — усмехнулся Ганц. — Особенно если ты с ними не в драку ввязалась, а мирно беседуешь. — Он нежно погладил нагревшийся на солнце бок бутыли.
— Точнее говоря, пока ты с ними текилу пьешь, — поправил его Джузеппе. — Причем я подчеркиваю — не если, а пока. Можете быть уверены, появись сейчас у Вельзевула, у этого Повелителя Мух, необходимость от нас избавиться, прихлопнул бы не задумываясь, как… как…
— Как мух, — услужливо подсказал Ганц.
— А я не хочу про него так думать, — заявила Арра и, отобрав у Ганца бутыль, плеснула себе деликатную порцию. — Мне это неприятно. Мне больше нравится считать, что он с нами подружился.
— Считать, птичка, ты можешь все, что тебе угодно, но я бы предпочел с этим дружком больше никогда не встречаться.
— Так оно и выйдет, — Джузеппе поднял свой стакан, посмотрел сквозь текилу на Ганца, — по крайней мере я на это очень надеюсь.
— А я о чем? — меланхолично откликнулся Ганц.
— Не поняла, — Арра, слегка подавшись вперед, не совсем уверенно уперлась локтями в колени, — вы на что-то намекаете, а мне не говорите… сейчас обижусь.
— Не стоит, птичка. Просто забавная сложилась ситуация: мы как настоящие герои рванули защищать Лагосинтер и очень убедительно схлопотали по морде… как выяснилось, от наших усилий ничего не зависело — наш мир защитил себя сам.
— Почему не зависело? Мы сражались!
— С кем? Со строительными рабочими? Этим мы накостыляли, все правильно. Но когда явились настоящие профессионалы, лично я даже пикнуть не успел, как оказался в том коконе. Нет, если бы не эти взаимопроникающие магические колебания, про которые нам тут Вельзевул толковал, ничего бы мы не смогли сделать — ни одни, ни с отрядом Лэрри.
— Ну… ну и что? Главное же, конечный результат, правда? А в результате, никакого филиала «Ад Инкорпорейтед» здесь не будет!
— Не будет, — лениво согласился Ганц. — По крайней мере до тех пор, пока они не научатся справляться с этими колебаниями.
— Как это научатся? Зачем? Вельзевул же сказал, что филиал закрыли! Джузеппе, ну что ты молчишь? Скажи ему!
— Конкретно этот филиал — да, закрыли, — послушно согласился магистр, — но саму идею? Не думаю, что их компания готова к этому. Я так понял, что непрерывное расширение заложено в основу структуры «Ад Инкорпорейтед». Следовательно, в своих дальнейших поисках они могут снова встретиться с подобной ситуацией. Естественно, что они постараются позаботиться найти решение этой проблемы на будущее. А когда решение будет найдено, что помешает им вспомнить о прошлой неудаче и повторить попытку?
— Но надо же что-то делать! — Арра вскочила и топнула ногой. Мы тут будем сидеть сложа руки, а Вельзевул, эта скотина рогатая, вторжение готовить?
— Ты же с ним вроде подружилась? — ехидно ухмыльнулся Ганц.
— А теперь раздружилась! Ты правильно сказал, с ним хорошо текилу пить, а вот чтобы он и ему подобные тут шастали, да еще пейзаж портили, — она ткнула пальцем вниз, на выжженную и залитую лавой землю, — не хочу!
— Никто не хочет, — успокаивающе сказал Джузеппе. — И никто не собирается сидеть сложа руки. Ты про Лэрри с его командой, я надеюсь, не забыла? Да и мы, трое, кое-чего стоим, пусть Ганц не кокетничает.
— Амулеты жалко, — вспомнила Арра. — Мы, конечно, кое-чего стоим, но с амулетом я могла такое… о-го-го!
— А мне-то как жалко, — ответил магистр. — У тебя и без амулета силы хватало, а я теперь опять словно недоучка какой, даже что-нибудь простенькое… — он щелкнул пальцами, и в небо весело взмыл десяток маленький разноцветных шариков. Джузеппе проводил их растерянным взглядом и автоматически закончил: — не могу?
— Симпатичные шарики, — оценил Ганц. — А для чего они?
— Ни для чего… я же говорю, пустячок… — Вид у Джузеппе был совершенно обалдевший.
— Тот самый, на который ты теперь не способен? — прыснула Арра.
— Подожди, но что же это получается? Остаточные явления?
— А у меня, интересно? — Ганц встал, сделал несколько шагов в поисках предмета, на котором мог бы попробовать силу.
Наклонился, поднял помятое ведро, осмотрел его и неторопливо начал сплющивать. С заметным трудом, но ему удалось это сделать — ведро превратилось в неровный блин.
— Я, конечно, никогда не был хилым парнишкой, но так, — он выразительно помахал куском жести, — я бы раньше не смог. Значит, действительно что-то осталось? Птичка, а ты себя проверишь?
— Уже. — Арра внимательно рассматривала свои ладони. — Только это, по-моему, не просто остаточные явления от общения с амулетами. Произошло что-то вроде того… ну, как если бы ты чему-то научился. Ну, как отрабатывать боевой прием на манекене. Если у тебя заберут манекен, ты же не разучишься, так?
— Интересная идея… неожиданно, но похоже на правду, — согласился Джузеппе. — Ганц, а тебе как кажется, ты… Ганц! Эй, Ганц! Куда ты уставился?
— Кто-то едет, — сообщил Ганц. Только после этого Джузеппе догадался обернуться.
Далеко, слишком далеко, чтобы разглядеть, кто именно к ним приближается, по дороге двигался отряд.
— Как же? — растерянно спросила Арра, — Вельзевул же сказал, что никого больше… неужели все сначала?
— Вряд ли это черти, — покачал головой Ганц. — Мы пока ни одного на лошади не видели, а здесь всадники. Быстро как скачут!
— Уф-ф-ф, — громко выдохнул напрягшийся было магистр. — Нет, это не черти. Наши. Сама проверь.
Девушка послушно прикрыла глаза.
— Действительно, совсем другой фон, — согласилась она через несколько секунд. — Только откуда же здесь такая команда? Оч-чень неслабые ребята.
— Что, опять маги? — удивился Ганц. — Надо же, какое популярное местечко, оказывается! Вас двое, Лэрри с отрядом сюда торопится, эта компания тоже… а действительно крутые ребята.
Отряд быстро приближался. Человек двадцать, они скакали плотной группой. В блестящих на солнце доспехах, обвешанные оружием — они выглядели очень внушительно.
— Джузеппе, ты уверен, что у этих громил нет к нам никаких претензий? — Ганц отвел взгляд от грозного отряда. — Потому что я не уверен, что мы сумеем их… что такое? Розовые Осы?
Всадники подъехали достаточно близко и стало хорошо видно, что на левом рукаве у каждого — широкая розовая повязка.
— Не может быть, — пробормотал Джузеппе, — Лэрри? Но как он добрался так быстро?
— Лэрри? — Арра нетерпеливо шагнула вперед и вытянула шею. — А где он?
— Вон тот, рыжий справа, видишь?
— Вижу, — кивнула она и добавила чуть разочарованно: — Ну и ничего особенного.
— А чего ты ожидала? — хихикнул Ганц. — Великана с кулаками, как мельничное колесо?
— Нет, конечно… просто думала, что он немного более… эффектный.
— Нормальный он, — проворчал Джузеппе и перевел взгляд на Ганца. — Ты уверен, что ведешь себя достаточно осторожно?
— Нет, — улыбнулся Ганц и, отбросив в сторону жестяной блин, осторожно опустился на грубо сколоченный ящик. — Но надеюсь, что все обойдется. Или я не герой, проливавший кровь за свободу Лагосинтера?
— Герой-то герой, но… впрочем, Лэрри всегда был человеком достаточно разумным.
Отряд тем временем сбавил скорость. По залитой лавой площадке кони ступали уже осторожным шагом. Вблизи можно было хорошо разглядеть, что доспехи всадников были по-, крыты рунами и амулетами, каждый держал в руке магический жезл или посох. Кроме того, у всех имелись превосходные арбалеты, а также мечи, копья и боевые топоры — магия в бою, конечно, хорошо, но обычное оружие бывает эффективнее.
Джузеппе встал рядом с Аррой и приветственно помахал рукой. Лэрри ответил скупым жестом, слегка повернув голову, бросил через плечо короткий приказ, который всадники тут же выполнили — четко, как на учениях развернувшись в полукруг за спиной своего командира. Сам Лэрри легко соскочил с седла, подошел к Джузеппе и хлопнул его по плечу.
— Трио! Здорово, старина! Я всегда говорил, что тихоней ты только притворяешься. Ну-ка, рассказывай, что ты тут накуролесил?
— Да ничего особенного. — Магистр скромно потупился. — Но дело, что привело тебя сюда, завершено. Руководство компании «Ад Инкорпорейтед» отказалось от мысли строить здесь филиал, и все эти черти, бесы и прочие дружно отбыли по месту постоянного жительства.
— Отбыли, говоришь? Понятно. Мальчики, — Лэрри обернулся к неподвижным всадникам, — ну-ка, пошарьте здесь по окрестностям, может, найдете что интересное.
— Да что здесь интересного, — вздохнул Джузеппе, с интересом разглядывая синхронно спешившихся «мальчиков», — разве что трещины.
Осы быстро разбили площадку на квадраты и приступили к выполнению приказа. Собственно, это был обыск — очень тщательный и профессиональный.
Лэрри в соответствии с указанием магистра опустил глаза, вгляделся в присыпанные золой извилистые трещины.
— Руны? — Он присел на корточки, провел ладонью над одной, особенно хитро закрученной линией. — Но я не чувствую магии.
— Я думаю, там что-то нарушилось во время взрыва, — объяснил магистр. — Ночью, когда мы дьявола Ноизаила пытались захватить.
— Угу. — Лэрри остановил взгляд на бутылке, которую Джузеппе все еще держал в руке. — А это что такое?
— Текила, прощальный подарок. Живительнейшая, скажу я тебе, влага!
— А что-нибудь еще вам не подарили? Более осязаемое? Пленные, техника какая-нибудь, амулеты, карты?
— Скромные у тебя запросы, однако! — покачал головой Джузеппе. — Нет, это они все забрали. Если только забыли что или спрятали…
— Если забыли или спрятали, мои мальчики найдут, не сомневайся. — Лэрри с гордостью оглянулся на Ос, старательно перетряхивающих мусор. — Что ж, я так понимаю: надо присесть и послушать вас. Тебя, Трио, и твоих товарищей. — Он подмигнул Арре, не сводившей с него взгляд: — Госпожа Арра Даман, я не ошибся?
— Да. — Она пожала протянутую руку. — А как вы?..
— Элементарно. Мы же проезжали через Имолу. Так что наслышан и счастлив с вами познакомиться. А вот где вы нашли третьего спутника… — Лэрри повернулся к Ганцу, и дружелюбное выражение на его вытянувшемся лице превратилось в растерянное. — А?.. Э-э… Ух…
Ганц безмятежно улыбался и молчал.
— Кхгм! — Лэрри решительно повернулся к нему спиной. — Трио, так ты еще не сбрил свою мочалку? Все надеешься состряпать из нее что-нибудь похожее на настоящую бороду?
— Столько лет прошло, а ты не изменился, — театрально-утомленным голосом заметил Джузеппе. — Каждый раз, когда не знаешь, что сказать, ты цепляешься к моей бороде.
— У тебя масса достоинств, Трио, — ухмыльнулся Лэрри, — и всего два недостатка: любовь к обобщениям и хорошая память. Самое отвратительное сочетание, если хочешь знать мое мнение. Ладно, присаживаться пока не будем. Пойдем тоже походим, покажешь мне, где здесь что…
Глядя в спину неспешно удаляющимся магам, Арра снова села рядом с Ганцем на ящик и сказала обиженно:
— Что этот Лэрри себе думает? Неблагодарность какая, ты же вообще не был обязан вмешиваться! А ты поехал с нами, помогал, был ранен и вообще, если бы не ты, неизвестно, как бы все обернулось! Нет, если Джузеппе промолчит, я сама ему скажу, что повежливее надо быть!
— Но, птичка, — удивился Ганц, — Лэрри проявил ко мне максимально возможную вежливость и благодарность. В данной ситуации.
— Как это? Он же вообще отвернулся, сделал вид, что просто не замечает тебя!
— Ну да. Ты забыла одну тонкость в наших с господином Лэрри взаимоотношениях: я наемный убийца, а он — тот человек, который по долгу службы обязан защитить от меня общество.
— Но ты же бывший! Ты давно на пенсии!
— Не так и давно, всего три года. Поверь, забыть обо мне в определенных кругах еще не успели.
— То есть он может тебя сейчас арестовать?!
— Вообще-то он должен это сделать. — Ганц сделал ударение на слове «должен».
— Тогда почему ты здесь сидишь, а не смылся, пока была возможность? Собственно, почему была? — Она снова вскочила на ноги. — На нас никто не обращает внимания, вполне можем сейчас сбежать вместе. А Джузеппе пусть сам рассказывает своему дружку, как мы мир спасали!
— Спасибо. — Ганц очень серьезно смотрел на нее, подняв голову. — Но тебе нет необходимости рисковать репутацией и вступать в конфликт с законом…
— Уж не подумал ли ты, что я брошу тебя в трудную минуту одного? — Подбородок девушки дернулся вверх.
Серьезность во взгляде Ганца сменилась нежностью:
— Нет, конечно. Просто если бы Лэрри хотел меня арестовать, то я бы уже был связан и как минимум два охранника меня караулили. Но он, как ты сама обратила внимание, предпочел меня не замечать.

Ноизаил стоял, опустив голову. Его худшие опасения оправдались. Сначала, правда, мелькнула тень надежды, когда Маммона вылез со своим «лишить квартальной премии». Но она исчезла сразу, как только Люцифер отмахнулся небрежно:
— Премия — это само собой. Но не совершили ли мы ошибку, назначая старшего демона Ноизаила начальником филиала на Лагосинтере и присваивая ему звание дьявола?
Естественно, никому из присутствующих и в голову не пришло указать архидьяволу на некоторую неуместность слова «мы» в данном контексте. Такие мелкие вопросы, как назначения и присвоение званий, Люцифер всегда решал единолично, не тратя время на сбор административной комиссии. И с тем большим энтузиазмом они накинулись на Ноизаила.
Бегемот, правда, не стал жаловаться на то, что ему вместо нормальных противников подсунули каких-то психованных аборигенов, которые и дерутся каким-то своим, дикарским способом. Он даже держался довольно корректно, указав только, что Ноизаилу при возникновении первых же сложностей на Лагосинтере нужно было обратиться в Административный отдел, к специалистам по кризисным ситуациям, а не заниматься самодеятельностью.
Теутус очень доходчиво объяснил, что именно безграмотные действия руководителя филиала с первой же минуты высадки сотрудников «Ад Инкорпорейтед» вызвали ответную агрессию аборигенов и, как следствие, те самые мощные всплески магии, нарушившие хрупкое равновесие между Лагосинтером и Террой. Вельзевул с Абаддоном, переглядываясь, сопровождали его рассказ язвительными комментариями, характеризуя Ноизаила самым нелестным образом.
Маммона за отсутствием любимых счет, позаимствовавший калькулятор Люцифера, проговаривая свои действия вслух, сосредоточенно высчитывал, какой процент убытка можно обязать Ноизаила выплатить, если растянуть погашение на сто лет. Ему сильно мешало то, что пока было неясно, в каком звании выйдет дьявол Ноизаил из этого кабинета, следовательно, какова будет его зарплата, соответствующая тарифной сетке, принятой в «Ад Инкорпорейтед».
А то, что его разжалуют, не вызывало сомнений ни у кого и у самого Ноизаила в первую очередь. Вопрос был только в том, вернется ли он в старшие демоны, что само по себе было унизительным (надо признать, что Ноизаил ни в малейшей мере не обладал невозмутимой стойкостью Большого Болта), или рухнет в простые демоны. Второй вариант был настолько ужасен, что ему даже думать о нем не хотелось. На самом деле думать не хотелось вообще. Хотелось зажмуриться, зажать уши руками, спрятаться, переждать, вдруг все как-нибудь образуется.
Увы. Не образовалось. Слово «демон» прозвучало один раз, второй… титул в таких случаях аннулируется автоматически… перевод в центральный торговый отдел… это что же получается, Местифуфель теперь будет его начальником?! И веселый голос Вельзевула:
— Но отдельного кабинета, я думаю, лишать не стоит. В память о прежних, так сказать, заслугах. Тот чулан, что Местифуфель раньше занимал, теперь ведь свободен, кажется?

Лэрри с Джузеппе довольно долго гуляли среди строительного мусора и обгоревших обломков. Сначала магистр коротко изложил суть произошедших событий, потом рассказал все то же самое, но более подробно. Выслушав бывшего однокурсника, Огюстен Лэрри впал в глубокую задумчивость и рассеянно повернул назад. Поднял тачку с отвалившимся колесом, перевернул ее и, стряхнув грязь, сел напротив Арры. Настала ее очередь рассказывать. Девушка с энтузиазмом поведала свою версию, особо упирая на выдающуюся роль Ганца, его храбрость, изобретательность и самопожертвование. Лэрри слушал, едва заметно усмехаясь — героя этого повествования он по-прежнему не замечал.
Остальные Осы, закончив первичный осмотр и не найдя ничего интересного, постепенно подтянулись, расселись вокруг. Не слишком близко — дипломатическую дистанцию соблюдали, — но так, чтобы всем было хорошо слышно. Сидели молча, не перебивая и не задавая вопросов.
— Оч-чень интересно. — Не вставая с тачки, Лэрри дотянулся до бутылки с текилой, с интересом разглядывая пеструю этикетку, сказал нейтрально: — Жаль только, что мы не можем послушать рассказ вашего отсутствующего друга.
— Жаль, — эхом откликнулся Джузеппе. — Главное, я уверен, что если бы он был здесь, то с огромным удовольствием поделился бы своими впечатлениями.
— Конечно, поделился бы, — жизнерадостно согласился Ганц. — И если бы я был не так далеко, а где-нибудь рядом, то начал свою историю с того, как на мой постоялый двор под названием «Затерянный в степи» явились двое…
Его дальнейшее повествование, на удивление четкое и ничем не приукрашенное, больше напоминало грамотно составленный рапорт военнослужащего о выполнении задания, а не обычные Ганцевы байки.
Лэрри внимательно слушал, опустив голову, но пару раз не выдержал — покосился на него, причем во взгляде легко читалось искреннее уважение. Арра, поняв, что он не только не хочет немедленно арестовывать Ганца, но вообще не собирается причинять тому какие-либо неприятности, перестала нервничать, даже несколько раз вежливо улыбнулась Лэрри, когда он останавливал на ней свой рассеянный взгляд.
— Вот оно, значит, как… — Командир Розовых Ос рассеянно крутил в руках бутылку. — Может, ваш приятель вам и правду рассказал, но не всю правду, я уверен. Наверняка ваша самодеятельность сыграла тут роль по меньшей мере катализатора. Мы не применяли магию такой мощности, да и были слишком далеко…
— Кстати, как вам удалось так быстро добраться? — спросил Джузеппе. — По моим расчетам выходило, что вы сейчас должны бы через перевал пробиваться.
— А, это у нас новенький парнишка, специалист по таким вещам. Растопил снег, да еще дорогу подсушил. — Лэрри поманил одного из подчиненных пальцем: — Макс, иди сюда, покажись хорошим людям!
Тот послушно встал, сделал пару шагов. Во время обыска все Осы заметно испачкались, но он был самым чумазым. Доспехи покрыты ровным слоем копоти, розовая лента на рукаве помялась и обуглилась по верхнему краю.
— Пироман! — радостно воскликнула Арра.
— Привет, Аррочка. — Парень улыбнулся. — А я уж думал, ты меня не узнаешь.
Джузеппе с Ганцем переглянулись и с интересом уставились на борца с привилегированными уборными. Пироман оказался таким тощим, что даже доспехи не помогали ему выглядеть массивнее. Бледная угреватая кожа, воспаленные до красноты глаза, светлые, почти обесцвеченные волосы свисают до плеч… Нет, конкурса красоты, на котором он занял бы первое место, еще не придумали.
— Но откуда ты здесь? — спросила девушка и тут же ойкнула, прикрыла рот ладонью. — Ты в отряде Розовых Ос?
— Ну да. Нашел, можно сказать, работу по призванию.
— Вы знакомы? — удивился Лэрри и тут же понимающе кивнул головой: — Ну конечно! Арра Даман поступила в Эсмеррскую школу в тот же год, что и Макс. Только ее, как я понимаю, не выгнали…
— Закончила третьей в выпуске, — скромненько опустив глаза, сказала Арра. И вовсе она ни капельки не хвасталась, просто сообщила для сведения. Вдруг могущественному господину Лэрри это интересно?
— Похвально. — Он действительно взглянул на нее с некоторой долей любопытства. Перевел взгляд на Джузеппе, едва заметно приподняв правую бровь.
Ответ магистра, если это вообще можно считать ответом, был несколько неопределенным: он одновременно кивнул и пожал плечами. Впрочем, Лэрри это, похоже, удовлетворило.
— А какие, собственно, у вас планы на будущее, госпожа Даман?
— Вообще-то я собиралась поискать работу в столице, — с достоинством ответила Арра. — У меня отличные рекомендации.
— Не сомневаюсь. — Легкий любезный поклон в ее сторону. — Но какой род деятельности вас больше всего привлекает? Станете телохранителем? Инструктором по боевой магии? Займетесь теоретическими разработками?
Арра насупилась. Что он хочет услышать? Да, больше всего на свете ей хотелось бы поступить в отряд Розовых Ос, но как об этом сказать? Жалко пролепетать: «Ах, я с детства мечтала…»? Да никогда в жизни!
— А, кстати, каким образом пополняется ваш отряд? К желающим вступить в ряды Ос предъявляются какие-то особые требования?
Что такое? Конечно, это именно то, что она хотела бы узнать, но зачем этот болтун опять лезет не в свое дело!
Впрочем, девушка не успела даже бросить на Ганца сердитый взгляд: Лэрри как ни в чем не бывало спокойно ответил:
— Разумеется. И новых членов мы ищем постоянно и в самых разных местах. Вот Макс — хороший пример. Из Эсмерры его, как вам уже известно, выгнали. Потом выгнали еще из пары заведений, не таких знаменитых и без таких громких скандалов. Наконец он узнал о существовании Школы Элементализма, совершенно случайно, разумеется…
Пироман ухмыльнулся и не слишком почтительно перебил шефа:
— На самом деле это один из филиалов Центра Подготовки, — и не выдержал, похвастался: — Меня сразу на второй курс взяли!
— У Макса феноменальные способности по работе с огнем и это главный предмет его обучения. — Похоже, при всей строгости дисциплины в отряде некоторая вольность в общении не возбранялась. — Пока он курсант, но одновременно зачислен стажером в отряд и на некоторые операции я его беру. И парню полезно опыта потихоньку набираться, и нам хорошо. Дорогу на перевале он расчистил просто гениально! — Лэрри махнул рукой, отпуская Пиромана, и резко сменил тему: — А какие планы у тебя, Трио? Опять поедешь в Имолу?
Пироман ухватил Арру за рукав, потянул ее за собой. Они отошли в сторонку и оживленно зашептались. Ганц едва не заработал косоглазие, пытаясь одновременно наблюдать и за ними, и за Джузеппе с Лэрри. А магистр тем временем говорил приятелю:
— Да, но только для того, чтобы собрать вещи. Кроме того, лошадь, Гладиолуса, хозяину вернуть надо и еще кое-какие мелкие дела уладить. А потом в Нюрбург. Знаешь, ты был прав тогда, мне не стоило прятаться. За два дня работы с Аррой я восстановил больше способностей, чем за два года в Имоле. Теперь я думаю, что, когда вернусь в Университет, этот процесс пойдет еще быстрее.
— Хорошая новость, — одобрил Лэрри. — Ты едешь в столицу, эта девочка тоже. Хорошо бы и наш отсутствующий друг составил вам компанию.
— Это зачем? — встревожился Джузеппе, невольно оглянувшись на невозмутимого Ганца.
— Может, я смогу для него что-нибудь сделать? Насколько мне известно, он сейчас находится в несколько щекотливом положении, а мои возможности, ты знаешь, довольно велики.
— Что ж, это… это меняет дело. — Джузеппе снова оглянулся на Ганца. — Ты как считаешь, отсутствующий друг?
— Целиком и полностью доверяю свою жизнь мудрости и благородству господина Лэрри, — равнодушно ответил Ганц. — А что это приятель нашей птички так активно ей втолковывает?
— Я думаю, объясняет, насколько реально поступить на общее отделение при Центре Подготовки отряда Розовых Ос. — Лэрри впервые посмотрел ему в лицо.
— А это реально?
— Для нее? Да если она попробует отказаться от поступления, я лично за шиворот приволоку ее в Центр!
— Не думаю, что тебе придется это делать, — усмехнулся Джузеппе. — Она уже сейчас погибает от зависти к Пироману.
— Значит, все в порядке, — заключил Лэрри. — Трио, а ты уверен, что этот пергамент с заклинанием, который тебе Вельзевул дал, безопасен?
— Уверен, — ответил Джузеппе. — Ты у меня уже в четвертый раз спрашиваешь. Или ты хочешь, чтобы я его тебе отдал?
— Хочу, — вздохнул Лэрри, — только не сейчас. Вот доберемся до Нюрбурга, заведу я тебя в свои апартаменты и сразу отберу. Ты не против?
— Нет, конечно. Изучать-то все равно вместе будем.
— Это точно, я без тебя к этой штуке даже самыми длинными щипцами не прикоснусь. Ладно, хватит здесь без дела топтаться. Раз уж ничего существенного нам не осталось…
— Как это не осталось? — встрепенулся Ганц. Он подхватил бутылку с текилой, подбросил вверх, так что она закувыркалась в воздухе, ловко поймал и протянул вперед. — А текила? Тут еще без малого пол-литра!